В тот день, едва она успела положить рюкзак на стол, как увидела, что Бомджин медленно поднимается с кровати на втором этаже. Чжунён чуть не потеряла сознание от страха. Когда она заметила, как его взгляд становится яснее, то непроизвольно отступила.

— Ты.

— Прости. Я не знала, что это твой дом. Думала, он заброшен, потому что тут нет замков... Я сейчас уйду.

Она потянулась за лямкой рюкзака, но взгляд её был прикован к Бомджину, который медленно спускался по лестнице. Слухи о нём всплывали в голове один за другим.

Бомджин, глядя на неё с напряжением, вдруг широко зевнул, как тигр, и его голос, сонный и растянутый, нарушил тишину.

— Это не мой дом.

— Что?

— Он правда пустует. За последний месяц сюда никто не приходил. Кроме тебя.

Чжунён моргнула, не понимая, что происходит. Бомджин спокойно достал из ящика под раковиной стакан, налил воды из-под крана и начал пить большими глотками. Она инстинктивно сжала плечи и, немного заикаясь, спросила:

— А ты... что здесь делаешь?

— Сплю.

— «Спишь»?.. Что?

— Не то, о чём ты подумала. Просто сплю. Чего покраснела?

— Я не... когда это я краснела?!

(Прим. пер. «자지» имеет два значения: в неформальной речи сокращённое от "자다" — «спать», то есть «сплю», однако это слово также на жаргоне означает мужские гениталии, по-простому — «хуй». То есть, можно сказать, что Чжунён подумала, что он в этом доме трахается. Ха-ха!)

— Ты ведь сюда учиться пришла? Занимайся спокойно, а я дальше спать. Не отвлекайся.

Потирая глаза, Бомджин снова поднялся на второй этаж и лёг. Чжунён замерла на месте, несколько раз моргнула, и наконец, собралась с мыслями. Ни звука дыхания, ни храпа — она не могла понять, что он делает наверху.

Уйти отсюда? Да, наверное, надо. Кто знает, что этот хмурый тип может сделать.

Но...

Такого хорошего места больше не найти. И потом, у Квон Бомджина, вроде бы, нет оснований претендовать на этот дом. Он просто нашёл его раньше меня.

Чжунён сжала кулаки, глубоко вздохнула и осторожно начала подниматься по лестнице, ступенька за ступенькой. Она просто хотела убедиться, что он действительно спит.

Ступени были довольно крутыми, а потолок низким, так что она вынуждена была идти, согнувшись, чтобы не удариться головой. Добравшись до верха, Чжунён увидела, что Бомджин действительно лежит на боку с закрытыми глазами.

Он правда спит? Я же не могу его разбудить, чтобы проверить.

Но что её действительно беспокоило — он знал, зачем она сюда пришла.

— Если хочешь что-то сказать, говори.

Неожиданный голос, словно брошенный прямо в лицо, заставил Чжунён вздрогнуть. Она потеряла равновесие и чуть не упала с лестницы, но кто-то резко потянул её вперёд.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Она открыла глаза и поняла, что лежит прямо на Бомджине, придавив его к кровати. Запястье пульсировало от боли.

Сдавленно вскрикнув, Чжунён попыталась подняться, опираясь на его грудь, но сильно ударилась головой о низкий потолок.

Бомджин издевательски хмыкнул, наблюдая за тем, как она, обхватив руками голову, свернулась в клубок, чтобы справиться с болью.

— Ты что, никогда на второй этаж не поднималась? Здесь потолок низкий.

Чжунён, смахивая слёзы, которые выступили на глазах от боли, попыталась сохранить спокойствие и притвориться, что всё в порядке.

— Воняет.

— ...Это всё, что ты можешь сказать тому, кто тебя спас? Если бы не я, ты бы раскроила себе череп, и на этом бы не закончилось, — буркнул Бомджин, приподнимаясь на кровати.

Даже на таком близком расстоянии он производил пугающее впечатление, и Чжунён могла только молчать.

— Пыль с кровати пахнет, — пробормотала она.

Бомджин потянул ворот своей футболки и понюхал её. Затем, словно поняв, о чём она, кивнул. Не теряя момента, Чжунён спросила:

— Откуда ты узнал? Что я сюда учиться пришла.

— Видел.

— Когда?

— Позавчера.

Бомджин спокойно отвечал на вопросы, но, заметив, как широко раскрылись её глаза, раздражённо добавил:

— Проснулся среди ночи, смотрю — кто-то сидит за столом. Понял по затылку, что это ты. И снова лёг спать.

— Ты узнал меня по затылку?

— Ты ведь сидишь передо мной. Ну, не прямо, а через ряд.

Неужели можно узнать человека только по затылку?

Чжунён моргала в недоумении, когда вдруг услышала зловещий голос:

— Если бы тебе кровать нужна была, я бы тебя выгнал.

Чжунён уже умела по опыту распознавать нотки насилия в голосах людей. Она напряглась и посмотрела на Бомджина, который лишь равнодушно пожал плечами.

— Но раз тебе нужен стол, значит, можем сосуществовать. Нам обоим требуется тихое место, и раз мы преследуем разные цели, то не будем мешать друг другу.

Чжунён прищурилась, пытаясь успокоиться. Бомджин, хоть и заставлял её нервничать, оказался довольно разумным в разговоре. Его слова даже имели смысл. По крайней мере, он не был тем, с кем нельзя договориться.

— Значит, ты сюда только спать приходишь?

— Ага.

— Но ведь ты мог бы спать дома.

На что Бомджин безразлично ответил:

— А ты могла бы учиться дома.

