Когда подошло время второй ночной стражи (время с 9 до 11 вечера), Шоусюэ прошла по коридору в глубине комнаты и отдернула полог из тисненого шелка. За ним находилась небольшая комната с установленным у стены алтарем. (П.П. 綾絹の帳 (Аяикуното) - это занавес из особого вида шелка: высококачественный, более мягкий и тонкий, с узором, в котором нити намеренно делают волнистыми или зигзагообразными при ткачестве)
Шоусюэ подула на подсвечник и вспыхнуло и замерцало белое пламя, похожее на дым. Несмотря на отсутствие благовоний, воздух наполнился сильным ароматом мускуса.
Она склонила голову перед алтарем. На стене за алтарем было изображено огромное черное существо: у него было четыре блестящих крыла, туловище как у дикого кабана, лапы как у большой ящерицы, но лицо было прекрасной женщины с белой кожей, красными губами и прической, украшенной золотом и драгоценными камнями.
Это был портрет Улянь — богини, пришедшей из-за моря. Она управляла ночью и жизнью всех существ.
Вокруг неё были нарисованы птицы разных видов и размеров: ласточки, скворцы, соловьи, утки-мандаринка и множество других мелких птиц неизвестных имён — все они были свитой богини Улянь.
Шоусюэ достала из волос цветок пиона и положила его на алтарь в сосуд из белого хрусталя. Где-то вдали раздался звон колокольчика, и цветок мгновенно исчез. Шоусюэ повернулась и вышла из комнаты — белое пламя на подсвечнике погасло.
Вернувшись в комнату, она увидела, что Синсин беспокойно трепыхает крыльями и шумит. Шоусюэ посмотрела в сторону двери. Гость.
— Госпожа супруга Ворона, вы здесь?
Это был тонкий женский голос.
— Какая надобность?
Шоусюэ ответила холодно, и женщина произнесла стандартную фразу для обращения к супруге Вороне: "У меня есть просьба". Женщины, приходящие сюда, обычно использовали эту фразу как пароль. Шоусюэ слышала её бесчисленное количество раз ещё со времён своей предшественницы.
— Войдите.
При взмахе руки дверь открылась и показались две женщины. Рядом с дверью стояла служанка — вероятно, та, что говорила. За ней виднелась женщина, скрывавшая нижнюю часть лица. Судя по всему, это была госпожа. Рядом с ней была ещё одна служанка, а также двое евнухов с фонарями. Сама госпожа медленно вошла в комнату, держа в руках туаньшань(П.П. — круглый веер). Взгляд её был свежим, как ветер, а возле глаз была родинка и, судя по всему, это было естественной чертой, а не результатом макияжа. В ее высоко уложенных волосах красовался кандзи с эмалевой инкрустацией(П.П. 七宝— шпилька семи драгоценностей), однако она не была чрезмерно наряжена. Тем не менее, судя по ее манере держаться, она явно не принадлежала к числу наложниц низкого ранга.
Что казалось странным, так это то, что на ее поясе висела цветочная флейта — круглый инструмент, используемый для оплакивания умерших. Флейта, сделанная в виде цветка магнолии, была красиво и искусно сделана, но обычно женщины носят другие украшения.
Она села на стул, который ей принес евнух. Шоусюэ осталась стоять, внимательно рассматривая её. Свежесть гостьи была не только во взгляде, но и в выражении лица, и в осанке — все это создавало ощущение легкого, освежающего ветра. Она была одета в мятно-зеленый верх и бирюзовую юбку, а ее накидка была из тонкого шелка, похожего на туман. Этот наряд гармонировал с её внешностью.
— Не хотите ли присесть?
Её голос был таким же спокойным и свежим, как и её внешность. Она указала рукой на противоположный стул. Шоусюэ села, продолжая смотреть ей в глаза. Когда женщина кивнула своим служанкам, те тихо отошли к двери. Затем она обратилась к Шоусюэ:
— Я дочь из семьи Юнь, мое имя — Хуанян. Я супруга из дворца Юаньян.
