— Быстрее, быстрее… быстрее, мы же опоздаем!

— А-а-а, подожди, не торопись! Сегодня на десерт был вкусный фруктовый гратен, вот я и припозднилась немного… Я думала, что будет странно оставить сладкое нетронутым…

— Боже… всё, хватит об этом. Быстрее!

Обед закончился. Новости обсуждали уже по всей школе, даже за столом в обеденном зале Миатор.

Нагиса слушала болтовню, проходя мимо диванчиков, выстроившихся в ряд перед обеденным залом.

— Что случилось? — спросила Тамао. — Нагиса, ты меня пугаешь... Ах, неужели мы с тобой уже так долго, что я успела наскучить тебе?

Тамао, казалось, готова была расплакаться, но Нагиса холодно отрезала:

— О господи, хватит уже.

«Ух ты, Нагиса-тян немного раздражена…, — удивилась Тамао. — Обычно она не показывает этого на людях…»

— Ах, ты така-а-ая страшная, Нагиса-тян... Когда ты такая, мне даже рядом страшно находиться, — шутливо заметила девушка.

— П-прости... Я не хотела… Но я тоже хотела пойти, вот и сорвалась…

Тамао удивилась ещё больше.

— Ты правда хотела… пойти на скрипичный мини-концерт Спики? Я слышала, он пройдет в совершенно чудесной обстановке — при свечах, в тёмной церкви… Но я думала, мы это обсудили. Из соревнования за титул Этуаль выбыло уже две пары, и я подумала, что… Макото Кусанаги могла выбрать тебя следующей жертвой в «Безликом дьяволе», вот мы и решили не идти…

— Я знаю… но ведь тогда в общежитии Миатор никого не будет… и все нас бросят…

Выдохнув, Нагиса попыталась пожать плечами, но жест вышел совсем слабым.

— Интересно, а Сидзума-онээ-сама пойдет туда?..

«Ох... вот оно что»,— подумала Тамао.

С вынужденной разлуки Нагисы и Сидзумы прошло десять дней. Девочка вела себя как ни в чем не бывало, но казалась все более вялой, словно фотография, выгорающая под лучами солнца…

«А-ха-ха-ха… так Нагиса прикидывалась, что хочет пойти посмотреть на концерт, когда на самом деле она хотела увидеть Сидзуму-онээ-сама!», — Тамао чуть не сказала это вслух, но кое-что ей помешало.

В глазах Нагисы блестели настоящие слёзы.

Тамао попыталась утешить девочку:

— Ещё немного, Нагиса-тян. Осталось всего четыре дня!.. В следующий раз ты увидишь Сидзуму-онээ-сама на танцевальном состязании. Если ты станцуешь плохо, над тобой всю жизнь будут издеваться! И ты же ведь хочешь её увидеть?

Нагиса застенчиво улыбнулась и чуточку приободрилась, став похожей на прежнюю себя.

— Ах… ну, это было бы нехорошо… — щёки девочки зарумянились от мысли о воссоединении с Сидзумой.

Тамао почувствовала, как к горлу подступает смех, но сдержалась и только улыбнулась.

— Вот, я взяла с собой немного гратена. Давай поедим… и поговорим о постановке танца в маленькой зале.

Нагиса застенчиво улыбнулась, благодаря Тамао, и кивнула.

***

Семь часов вечера, церковь

Прямо под высящимися витражами, перед алтарём, была установлена небольшая сцена.

В священном месте очень редко проводили что-то кроме церковных служб.

В здании собралось больше ста жительниц Клубничных Спален. Основное освещение было выключено, вместо него на стенах горели бесчисленные свечи.

Всё началось тихо… с исполнения Чайковского на скрипке. Макото Кусанаги в белом смокинге, залитая мягким, теплым сиянием, играла на сцене.

Средь мягкого света свечей… она притягивала внимание всех.

На лацкане белого пиджака девушки краснела роза. Мелодия постепенно переходила в крещендо… Макото стала более страстной.

Прекрасная глянцевитая скрипка вибрировала неистово, но в тоже время и нежно… От этого захватывало дух… Не было ни оркестра, ни пианино, аккомпанирующего ей, но само присутствие Макото наполняло большую комнату…

Все почувствовали её потрясающий талант. Публика вздыхала от пробуждающего благоговение представления.

«Вот же ж… завтра нахлынет очередная волна безумия по Макото-сама», — думала Яя, сидевшая в задней части церкви.

Она подумала о Хикари и приуныла.

«Хикари каждый день тренировалась с Канамэ и пыталась не падать духом… «Я делаю всё, что могу, ради Аманэ-сама»

Хикари постоянно повторяла эти слова. А улыбка, которой она их сопровождала, была такой натянутой… отчего Яя без конца волновалась.

«Хикари постоянно делала это… Она говорила, что всё хорошо, но через секунду уже заливалась слезами…»

Сердце Яи заболело от одной мысли об этом. Она не хотела признавать, что Хикари изменилась после встречи с Аманэ.

«Хикари привыкла всё выпускать наружу… Она плакала, когда грустила; дрожала и убегала, когда ей было страшно, но… она научилась терпеть боль и смотреть в лицо тому, от чего когда-то убегала»

Яя не знала, к добру было это изменение или к худу. Скорее это была перемена к лучшему, но Яя не хотела, чтобы Хикари испытывала столько боли… Она вспомнила ту ночь...

Хорошо, что Хикари становилась сильнее, но Яя просто хотела, чтобы она была счастлива. Она хотела, чтобы Хикари была пугливым игривым ангелом, навсегда остающимся невинным и чистым.

Яя не знала, что делать со своими чувствами. Она не могла больше их сдерживать и протянула руку, чтобы взять ладонь Хикари.

— Не переживай, Хикари… То, что она вернулась из России, вовсе не означает, что она умеет хорошо танцевать. И честно… это уже не будет важно, если ты и Аманэ-сама станете Этуаль… На самом деле я бы хотела, чтобы не…

Она наконец заметила.

— Хикари? Куда ты ушла?..

Хикари больше не сидела рядом с ней.

***

Десятью минутами ранее.

Хикари пересела в самый тёмный угол зала.