Смысл его слов дошёл до неё мгновенно. Так же как у неё были свои причины не заниматься дома, у него были свои причины не спать там. Но сейчас было важно не это. Она задумалась на мгновение и снова заговорила:

— Так это правда заброшенный дом?

— Да.

— Даже если он пустует, кто-то ещё может сюда зайти.

Глаза Бомджина сузились в тонкую, острую линию. Он понял смысл её слов и криво усмехнулся.

— Похоже, нужен замок. В следующий раз принесу.

— А мне ты тоже дашь ключ? Зачем?

Бомджин, зевая, тихо пробормотал:

— Я же говорил, кажется, мы можем ужиться.

— Но одному пользоваться этим местом было бы гораздо спокойнее, — с тревогой возразила Чжунён.

Бомджин сразу нахмурился и повысил голос:

— Так что, дать тебе ключ или нет?

— Дай.

— Ладно, тогда возвращайся на свою территорию, — сказал он, облизнув губы, и снова лёг.

Чжунён колебалась, недовольно посмотрела на него и начала осторожно спускаться по лестнице. Пройдя пару ступеней, она неожиданно повернула голову.

— А ты вообще знаешь, кто я?

— Ты что, думаешь, я настолько туп, что не запоминаю имена только потому, что плохо учусь? Юн Чжунён, лучшая ученица школы.

Что ж, не сказать, что он ошибается.

Так началась их «соседская» жизнь.

Однако в школе между ними ничего не изменилось — они не общались. И не было никаких причин для этого.

Здесь, в пустом доме, поначалу они тоже почти не разговаривали, но с тех пор как Бомджин однажды принёс рамен и предложил поесть вместе, всё немного поменялось.

Теперь проблема была в том, что он стал приносить рамен каждый день. Впрочем, альтернатив у них всё равно не было, так что Чжунён была ему даже благодарна.

Кроме того, Бомджин стремился к разнообразию: иногда добавлял в лапшу яйца, иногда — сыр, а порой щедро крошил туда кимчи или перец.

Поскольку в его усилиях ощущалась забота, Чжунён считала, что могла бы ответить тем же — и съедала всё до последней крошки.

Когда она изучала учебник с английскими словами, по дому разнёсся аромат, от которого заурчало в животе. Чжунён быстро убрала учебники со стола. В качестве подставки под горячий котелок они всегда использовали какую-то книгу с боевиками, которую нашли в доме.

Стоило ей немного сдвинуть стул в сторону, как Бомджин поставил на стол кипящий котелок, от которого шёл пар.

— …Сколько яиц ты туда положил?

— Пять, наверное?

— Желтки все лопнули.

— Два остались целыми.

— Я же говорила, не взбивай их.

— Эй.

Бомджин нахмурился, передавая ей приборы. В первый раз, когда Чжунён увидела такое выражение на его лице, она невольно отвела глаза, но теперь привыкла. В ответ на её пристальный взгляд он слегка взмахнул палочками.

— Мы готовим в одной кастрюле. Невозможно сделать так, чтобы всем нравилось. Ешь как умеешь.

Слегка надув губы, Чжунён отложила себе рамен. У них не было отдельного обеденного стола, так что они всегда ели за тем же столом, за которым она занималась. Стул тоже был один, и Бомджин всегда ел стоя. Иногда она подумывала уступить ему место, но сегодня явно был не тот случай.

Её раздражали комочки белка, прилипшие к лапше, но на этот раз рамен был острым из-за красного перца, и на вкус было вполне сносно. Подув на лапшу, Чжунён краем глаза взглянула на Бомджина и спросила:

— Есть хоть что-то, что ты не ешь?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его брови взметнулись вверх. Бомджин прищурился и усмехнулся:

— У тебя отвратительный характер, знаешь ли.

— Удивительно, что при такой внешности ты ещё умеешь понимать намёки, — с сарказмом ответила Чжунён.

Он фыркнул, недоуменно улыбнувшись. Бомджин внезапно наклонился к ней, продолжая громко всасывать лапшу, не заботясь, что брызги полетели на её белую рубашку.

— Эй!

Бомджин слегка вздрогнул от её крика. Судя по его удивлённому лицу, он и правда не ожидал, что капли бульона попадут на ткань. Чжунён скривилась ещё больше.

— Постираешь дома. Надень другую рубашку в школу.

Я вообще-то планировала носить её ещё один день.

Сжав губы, Чжунён с лёгким стуком положила палочки на стол. Бомджин, хотя и смотрел в её сторону, не переставал есть рамен, будто умирал с голоду.

Если бы твой кулак не был вдвое больше моего, ты был бы уже трупом, честное слово.

Съев свою порцию рамена всего за пару больших глотков и даже выпив весь бульон до последней капли, он, наконец, вытер рот тыльной стороной ладони и поставил пустую миску, когда почувствовал на себе безмолвный взгляд Чжунён.

— Ладно, снимай. Постираю.

— Что? Что ты сказал — снять?

— Как ещё предлагаешь её постирать? Расстёгивай пуговицы.

— Ты с ума сошёл?!

Ошеломлённая его словами, Чжунён резко отодвинула стул и ударилась затылком о стену. При виде её скорчившегося лица, Бомджин цокнул.

— У тебя что, хобби — головой биться? Или мозгов слишком много, и это тебя раздражает?

— Заткнись!

Когда Чжунён с раздражением потёрла затылок, Бомджин пожал плечами и внезапно стянул с себя футболку. Чжунён остолбенела, когда увидела прямо перед глазами крепкий торс, и от удивления раскрыла рот.