Шоусюэ удивилась не только тому, что женщина открыто представилась, обычно посетители не раскрывают своих имён, но и её рангу. Быть супругой дворца Юаньян означает быть второй супругой, следующей по рангу после императрицы. Поскольку ей был предоставлен дворец Мандаринских Уток, ее также называют супруга Утка. Гаодзюнь ещё не выбрал императрицу, поэтому сейчас супруга Утка — самый высокий ранг в гареме.
“Что может понадобиться ей здесь?” — задумалась Шоусюэ.
— Что у вас за дело ко мне? — коротко спросила Шоусюэ, и Хуанян внимательно посмотрела ей в лицо. Для наложницы вопрос оказался слишком прямолинейным.
— Кажется, что Его Величество время от времени посещает это место, — сказала Хуанян с легкой иронией.— С какой целью он это делает?
Шоусюэ нахмурилась, не зная как ответить:
— Я не знаю и не хочу знать, зачем ему это. Кажется, что он задержится, но он тут же просто уходит.
После инцидента с нефритовыми серьгами, Гаодзюнь продолжал приходить. Для Шоусюэ это было только источником беспокойства. Хуанян, словно что-то поняв, кивнула:
— Значит, вы играете роль собеседника для Его Величества?
— Я не слушаю, что он говорит.
— И он не обращался к вам с просьбой, как прочие?
Когда Шоусюэ подняла взгляд на Хуанян, та оказалась выше её, и пришлось смотреть немного вверх.
— Была просьба. Но о чём именно — я не скажу.
Хуанян задумчиво нахмурилась:
— Это не просьба о проклятии на смерть, верно?
Шоусюэ наклонила голову, удивленная странным вопросом:
— Если речь об императоре, зачем ему просить о проклятии? Ему проще отрубить голову.
Хуанян улыбнулась, прищурив глаза, и удовлетворенно кивнула:
— Вы абсолютно правы. Многие здесь не понимают даже таких простых вещей.
— Что Вы имеете в виду?
— Его Величество казнил вдовствующую императрицу. И некоторые говорят, что это было результатом его просьбы к супруге Вороне о проклятии.
Шоусюэ наклонила голову в другую сторону:
— Если она была казнена, то это не проклятие. Это не логично.
Хуанян широко улыбнулась:
— Именно так. Она получила наказание за свои собственные преступления.
— Тогда почему возникли эти слухи о проклятии?
— Некоторые люди во дворце далеки от логики. И есть те, кто завидует Вам.
— Мне?
— Его Величество не достаточно регулярно посещает других наложниц, но часто бывает у Вас.
Шоусюэ поморщилась — ей стало действительно неприятно:
— Он меня не посещает.
— Вы — супруга Ворона, — Хуанян невозмутимо кивнула. — У Его Величества, должно быть, есть свои причины для визитов к Вам.
Есть ли они или нет, Шоусюэ не знала. Иногда он приносит ей сладости, иногда просто засыпает на её кровати. Очень непредсказуемый.
— Значит, Вы тоже пришли выведать, в чем дело?
На этот вопрос Хуанян слегка улыбнулась, опустив глаза:
— Я пришла убедиться. В конце концов, мне доверено управление внутренним дворцом.
Хозяйкой внутреннего дворца была высшая наложница. То есть Хуанян управляла делами внутри дворца.
— Я рада, что смогла увидеться с Вами. Теперь я спокойна.
Хуанян поднялась с места.
— А что насчет Вашей просьбы?
Или это был лишь предлог?
Хуанян мельком взглянула на Шоусюэ и беззвучно пошевелила губами: “Увидимся завтра”.
Видимо, это было что-то, что она не хотела, чтобы слышали служанки. Шоусюэ понадеялась, что это не будет слишком хлопотной просьбой.
Когда Хуанян повернулась к Шоусюэ спиной, цветочная флейта на её поясе, вместе с подвешенным к ней шёлковым шнуром, качнулась. Это движение странно запало в глаза Шоусюэ.
Евнухи вновь зажгли свечи в подсвечниках, и процессия так же тихо удалилась, как и пришла.