Она пришла сюда, чтобы поговорить с Яей украдкой, скрываясь от поклонниц Макото, которые могли начать издеваться над ней. Девочки пришли в церковь до концерта и уселись в центре, на задних рядах, уже почти заполненных.

Концерт начался, и в воздухе повеяло романтикой… Хикари могла ненадолго позабыть о тревогах… Будучи любительницей прекрасного, она погрузилась в успокаивающую музыку и атмосферу, что создала Макото.

Яя тоже обнаружила, что погрузилась в музыку с головой.

Вдруг кто-то ткнул в Хикари пальцем.

Кто это?..

Удивлённая Хикари попыталась обернуться.

— Ш-ш… тише. Не поворачивай голову.

Девочка услышала знакомый голос. В её глазах появились слёзы.

Снова послышался голос:

— Пожалуйста, подойди к задней стене церкви так, чтобы тебя не заметили…

Человек исчез.

Хикари посмотрела на Яю. Та была полностью сосредоточена на концерте. Её втянули в мир Чайковского…

Хикари тихо поднялась с места.

В темноте, опёршись спиной на стену, стояла… Аманэ.

Но Хикари не смогла разглядеть её лица. Хикари хотела убедиться, что это точно была одна, и протянула руку.

Аманэ нежно отвела ладонь девочки.

— Мы не должны видеться друг с другом, так что буду кратка. Я просто хотела увидеть твоё лицо… — сказала Аманэ низким голосом.

Хикари вздрогнула: в тоне Аманэ ей почудилась злость. Девочка так сильно хотела увидеть её… она была так счастлива увидеть её… но не могла сдвинуться с места.

Аманэ, стоявшая в тени, навсегда запомнила Хикари, озарённую мягким сиянием свечей.

Но Хикари не могла увидеть лица Аманэ в тени…

— Всего четыре дня… держись.

В словах Аманэ слышалось такое одиночество... Они звучали так, словно девушка прощается навсегда.

Хикари... заплакала.

Слёзы все текли и текли, не прекращаясь. Хикари не могла остановить их, как бы сильно ни пыталась.

— Хикари…

Аманэ запаниковала. Она вышла из тени и попыталась прикоснуться к Хикари.

Послышался голос Яи:

— Хикари… Хикари… где ты?..

Аманэ остановилась.

— Сегодня в полночь… я буду здесь.

Аманэ, скрипя узкой формой, ушла, не попрощавшись… и исчезла.

— Хикари, что ты там делала? Не уходи вот так… Поклонницы Макото могут тебя подстеречь.

Это была крайне опасная ситуация.

Хикари вытерла слёзы, пока слушала нотацию от Яи, и улыбнулась.

— Прости… Скрипка так тронула меня, что я расплакалась… вот я подумала сходить в туалет, умыться…

— Ты и правда любишь прекрасное, да? — усмехнулась Яя. — Но как тебя могла тронуть Макото, эта коротышка?.. Глупенькая ты моя...

Яя любила в Хикари ее непорочность.

За девушками наблюдала пара глаз…

Человек на сцене, Император в белом смокинге, видел всё — от начала до конца.

***

Хикари, одетая в одну только ночную рубашку, проскользнула к Парку Дев.

Она бежала и бежала, сбивая дыхание… по полуночному лесу.

Скоро должен был раздаться звон колокола, отбивающего полночь, низкий и глухой.

Ходила легенда, что того, кто услышит полуночный звон, постигнет неудача… поэтому большая часть жительниц Клубничных Спален в ночное время держалась подальше от церкви.

Именно поэтому Аманэ и выбрала именно это место, а не какой-то уголок в Клубничных Спальнях — в общежитии было слишком много посторонних глаз.

Аманэ, не сильно волновавшаяся насчёт соревнования за титул Этуаль, всё же хотела избежать позора быть пойманной при нарушении правила о разлуке длиной две недели. Это запятнало бы честь не только Аманэ, но и всей Спики.

Хикари боялась зловещего звона, предвещающего беду, но… тревога уйдет, если ей удастся увидеть Аманэ-сама. Девочка продолжала бежать — бежать в тёмный ночной лес, прямо к церкви.

Она даже не сказала Яе, куда собралась, и выбежала незаметно — ради одной только встречи с Аманэ.

Именно поэтому Хикари и не заметила фигуру, крадущуюся за ней по пятам...

***

Раздался грохот.

Хикари вздрогнула. Она хотела закрыть дверь церкви тихо, но створка захлопнулась, и звук эхом отразился от стен.

Внутри царила темнота и пустота, было сыро и холодно. В темноте виднелась лишь одна красная лампа, горящая над чашей для святой воды.

Хикари, прищурившись, посмотрела на огонёк.

Должно быть, это алтарь.

В следующую же секунду раздался тихий треск… Это зажглась спичка.

Позади красной лампы загорелась маленькая свеча.

Мягкое сияние осветило изящное бледное лицо Аманэ.

Аманэ-сама…

Сердце Хикари наполнилось такой радостью, что девочка не могла произнести ни слова.

Они находились в разлуке всего десять дней, но Хикари всё это время сильно тосковала. В этот раз её глаза наполнились слезами радости, которые катились по щекам, не застилая ей взор, пока она бежала…

— Аманэ-сама!

— Хикари!

Хикари запрыгнула прямо в руки Аманэ.

Принц крепко обнял своего ангела.

Крепко-крепко… они молча обнимали друг друга. Слова были ни к чему. Никакие слова не могли бы описать их чувства, и они просто держали друг друга в объятиях.

Нет таких слов, которыми можно было точно выразить то, что они чувствовали.

Хикари дрожала. Через какое-то время Аманэ отпустила ее и сказала:

— Пожалуйста… покажи мне лицо. Эти десять дней разлуки были так мучительны… Я знаю, что нам нельзя нарушить правила, но… Я больше не могу терпеть… — призналась она и приподняла подбородок Хикари пальцами. В ее голосе звенело напряжение.

Аманэ-сама…

Хикари посмотрела вверх, грудь щемило от боли.