— Госпожа “Цветочная фея” так прекрасна, — вздохнула Дзюдзю, младшая служанка, которая всё это время тихо ждала в углу комнаты. Шоусюэ пока ещё оставила её у себя.
— Цветочная фея?
— Так её обычно называют во дворце.
— Потому что она 'цветочная девушка'?(П.П. Имя гостьи 花娘(pall - Хуа Нян) состоит из 花(цветочный) и 娘(девушка, госпожа, богиня-покровительница), хотя вместе они зачастую употребляются в значении “проститутка” из-за эвфемизма “подносить цветы”, что весьма озадачило вашу дорогую редакцию)
— Это тоже, но вы заметили, она всегда носит с собой цветочную флейту? Обычно такую вещь не носят - это считается плохой приметой...
Цветочная флейта обычно вешается под крышей в конце зимы для поминания умерших за прошедший год. Считается, что с приходом весны души умерших возвращаются и играют на этих флейтах, когда дует вестник весны — ветер. Эти флейты из нефрита, глины или керамики, сделанные в форме цветов, имеют отверстия, через которые проникает воздух, и каждый раз, когда дует ветер, они издают высокие, чистые звуки, похожие на птичье пение.
— Почему она носит с собой эту флейту?
— Никто не знает. И она никогда об этом не говорит.
— Хм.
Необычная наложница. Сам факт ношения цветочной флейты был загадочным, но Шоусюэ не чувствовала от неё той сложной эмоциональности, которая обычно исходила от женщин, посещавших этот дворец.
Она ощущала только свежий ветер. Эта женщина...
— Даже несмотря на то, что Его Величество часто навещает вас, госпожа Хуанян остаётся спокойной.
— Вероятно, она понимает, что он просто убивает тут время.
— О нет, дело не в этом. У госпожи Хуанян есть терпение. Она хорошо знакома с Его Величеством.
— Как вторая по рангу, она должна быть с ним близка.
— Нет, дело в другом. Они были друзьями детства. Если мне не изменяет память, она старше его на три года.
— Друзья детства?
— Она внучка канцлера Юнь. Семейство Юнь — одно из знаменитых среди пяти родов и семи кланов. Канцлер Юнь был доверенным лицом Его Величества ещё с тех пор, как тот был наследником, поэтому они давно знают друг друга и играли вместе в детстве. Давнее знакомство делает её терпимой.
Шоусюэ равнодушно кивнула, а Дзюдзю недовольно надулась:
— Вы должны больше интересоваться жизнью гарема! — ей было обидно, что разговор не задался.
Шоусюэ не интересовалась отношениями в гареме, но цветочная флейта Хуанян немного её беспокоила. Отпустив Дзюдзю, она легла спать. Госпожа Хуанян сказала: "Увидимся завтра". О чем она собирается попросить её завтра?
На следующее утро, проснувшись, Шоусюэ в ночной сорочке отправилась на кухню. Там старая служанка растапливала печь, а Су Хунцяо резала сельдерей. Заметив Шоусюэ, она почтительно поклонилась. Шоусюэ решила оставить её здесь после её выздоровления, объяснив это тем, что старой служанке одной было трудно справляться с кухней.
Подойдя к кувшину с водой в углу кухни, она зачерпнула воду ковшом и перелила ее в серебряный таз. Когда она собралась унести его, сзади раздался голос:
— Ах, Госпожа! Ведь я могла бы принести Вам воду!
Это была Дзюдзю. Шоусюэ обернулась и взглянула на служанку, прикрыв лицо своими распущенными волосами.
— Я помогу вам собраться утром. Иначе какой смысл в моём присутствии?
Дзюдзю всегда стремилась заботиться о Шоусюэ — ведь она здесь именно как служанка.
— Я всегда справлялась одна. Помощь мне не нужна.
— Но...
Дзюдзю грустно опустила плечи. Смутившись, Шоусюэ приказала:
— Тогда помоги приготовить завтрак — ты, наверное, привычна с этим, — и Дзюдзю радостно согласилась, словно рыба получила воду.
Вернувшись в комнату, Шоусюэ вздохнула:
— Какая обуза.
Возможно, действительно не стоило держать лишних людей здесь? На самом деле она планировала, что как только Хунцяо и Дзюдзю выполнят свои задачи, они вернутся на прежние места. Если они надолго останутся рядом, рано или поздно узнают о ее происхождении. Даже если Гаодзюнь пока закрывает на это глаза, если станет известно публично, он не сможет её защитить — закон предписывает уничтожение представителей предыдущей императорской фамилии.
Но она уже привыкла к весёлому болтливому нраву Дзюдзю, как у жаворонка, и к заботливому взгляду Хунцяо. Это уже стало частью ее мира. При мысли о том, как будет выглядеть комната без них, Шоусюэ чувствовала такую же леденящую холодную пустоту, как зимой холод поднимается от пола и пронизывает всё тело.
"Это жестоко, но я не хочу сближаться с кем-либо. Это станет уязвимостью."
Слова Линян — предыдущей супруги Вороны — всплыли в памяти. Она говорила, что не нужно держать служанок, достаточно одной рабыни. Чем больше людей, которым ты доверяешь, тем больше опасности.
Шоусюэ умылась водой из таза и вытерла лицо полотенцем. Надев черное одеяние и уложив волосы, она посмотрела в восьмиугольное зеркало, украшенное перламутром. На белом лице серебряные ресницы трепетали с легкой грустью. Она не могла показывать это лицо Дзюдзю и другим. Нанеся макияж и тщательно проверив, не выцвели ли волосы, она отошла от зеркала.
Открыв занавес, она увидела, что завтрак готов. На столе были каша с сельдереем и кедровыми орехами, а также паровые булочки. Пока она ела, Дзюдзю принесла теплый соевый напиток.
— Приготовить ещё?
— Не нужно, — Шоусюэ покачала головой, продолжая есть манты.
От того, что Гаодзюнь узнал о её существовании, и от совместного проживания с Дзюдзю, Шоусюэ чувствовала, что где-то внутри начинает образовываться трещина. Куда это приведёт — она не знала. Но будущее представлялось ей как за тёмной завесой, вызывающей тревогу. Сможет ли богиня Улянь ответить на её вопросы?
Корень проблемы — Гаодзюнь. С тех пор, как он начал посещать ее, начались все эти неприятности.
И этот корень проблемы появился снова, когда стемнело
— Говорят, Хуанян была здесь, — сразу сказал он, а за его спиной, как обычно, стоял Вэй Цин.
Шоусюэ нахмурилась, видя, как Гаодзюнь спокойно садится на стул, словно это его собственная комната.
— Это из-за того, что ты приходишь сюда. Лучше бы ты ходил к своим наложницам.
— Я хожу к наложницам. Достаточно, чтобы они не жаловались.
— Тебе не нужно приходить ко мне. Уходи.
— Хуанян просила тебя о чем-то? — Задал вопрос Гаодзюнь, игнорируя жалобы Шоусюэ.
— ... Нет. Она сказала, что вернется сегодня.
— Понятно.
Гаодзюнь ограничился этим. Казалось, он знал, о чём будет просьба.
— Ты знаешь, о чём она собирается попросить?
Гаодзюнь молчал некоторое время.
— Наверное, — ответил он.
По его невыразительному лицу невозможно было понять, о чем он думает. Шоусюэ чувствовала, что от этого мужчины веяло зимой. Тишина, неподвижность, солнечные лучи были теплыми, но в тени что-то таилось.
— Эта наложница... — начала Шоусюэ, но затем посмотрела в сторону двери. Синсин забил крыльями.
—Извините...
Раздался женский голос. Этот голос... Хуанян.
— Это я. Можете открыть?
Шоусюэ жестом открыла дверь, приглашая войти. На пороге стояла Хуанян в сопровождении двух служанок. Хуанян кивнула служанкам и вошла одна. Служанки остались на месте, и дверь закрылась. Хуанян подошла к ожидающим внутри и поклонилась Гаодзюню.