— Я тоже… Я так старалась ради вас, Аманэ-онээ-сама, что даже училась танцевать с Канамэ-сама… но я так хотела увидеть вас…

— Да… Я знаю. Я слышала, что ты училась танцам с Канамэ, и очень беспокоилась. Я думала, что Канамэ, возможно, пытала тебя… нет, я не смогла бы стерпеть этого… если бы Канамэ попыталась тронуть тебя…

— Что вы, нет, Аманэ-сама… — слова Принца потрясли Хикари. — Такого ни разу не случалось.

Аманэ легонько коснулась указательным пальцем губ Хикари.

— Нет, не отрицай этого… и… — У Аманэ перехватило дыхание.

— И?..

Что случилось с Аманэ-сама?..

Хикари вдруг почувствовала тревогу.

— И…

Аманэ увиливала… как будто знала о тревогах Хикари… и отвернулась.

— Аманэ-сама? Аманэ…

Внезапно… губы Хикари запечатало — тёплое… влажное ощущение.

Ах…

Это было так… внезапно и мощно. Почти как буря.

Аманэ жадно приникла к губам Хикари.

Я не могу… дышать…

Сердце Хикари сжалось, всё её тело застыло…

Но Аманэ очень крепко обняла Хикари и не отпускала её.

Что-то большое и пылающее проникло в тело Хикари. Девочка закрыла глаза и почувствовала, как в голове пробежал экстаз, от которого хотелось дрожать...

О Господи… я… не могу думать…

Колени Хикари подогнулись… и она упала на пол.

— Хикари!

Аманэ попыталась поднять любимую.

Стены церкви озарил свет фонаря.

— Ага! Сестра Фудзии, вот они! — зазвучал громкий голос.

Ах…

Аманэ и Хикари подняли руки, чтобы закрыться от света.

Включились несколько светильников. Тьма, хранимая пламенем маленькой свечи, мигом исчезла, и церковь превратилась в залитую ослепительным светом залу беспощадного правосудия.

Раздались триумфальные выкрики Макото:

— Вот, полюбуйтесь, уважаемые главы студсоветов! Как я и сказала вам, они были здесь! — театрально взмахнула руками Император. — Я крайне разочарована в тебе, Аманэ Отори! Поверить не могу, что ты проиграла таким жалким образом. Ты ещё глупее, чем я представляла. Теперь ты больше не достойна быть названной принцем… Вы видите это? Видите, глава студсовета Спики Сион Томори? Теперь вы знаете, что Аманэ не достойна того, чтобы стать Этуаль. Она нарушила столько правил школы и общежития ради того, чтобы устроить свидание в полночь в церкви! Эй, Сион-кун, разве тебе не повезло, что я вернулась? Особенно сейчас!

Возле парадного входа, рядом с выключателями, стояли главы студенческих советов всех трёх школ — Сион, Тикару и Миюки, которых позвали как свидетелей.

Тикару смотрела на Хикари и Аманэ с жалостью, Миюки же с горечью улыбалась…

«Как такое могло произойти?..» — Сион… оцепенела.

Но Аманэ защищала Хикари.

Хикари дрожала, словно бескрылый птенец, всё ещё сидящий в гнезде.

Аманэ обняла её изо всех сил.

***

На следующее утро по обеденным залам всех трёх секций Клубничных Спален, будто пожар, разлетелись вести.

В ослепительно-белом обеденном зале Спики...

— Эй, эй, слышали?

— А… что?...

— Прошлой ночью, в церкви…

Шепотки слышались отовсюду.

— Что-о-о?! Правда?!

— Да, это правда...

— Быть не может… Аманэ-сама, всегда такая спокойная… нет… поверить не могу…

Слухи всё не утихали.

Сион Томори следила, как разворачивается мучительная сцена. Она даже не доела утренний кекс. Она съела два маленьких кусочка грейпфрута и вышла из зала.

«К концу дня этот слух распространится по всей Спике. Мне нужно разработать… контрмеры».

Она быстро зашагала по коридору.

Аманэ и Хикари не было в обеденной зале. Прошлой ночью сестра Фудзии бросила их в комнату для покаяний — разумеется, в разные комнаты.

— Эй, слышали? Аманэ-сама нездоровится из-за ужасной болезни…

— Что-о, правда?! Я слышала, что новенькую исключили, и Аманэ-сама и Канамэ-сама объединятся в пару…

— Чего-о-о, я слышала, что в полночь Аманэ-сама и Макото-сама устроили дуэль в церкви…

Слухи все ползли и ползли.

***

В кабинете студенческого совета Спики проходило экстренное совещание.

Из-за его срочности на нём присутствовали только несколько учениц, живших в Клубничных Спальнях, которым было известно о сложившемся положении.

В кабинете повисло молчание.

— Итак, прошлой ночью мы убедились, что наша пара — Аманэ Отори и Хикари Конохана — нарушили правила «Безликого дьявола», увидевшись друг с другом до истечения двухнедельного срока. Сейчас обе ученицы удерживаются в комнатах для покаяния в Клубничных Спальнях. Они находятся под строгим надзором, что ограничивает их от контактов в школе и за её пределами, и посетители могут их увидеть лишь с разрешения монахинь. Позже мы объявим об этом, но я верю, что сестры будут беспокоиться не о ситуации вокруг пары, а о правилах школы и общежития, которые нарушили Аманэ и Хикари. Обеих могут жестоко наказать, возможно, вплоть до исключения из школы, — деловито объявила Сион. — Таким образом…

— Таким образом что?! — взорвалась Канамэ. Она всегда первой вмешивалась во время подобных встреч.

«Опять она за своё…», — выдохнула Сион, одновременно почувствовав облегчение. Она обрадовалась, что Канамэ перебила её, потому что не хотела договаривать до конца то, что должна была сказать. Девушка точно знала, что Гамлет обязательно подорвётся...

— Ну и… что же произойдет? Не говори так, будто это не наше личное дело! Разве Аманэ-сама не первая звезда Спики? А мы позволили ей попасть в… в ловушку Макото! Что теперь будешь делать с этим, глава студенческого совета Спики, а?! Просто будешь стоять и смотреть, как с Аманэ-сама обращаются, словно с преступником? Должно же быть что-то, что ты могла сделать! Аманэ-сама вообще не хотела бороться за титул Этуаль, но она приняла это горькое решение, чтобы представлять нас, студсовет, от Спики… А теперь посмотрите на это безобразие… Не будет ничего удивительного, если студсовет Спики снова обвинят в надменности! Теперь, когда Аманэ-сама страдает от жёсткого наказания… и эта крошка Хикари, которая стерпела мои мучительные танцевальные уроки… О боже… Возможно, они боялись за свои собственные жизни, когда сестра Фудзии поймала их… — слегка дрогнул голос Канамэ.