Гаодзюнь встал.
— Если у тебя есть просьба к госпоже Вороне, мне лучше удалиться.
— Нет, останьтесь, пожалуйста.
Хуанян улыбнулась. Поскольку в комнате было только два стула, Дзюдзю и Хунцяо поспешили принести еще один из другой комнаты. Хуанян села на него.
— Пожалуйста, Ваше Величество, останьтесь и послушайте.
— Если ты так говоришь..
Гаодзюнь снова сел. В атмосфере чувствовалось, что Хуанян держит инициативу, и их отношения больше напоминали брата и сестру, чем мужчину и женщину или супругов. Хотя дело было не только в возрасте. Эти двое...
— Я хочу, чтобы вы взглянули на это.
Хуанян сняла цветочную флейту с пояса и положила ее на стол. Это была флейта в форме цветка магнолии, сделанная из бледно-голубоватого нефрита. На лепестках было несколько отверстий, чтобы на ней можно было играть.
— Эта флейта не издала ни звука. Я сделала ее для одного человека, но ни разу... Как вы думаете, почему?
Шоусюэ взяла флейту в руки. Она была хорошо сделана. Не брак.
— Может быть, она не издает звуки, потому что тот человек не вернулся ко мне?
Цветочная флейта издает звуки, когда оплакиваемый человек возвращается. Если она не издает звуков, значит, он не вернулся.
— Кто этот человек? — спросила Шоусюэ.
— Этот человек был моим возлюбленным, — спокойно ответила Хуанян. Шоусюэ бросила взгляд на Гаодзюня — его лицо оставалось бесстрастным, видимо, он уже знал эту историю.— Три года назад он, Оу Сюанью, умер. В первый весенний сезон после этого я повесила эту флейту, ожидая возвращения его души... Но...
Флейта не играла.
— Почему? Почему он не возвращается?
Хотя голос Хуанян оставался спокойным, но Шоусюэ впервые заметила в нём проблеск чувств. Её эмоции были связаны с этим умершим любимым. Шоусюэ снова посмотрела на Гаодзюня, затем на флейту.
— Вы можете заставить эту флейту играть? Можете позвать его?
— Это твоя просьба?
Хуанян кивнула: "Да".
Шоусюэ положила флейту обратно на стол:
Хорошо. Я попробую позвать его душу.
Глаза Хуанян расширились:
— Вы действительно можете?
Я могу вызвать душу из мира мертвых только один раз. Помни это.
Шоусюэ принесла чернильницу и кисть из кухонного шкафа. Пока она растирала тушь, она спросила Хуанян:
— Сюанью — это имя?
— Да.
— А фамилия?
— Оу.
Достав из кармана небольшой лист бумаги в форме лепестка лотоса, Шоусюэ написала на нем "Оу Сюанью". Она положила бумагу на стол, а сверху поместила цветочную флейту. Шоусюэ вынула из волос пион и слегка подула на него. Цветок превратился в дым, и тот начал окружать флейту. Флейта постепенно сливалась с дымом, ее очертания становились размытыми. Хуанян хотела встать, но, увидев сосредоточенное выражение лица Шоусюэ, осталась на месте. Шоусюэ погрузила правую руку в дым. Дым был прохладным, мягким и обволакивал пальцы, как глина. Шоусюэ попыталась вытянуть душу, как нить, но нахмурилась, почувствовав что-то странное.
— Это...
Шоусюэ вытащила руку и, подув, развеяла дым. Дым рассеялся, и флейта снова начала восстанавливать свои очертания. Когда дым полностью исчез, флейта вернулась к своему первоначальному виду.
— Не могу вызвать.
С горечью сообщив это, Шоусюэ услышала со стороны Хуанян вопросительное "А?"
— Что это значит?
— Душа, которую ты ищешь, не находится в мире мертвых. Поэтому на мой зов нет ответа.
— Это...
— Либо этот Сюанью все еще жив, либо есть какие-то особые обстоятельства, мешающие вызову души.
Хуанян смущенно заморгала.