«Ах… даже Канамэ-сама волнуется о Хикари-онээ-сама… Да, Хикари-онээ-сама тренировалась очень упорно… но… мы, студсовет, не смогли защитить её…», — Цубоми была полностью подавлена поворотом событий… и от слов Канамэ о Хикари она почувствовала, как в ней нарастает печаль.

— Ловушка?.. Преступница?.. — ничуть не тревожилась Сион. — С этим ничего не поделать. Да, это правда, что Макото Кусанаги в некоторых моментах вела себя довольно подозрительно… но данный инцидент, возможно, результат необдуманных действий Аманэ-сама, и случился из-за её своеволия. Есть некоторые, кто хотел бы снять её с дистанции, но не очень похоже, что кто-то выманил Аманэ-сама и привёл её в церковь в полночь. И в качестве доказательства этому… — Сион бросила взгляд вдаль. — Прошлой ночью… когда Аманэ-сама увидела моё лицо… она, казалось, раскаивалась… как будто просила у меня прощения…

Канамэ безмолвно что-то прокричала и сжала кулак.

— Да, Канамэ-тян… не вини во всем бедняжку Сион-тян, — сказала Момоми, сидевшая рядом с Канамэ, — Канамэ-тян, ты ведь тоже это почувствовала? Аманэ-сама ненавидит показушность… но в этот раз твёрдо решила нарушить правила.

Снова воцарилась тишина.

Цубоми попыталась что-то сказать, но, видя напряжение обычно добрых старшеклассниц, не смогла подобрать нужные слова.

— Всё это очень печально, но сейчас мы ничего не можем с этим поделать… Как организаторы соревнования за титул Этуаль, мы отстраняем пару Аманэ Отори и Хикари Коноханы от дальнейшего участия в соревновании… — выдавила Сион мучительные слова.

В дверь кабинета негромко постучали три раза.

«Кто-то опоздал на совещание?..» — Цубоми, сидящая на дальнем стуле, подскочила, чтобы открыть дверь.

— Доброе утро, студенческий совет Спики… Ой, Сион-тян, прости, что тревожу тебя спозаранку. Я думала, что смогу поймать тебя здесь. Слушай, ты заинтересовалась моей задумкой?

В дверях стояла глава студенческого совета Люлим, Тикару Минамото. Она довольно улыбалась. Словно предвидя странный поворот событий… добрая девочка держала в руках коробку, доверху забитую свежеиспечёнными черничными булочками.

***

Тем временем Нагиса шла, еле переставляя ноги.

Она направлялась в школу.

Путь от Клубничных Спален до Миатор пролегал по краю Парка Девы. Это была длинная дорога, так что мало кто из учениц ей пользовался. Даже Нагиса использовала эту тропу очень редко, но… сегодняшнее утро было особенным.

Прошла уже неделя и три дня с тех пор, как она в последний раз видела Сидзуму.

До этого дня Тамао отнимала у Нагисы каждую минуту её жизни, включая принятие водных процедур и приёмы пищи, но… возможно, подруга почувствовала спокойствие и смогла оставить девочку одну… или же она просто ослабила свою хватку… или же у неё и вовсе имелось какое-то важное поручение...

Как бы там ни было, Тамао должна была остаться в Клубничных Спальнях ради какого-то дела и сказала Нагисе, чтобы та шла в школу одна.

И вот, идя в одиночестве… Нагиса начала принимать обычную жизнь без Сидзумы.

Сидзума-онээ-сама больше не вламывалась к ней в класс, она больше не натыкалась на Сидзуму-онээ-сама в коридорах…

Её тело больше не задумывалось, что Сидзума может появиться из-за следующего же угла.

И, конечно, она больше не испытывала поток радости, возносящий её в рай, потому что с ней больше не происходило случайных встреч.

И никаких больше шокирующих новостей, когда под ногами словно разверзается дыра, ведущая в ад.

Нагиса ничего не знала о переполохе в Спике. В Парке Дев она заметила куст желтых роз, готовый вот-вот расцвести.

Как красиво…

Каким-то образом она прошла Парк Девы и оказалась на задворках Миатор. Она увидела шпиль лектория Миатор.

Ой-ой… Я куда-то не туда повернула? Ох… Ну всё равно, я добралась до школы…

Жёлтые розы были совершенно чудесными, и Нагиса протянула руку, чтобы сорвать одну.

Мне нравятся красные, белые и розовые розы, потому что они такие крутые… и они могут подойти Сидзуме-сама или Тамао-тян… но для меня они слишком взрослые… Поэтому я больше всего люблю жёлтые розы…

Сразу после того, как Нагиса прикоснулась к розе и укололась шипом…

— О-ой!

...Её окликнули:

— Эй, стой… Кто пытается потревожить садовую могилу? — раздался пронзительный голос.

Кто это?..

Нагиса обернулась и увидела… Хитоми Тоги, на лице которой застыло нескрываемое потрясение.

А, я уже видела её раньше… Я узнала её короткие волосы и изящные брови. Она учится в одном классе с Сидзумой-онээ-сама, и в столовой обычно сидит рядом с ней… Чудесно…

— Э-э, простите меня. — Нагиса с облегчением улыбнулась. — Я недавно перевелась в школу, вот и не уверена… Это место… называют садовой могилой? Я не знала, что эти цветы нельзя собирать. Они такие красивые, и мне захотелось взять одну… Простите, пожалуйста, — она поклонилась.

Хитоми не вымолвила ни слова.

Нагиса спешно разрядила обстановку:

— Ах, но я не сорвала её. Я укололась о шип, когда тронула розу… Ха-ха-ха… Думаю, это мне в наказание за то, что я делала что-то неправильное… ха… ха-ха-ха…

Смех Нагисы звучал очень странно.

— Не извиняйся, — угрюмо ответила Хитоми.

— А, п-простите… — Лицо Хитоми было очень страшным, отчего Нагиса заволновалась. — Простите меня, пожалуйста. Я обещаю не трогать эти розы. Я правда не знала…

Нагиса поклонилась чуть ли не до земли. От волнения на лбу проступили капельки пота. Она смотрела на землю.

Но Хитоми никак не отреагировала.

Нагиса впервые держала поклон так долго.

Э? Она ушла или что?.. Ох… Кровь подступает к голове… Голова кружится…

Девочка не знала, что делать, так что она немного подняла голову, чтобы посмотреть на стоявшую перед ней…

Хитоми закрывала рот ладонью… и рыдала.

Че… чего-о-о-о? П-почему она плачет?..

Нагиса пришла в ещё большее недоумение.

— Э-э, простите, что я сделала такую ужасную вещь… — Её голос дрогнул.

— Н-нет… дело не в этом… — неожиданно ласково ответила Хитоми. Слёзы стекали по лицу… и она не смогла закончить предложение.

Нагиса заволновалась за Хитоми и подошла к ней.

— Э… С вами всё хорошо?

Хитоми вытерла слёзы. Нагиса… запустила руки в карманы платья, чтобы достать кое-что. Она передала Хитоми свежевыстиранный платок с узором в горошек.

— Спасибо… ты такая добрая.

Хитоми на секунду замешкалась, прежде чем взять платок. Она закрыла глаза и посмотрела в небеса... в момент молчания.

— Ко мне… почему-то вернулись воспоминания… Ты такая прямая, простая и бодрая… и совсем не похожа на неё. Но, возможно, Сидзума-сама просто истосковалась по такой девочке, как ты…

Хитоми открыла глаза. В них больше не стояли слёзы.

— Может быть, это я слишком зациклилась… на моей идеальной Сидзуме-онээ-сама… только на её внешней красоте… Я совсем не обращала внимания на её истинные желания и…

Девушка посмотрела на маленький каменный памятник в виде креста… что-то похоже на могилу, с цветами, что цвели круглый год...

— Я… хочу рассказать тебе историю… раз уже никто другой, возможно, не расскажет её тебе. Но я думаю, что тебе было бы интересно. Я хочу, чтобы ты услышала её ради Сидзумы-сама. Историю о девочке, что ушла от нас...

***

Кабинет студенческого совета Спики погрузился в безмолвие…

— Значит… — Тикару улыбнулась. — Я могу это понимать как ваше согласие?

— Но… что хорошего от этого получит Спика? — огрызнулась Канамэ.

Цубоми кивнула, услышав возражение Канамэ.

— Хорошего? Ох, будет много разных преимуществ, Канамэ-тян. Потому что… если бы вы заставили Аманэ-тян и её партнёра продолжать участие… ну, это практически невозможно. Я думаю, в этот раз Аманэ-тян точно поднимет шумиху, и это только снизит её шансы на выигрыш короны Этуаль. Но… если она поступит достойно и сама откажется от борьбы… у неё будет возможность поучаствовать в соревновании в следующем году. — Слова покидали уста Тикару легко, будто песня.

— Но Аманэ-сама уже будет шестиклассницей… — заметила Цубоми.

— Занимающая второе место Сидзума-сама тоже учится в шестом классе. И… это самая главная загвоздка. Ученицы Спики, вы же ведь не хотите, чтобы корона Этуаль снова досталась Миатор, верно? Чтобы Миатор получала корону Этуаль второй год кряду; в год, в который Аманэ-сама была подходящей пятиклассницей… и чтобы это сделала Сидзума-сама, решившая принять участие из-за своей прихоти?..

— Ну… — Канамэ задыхалась от слов Тикару.

— Кроме того, Миатор все эти годы удерживала свое преимущество во время соревнований за титул Этуаль. Спика так воодушевилась из-за намерения прервать этот круг, так ведь? И… то же можно сказать и про женскую школу Святой Люлим.

— Но Тикару-сама, вы никогда не изъявляли подобное желание… — Слова Тикару застали врасплох даже Момоми.

— Ну… я считаю, что делиться им в открытую немного неловко. Я не смогу сказать: «Я хочу корону Этуаль» — и не показаться нарушительницей приличий… так что у меня не хватит смелости сказать это. Это как невеста, которая ждёт не дождётся надеть свадебную фату, но совсем не заботится о самой свадьбе…

Тикару от стыда сжалась, да так, что встревожила большую часть учениц в комнате.

— Э-э… Тикару-сама, вы оскорбляете нас?.. — спросила Сион за всех учениц; её глаз дёрнулся от злости.

— Ах, извиняюсь… — улыбнулась Тикару. — Я не это имела в виду. Плохая привычка…

— Что ж, это можно понять… — проворчала Сион.

Тикару знали как Святую матерь женской школы Святой Люлим, но ещё она была необычной девочкой, которая задумала и основала клуб косплея, прозванный «клубом нарядов Мадонны».

Все в комнате согласились. Каждая девочка мечтала о том, чтобы однажды надеть свадебное платье… так что стыдиться мысли о ношении такого… было, несомненно, странным.

Сион изо всех сил пыталась продолжить:

— Но даже если мы и создадим пару из учениц Спики и Люлим против Миатор, у вас, глава Тикару, найдется сильная кандидатка? У нас в Спике есть…

Сион посмотрела на Канамэ, но та выглядела недовольной. Она не хотела участвовать в соревновании за титул Этуаль с кем-то кроме её любимой Аманэ-сама.

Тикару засмеялась, услышав это, и ответила:

— Ох, есть, конечно! Я бы не пришла к вам с пустыми руками. Считайте, что это моя самая величайшая форма щедрости. Вот, посмотрите…

Тикару достала фото, сложенное четыре раза, и медленно открыла его.

— Эт-то же… — подняла голос Канамэ.

На фотографии была Кагомэ, выглядевшая как французская фарфоровая кукла. Она сидела на стуле с детской улыбкой на лице, очень милой и утончённой. Позади неё стояли Кидзуна и Лэмон, облачённые в такие же платья…

На руках Кагомэ сидел плюшевый мишка в смокинге.

— Это же просто фото из вашего клуба! — рявкнула Канамэ.

— Разве они не похожи на сестёр Кусанаги? — цыкнула Тикару. — Это — один из моих недавних проектов. Я выбрала платья в честь второго этапа соревнования за титул Этуаль. А посередине — Кагомэ Бякудан. Кагомэ-тян учится в первом классе, это совершенно очаровательная девочка из очень богатой семьи. Долго время она жила в Англии, так что… хорошо умеет танцевать.

Члены студсовета встрепенулись.

— Если мы поставим в пару эту девочку… с очень популярной скрипачкой из Спики… разве у нас не получится пара, идеально подходящая для победы в танцевальном конкурсе второго этапа? Я слышала, что она одолела ещё две пары. Из них выйдет чудесный дуэт. Посмотрите на фотографию поближе, пожалуйста.

Тикару позвала остальных учениц.

— Кагомэ-тян очень маленькая… что делает её невероятно восхитительной, но смотрите… она идеально подходит маленькому Императору из Спики. А новый концепт союза Спики и Люлим определённо найдет поддержку обеих школ…

Тикару расположила фотографию Макото рядом с изображением Кагомэ. Две красавицы-куколки… смотрелись очень хорошо.

Но Канамэ резко ответила:

— Глава Тикару! Мы не должны тут говорить о фантазиях. Простите, конечно, но у нас тут кризис в Спике. Если бы это был план, как спасти Аманэ-сама, мы бы выслушали вас, но у нас нет времени на ваши легкомысленные грёзы! Если это всё, что у вас для нас есть, то, пожалуйста, покиньте…

Неужели ревность Канамэ к Аманэ… разгорелась?

В ответ на грубость Канамэ Тикару хихикнула.

— Боже, какая вспыльчивая…

Она остановилась. Краем глаза Тикару поймала серьёзный взгляд.

Сион сжала губы, молча приказывая замолчать Канамэ, готовой продолжить тираду.

Момоми раскрыла веер с изображением панды и принялась обмахивать лицо. Цубоми тяжело сглотнула, гадая, что же произойдет дальше…

— Я понимаю, — сказала Тикару, — вы не горите желанием объединяться просто так… так что я приготовилась поделиться некоторой информацией… только с вами. — Держа руки у живота, она широко улыбнулась. — Но я ещё не рассказала об этом в Люлим. Пусть это будет между нами, пожалуйста…

Обернувшись, она посмотрела на членов студенческого совета Спики и серьёзным тоном произнесла:

— Сейчас в Люлим поднялось движение, призванное создать новый отдел, в котором соберутся особенные, одарённые ученицы… или специалисты. До сей поры Люлим всегда находились в тени двух других школ, Миатор с традициями, сложившимися за долгое время, и независимой и атлетичной Спики. Люлим всегда находились в невыгодном положении… и не имели возможности раскрыть истинный потенциал. Их спокойная и направленная на развитие широкого кругозора методика обучения, нацеленная на воспитание прекрасных домохозяек и матерей, работала добросовестно, но большая часть выпускниц поднимала вопросы о наших долгих годах неудач и неясного будущего. В то же время за последние несколько лет беззаботная атмосфера привлекла в Люлим множество особенных. Эти три девочки — главные примеры успеха, которого мы добились. И… — Тикару снова улыбнулась, — в этом году эти три девочки пришли в школу в надежде перевестись в наш новый отдел… наши первые кандидатки.

Новый отдел, особенные, одарённые кандидатки из числа учениц...

Студентки Спики слушали умопомрачительный новый концепт Тикару, потеряв дар речи.

— Люлим рассчитывает, что этот новый отдел создаст ярких, молодых, подающих надежды девочек, которые внесут огромный вклад в общество. В это же время… Люлим выйдет из-под гнетущей тени старинных Миатор и Спики, чтобы обрести славу ради успешного будущего…

Тикару встала напротив большой стеклянной стены и посмотрела вдаль.

— И название этого нового отдела…

Все присутствующие в кабинете сглотнули.

— Звучит как «класс Z женской школы Святой Люлим». Вскоре его будут знать как… отдел общественных зрелищ.

Воцарилась гробовая тишина.

Тикару с изумительной улыбкой ждала, пока это название запомнится.

— Скажу вам честно: я хотела превратить Люлим в собственный маленький гарем из милых девочек. Я хотела собрать прелестных девочек, которые могут стать звездами телеэкрана… Поэтому мне нужно, чтобы Люлим скоро выиграли корону Этуаль. Если ученица, состоящая в отделе общественных зрелищ, станет Этуаль, многие захотят учиться в Люлим… что в свою очередь привлечет больше милых девочек. — Щёки Тикару порозовели. — Так что… я хочу воспользоваться преимуществом права на вступление в борьбу за титул Этуаль, которое приняла Макото-тян, ваш маленький Император. Что касается Спики, то вы получите и голоса Люлим, так что вы тоже останетесь в плюсе. Если мы не создадим союз сейчас… ваша лучшая кандидатка, Принц Аманэ, будет дисквалифицирована… а новенькая, Макото-тян, станет звездой, но не будет ладить с студсоветом… Ей не удастся найти хорошего партнёра, и Сидзума-сама из Миатор присвоит всю славу себе.

В комнате повисло холодное молчание.

***

Нагиса бежала по школе, едва ли не задыхаясь.

Она просто бежала… Она не знала, что чувствовать. Она не слышала Хитоми, пытавшуюся остановить её, сбежав на половине истории.

Сердце и голова девочки, казалось, вот-вот взорвутся от чувств и мыслей.

Сидзума-онээ-сама и… Каори Сакураги…

Хитоми рассказала Нагисе, какой Каори была прекрасной, чистой и замкнутой… но она смогла занять место рядом с Сидзумой и была очень счастлива.

Может быть, Сидзума не любила Каори так же сильно, как та — её, но, тем не менее, Сидзуме нравилось заботиться о своей прекрасной юной девушке.

Хитоми, возможно, объяснила Нагисе это слишком осторожно, но девочка не желала больше ничего слышать. Рассказ о неизлечимой болезни Каори и о том, как Сидзума боролась с ней вместе с Каори, поразили Нагису, словно удар молнии.

Воспоминания Хитоми о прошлом двух девочек были слишком прекрасными… слишком ласковыми… и слишком хрупкими и грустными.

Нагиса не знала, что ей чувствовать.

— После того, как Каори отошла в мир иной, Сидзума-сама… стала пустой, как скорлупа. Эта яркая, могучая личность, сиявшая подобно солнцу, не могла улыбаться или смеяться. Всякий раз, когда она смотрела на небо или на цветок… она только вздыхала. Я, честно, не думала, что Сидзума-сама настолько сильно любила Каори… Это удивило меня, но… — Хитоми посмотрела на Нагису. — Тогда на Сидзуму-сама было так больно смотреть... Если она видела милую девочку, то никак не реагировала… она больше не хотела их дразнить и играть с ними. Я не узнавала Сидзуму-сама. Я почти завидовала Каори… и молилась, чтобы она не забрала Сидзуму-сама у меня. Но Сидзума-сама понемногу пришла в себя… вернула привычную бодрость… а когда она решила принять участие в соревновании за титул Этуаль, она стала такой весёлой и энергичной... Ходили слухи, что Сидзума-сама не станет бороться. Но мы — я, Мидзухо, и близкие друзья Сидзумы-сама — убедили её, что она должна оставить свой след в истории как Этуаль. Каори предвкушала, что Сидзума-сама станет Этуаль… потому Сидзуме-сама нужно было показать это ей, пусть даже она теперь в раю. Сидзума-сама неохотно согласилась на это, глаза её наполнились темнотой, но на следующий же день… она снова стала могущественной Сидзумой-сама. Мы обрадовались, что она снова стала прежней, но… когда во время коронации Сидзума-сама прокричала: «Всю свою любовь я отдала тебе!», все мы поняли её истинные чувства.

Нагиса больше не могла терпеть.

Она просто… Она просто чувствовала, что ей нужно спросить кое-что у Сидзумы.

И она побежала, даже не успев понять, что делает. Может быть, потому, что она просто хотела убежать отсюда.

— А, подожди!.. — крикнула Хитоми, чтобы остановить Нагису, но не успела. Последние слова так и не достигли ушей Нагисы. — Возможно… Сидзума-сама была подавлена виной. Чувства Сидзумы-сама к Каори… были не любовью…

Нагиса бежала.

Она просто бежала.

Бежала к кабинету класса Шесть-Снег.

Здесь её нет.

Нагиса направилась в учительскую.

Здесь её тоже нет.

Нагиса обежала всю школу, чтобы найти Сидзуму, и нигде не могла найти её.

Она побежала по дороге в Парк Девы. По пути, на котором встретилась с Сидзумой в первый раз.

Но Сидзумы не было и здесь.

И не тут…

В голове Нагисы вспыхнули воспоминания о том, где она находилась вместе с Сидзумой… Девочка обежала всю Астрею

«Уста истины», рядом с которыми проходило одно из состязаний за титул Этуаль… Церковь, где они набирали святую воду… и…

Она нашла огромный каменный замок.

Нагиса вспомнила сладкий голос Сидзумы: «Тайный сад».

То был не замок, но библиотека.

Нагиса подошла ко входу… и открыла дверь.

***

Стук шагов Нагисы, бежавшей по коридору, отражался от каменного свода.

Она обежала все здание... и наконец дошла до пустого коридора на втором этаже.

Нагиса увидела её.

— Ох… Вот вы где… — с облегчением громко сказал Нагиса.

Сидзума посмотрела на девочку озадаченно… и очень удивлённо.

— Нагиса…

Сидзума огляделась. Нагиса пыталась отдышаться и чуть не упала на колени.

Сидзума обняла Нагису за талию, подхватила её и отнесла в тайное место между книжными полками.

— Тебя не должно быть здесь… люди могут увидеть. Ты же знаешь, что случилось утром? Но… я рада, что ты не смогла сдержаться и пришла, чтобы увидеть меня.

Всё ещё держа Нагису на руках, Сидзума попыталась поцеловать её в лоб, но… Нагиса невольно отстранилась.

— Нет…

— Нагиса?.. — Сидзума была удивлена… и опечалена.

О нет…

Нагиса медленно повернула голову, чтобы посмотреть Сидзуме в лицо.

— У меня… есть вопрос, который я очень, очень давно хотела вам задать. Именно поэтому я и пришла сюда…

Руки Нагисы дрожали.

Сидзума, видя обеспокоенную Нагису, выпрямилась.

— Понятно… И какой же у тебя вопрос, Нагиса? — глухо произнесла она.

Нагиса чувствовала, как к горлу подкатывает комок… потому что голос не шёл наружу…

Она сглотнула и попыталась говорить потише, но из этого ничего не вышло.

— Сидзума-онээ-сама… ч-что вы думаете о Каори Сакураги?

Нагиса чуть не выкрикнула это. Она пожалела, что задала вопрос почти мгновенно. Но… этого уже не изменить.

Сидзума оставалась спокойной, как будто ждала этого вопроса. Но… Нагиса увидела, как она напряглась… и, кажется, опечалилась.

— Нагиса… ты не веришь в меня?..

— Н-нет, я не это имела в виду… Я просто… — Нагиса была серьёзной.

— Что ж… Больше я не могу скрывать это от тебя, — продолжила Сидзума, словно не слышала слов Нагисы.

Сидзума, казалось, вот-вот рассмеется. Она казалась такой грустной… словно таила очень глубокую печаль.

— Она была очень милой… девочкой, которую ты будешь любить, как собственную младшую сестру, — сказала Сидзума, взяв Нагису за руку и ведя её к скамейке в укромном месте.

Слова Сидзумы не были добрыми и нежными. Они пронзили сердце Нагисы. Девочка хотела убежать, но Сидзума держала её за руки, ласково обернув их вокруг собственных.

Нагиса смогла сдержаться и слушала дальше.

— Хитоми представила её мне… Тогда я была очень суровой… хе… и, честно говоря, вовсе не считала её милой. Нет, она выглядела мило, но… Хитоми так нахваливала её… и я подумала… что она была тихоней, которую все баловали. Она казалась такой скучной. Она была так замкнута в себе, что кто-то должен был привести её ко мне, а не она сама… Я ненавидела таких девочек. Но когда я попыталась уйти… она бросилась мне в ноги, чтобы остановить. Меня удивили её бестактные, честные чувства…

Сидзума время от времени хихикала или грустно улыбалась, пока рассказывала историю. Она смотрела сквозь Нагису, будто пыталась увидеть что-то за горизонтом...

Каори была очень красивой девочкой и идеально смотрелась в паре с Сидзумой. Но из-за физической слабости она постоянно сидела под зонтиками, пока остальные резвились в бассейне.

Она всегда была рядом с Сидзумой, особенно выделялась среди её друзей и постоянно счастливо улыбалась. Она ничуть не гордилась, что близка к Сидзуме, но всегда была кроткой и спокойной и казалась такой хрупкой… Сидзума любила эту безмятежную красоту.

Сидзума… любила… её…

Сидзума объясняла тихо и постепенно, чтобы Нагиса не волновалась.

Нагиса понимала её намерения. Но она хотела, чтобы Сидзума сказала ей… сказала прямо ей в лицо: «Теперь я люблю тебя»...

Разочек… всего один раз…

Нагиса знала, что Сидзума заботилась о Каори так сильно, что посвятила ей выигрыш короны Этуаль. Но она хотела, чтобы Сидзума сказала ей: «Я люблю тебя больше»...

Пускай это и была бы ложь.

Нагиса встала, невидяще глядя перед собой. Она была так напугана, что не могла дослушать до конца.

Обычно Сидзума понимала скрытые чувства Нагисы и сдерживала её… но сейчас, должно быть, её отвлекли воспоминания о Каори.

— Простите меня… Мне нужно идти… Скоро начнётся классный час…

— Хорошо… Нагиса, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь не слишком здоровой…

— Со мной в-всё хорошо! Спасибо вам… большое. Сидзума-онээ-сама… простите, что я вот так внезапно спросила вас… Со мной всё хорошо… Я уйду, пока нас никто здесь не нашёл…

Сидзума такой приятный человек. Возможно, она не сравнивает людей или не разделяет на тех, кого она любит больше и прочее…

Нагиса пыталась убедить себя в этом.

Но… я же знаю Сидзуму-онээ-сама… если она и правда любит меня, то сказала бы об этом прямо…

Я хотела бы услышать: «Я люблю тебя больше Каори, так что не переживай… Я правда люблю тебя»...

Но… я не могу. Не могу выиграть у… мёртвой.

Как бы я ни пыталась… Я удивлена, что хочу «выиграть» чью-то любовь… но сейчас слишком сложно сдаться.

Боже… я… я правда люблю Сидзуму-онээ-сама… и хочу быть для нее единственной…

Но это несбыточная мечта…

***

Со лба Цубоми катились капельки пота. Она тянулась так высоко, как только могла, чтобы повесить на доске новое объявление.

Повесив листок, она убежала как раз перед тем, как доску окружила толпа.

Объявление было написано просто:

По всей Спике разнеслись крики — возгласы радости и злобные вопли.

***

Тем временем в комнате класса Четыре-Луна…

Нагисы казалось удручённой, когда вошла в класс, и Тамао окликнула подругу:

— Ох, где ты была, Нагиса-тян? Я искала тебя повсюду…

Тамао почувствовала, как грустно Нагисе, и посмотрела девочке в глаза.

— Что… случилось? Библиотечный преступник объявился? А, это была Император Спики, Макото?

— Нет… ничего… Со мной всё в порядке! Правда…

Нагиса упала на стул. Тамао укусила себя за палец, подозрительно глядя на Нагису… и сгорала от нетерпения спросить…

— Э-эй, ты уже слышала про Принца Аманэ?

— Что?... Принц Аманэ… Кандидатка на титул Этуаль?..

Нагиса вспомнила Принца Аманэ на белом коне, галантно спасавшую Хикари в первом этапе соревнования за титул Этуаль во время «Скачек дев».

Девочка почувствовала боль в сердце.

«Ах… Эти двое, должно быть, очень любят друг друга… Мне немного тоскливо и завидно… Боже… ненавижу это чувство…»

Тамао, забыв о чувствах Нагисы, восторженно сказала:

— Да, скромняшку Принца Аманэ и её партнёра, Хикари Конохану, поймали прошлой ночью во время свидания в церкви. Их дисквалифицировали из соревнования и в качестве наказания посадили в комнату для покаяния…

— Чего-о-о?! — Нагиса опрокинула стул, вскочив от изумления.

Какого?..

Она вспомнила Аманэ, качавшую на руках рыдающую Хикари и успокаивавшую её нежным шёпотом. Сейчас то, насколько сильно Аманэ заботилась о Хикари, было слишком очевидно.

В то же время Хикари… всем сердцем верила и доверяла Аманэ…

Мы с Сидзумой-сама, напротив…

Она вспомнила, как улыбавшаяся прошлому Сидзума смотрела вдаль, сквозь нее...

Мы не достойны участвовать в соревновании за титул Этуаль.

И когда она подумала об этом…

Ах…

...в ее мыслях вспыхнуло осознание...

Я… тоже нарушила правила…

Нагиса не думала об этом, пока не осознала, что видеться с Сидзумой было категорически нельзя.

— Тогда... тогда я тоже дисквалифицирована! Я только что виделась с Сидзумой-онээ-сама! — обреченно выкрикнула она.

Одноклассницы начали поворачиваться к ней, но через секунду Тамао, захваченная врасплох внезапным признанием Нагисы, немедленно закрыла её рот ладонью.

— Б-божечки… о чем ты говоришь? Нагиса-тян, не говори такую ерунду только потому, что соревнование тебя вымотало… Ты всё утро была со мной! Не надо врать. Теперь, когда ты зашла так далеко, отступать нельзя. На кону — честь Миатор!..

Тамао побледнела. Вымученно улыбаясь, она посмотрела на одноклассниц, всё ещё прикрывая Нагисе рот.

«Ох, Нагиса снова ноет…», — подумали девочки. Те, кто понимали отношения между Нагисой и Тамао, ехидно улыбнулись или посочувствовали… и вернулись к прежним разговорам.

Раздался звонок.

Тамао поднесла губы к уху Нагисы, обмякшей на стуле, и прошептала:

— Не волнуйся… Тебя же никто не видел, да? Никто про это не узнает. Давай пойдем и расскажем об этом Миюки-онээ-сама… ладно?