— Он точно не жив. Я сама видела его тело и давно провела поминальные обряды. Что за особые обстоятельства...?
— Не знаю. Это первый случай, когда мне не удалось позвать душу.
Хотя Линян и говорила, что иногда вызвать душу невозможно, Шоусюэ никогда раньше с этим не сталкивалась.
— При каких обстоятельствах он умер?
На этот вопрос вместо Хуанян ответил Гаодзюнь.
— Три года назад Оу Сюанью был отправлен в провинцию Ли как цаньцзюнь (П.П. - заместитель) при цыши(П.П. — начальник округа). Он погиб, попав в мятеж, который там произошел. Брошенный камень по несчастливой случайности попал ему в голову.
Гаодзюнь также был знаком с Сюанью и видел его тело. Это было до того, как он стал императором.
— Он был талантливым чиновником. Поэтому его и направили в Ли. В то время там распространилось "Учение Истинной Луны". Ходили слухи об их связях с властями, и для расследования цыши сменили. Мятеж подняли последователи этого учения.
В конце концов, мятеж был подавлен, а учение сошло на нет.
— "Учение Истинной Луны"... Никогда не слышала.
В народе часто случается, что внезапно строят храмы, утверждая, что получили божественное откровение, или поклоняются выброшенным на берег бревнам как божествам. Возможно, таких новых храмов даже больше, чем древних храмов богине Улянь. Говорят, что поклонение богине Улянь уже устарело.
— Они не поклонялись луне. Просто некий “Старец под луной” почитался как живой бог. Говорили, что он мог предсказывать будущее и угадывать прошлое, но я слышал, что он был чем-то вроде колдуна. Крайне подозрительная личность. После бунта его схватили, приговорили к палочным ударам за смущение умов народа и изгнали.
— Колдун...
Деревенский заклинатель. Среди них есть и те, кто владеет высокими искусствами чародейства, и обычные обманщики. Кем же был этот "Старец под луной"?
Ненадолго задумавшись, Шоусюэ повернулась к Гаодзюню.
— Хочу узнать о том "Старце под луной" подробнее.
— О "Старце под Луной"?.. Хорошо. — ответил Гаодзюнь и добавил, — Вряд ли он ещё жив
Даже если речь идёт "всего лишь" о палочных ударах, сотня ударов твёрдой палкой — это почти что смертная казнь. Даже если не умирали на месте, большинство, получив такие увечья, погибали позже, уходя полуживыми-полумертвыми.
Хуанян бережно взяла в руки цветочную флейту и замерла, глядя на нее.
— Эта флейта... сможет ли она издавать звуки?
Шоусюэ на мгновение заколебалась, но в конце концов честно ответила:
— Не знаю.
Хуанян в ответ лишь слегка улыбнулась и ласково провела пальцами по флейте.
— Прошу Вас... я полагаюсь на Вас.
Изящно поднявшись, она развернула рукава своего платья и направилась к двери. Даже легкий шелест её одежды, струящийся, словно журчание ручья, был удивительно чистым и прекрасным.
После того, как Хуанян удалилась в сопровождении служанок, Шоусюэ искоса взглянула на Гаодзюня.
— Почему она находится во внутреннем дворце?
— Что?
Вопрос Шоусюэ заставил бровь Гаодзюня дёрнуться.
— Что ты имеешь в виду?
— Она даже не пытается скрывать перед тобой, что до сих пор тоскует по умершему возлюбленному. И ты позволяешь ей это. Значит, она не твоя жена.
Именно поэтому Шоусюэ не чувствовала никакой романтической привязанности между Хуанян и Гаодзюнем.
Гаодзюнь, сохраняя бесстрастное лицо, показал некоторое смущение:
— Для меня Хуанян как старшая сестра..
— И ты поместил свою сестру в гарем?
— Её дед — мой доверенный советник и учитель. Это был лучший способ укрепить наши связи. К тому же...
Он взглянул на дверь, через которую ушла Хуанян:
— После смерти Оу Сюанью у Хуанян не было другого места, где она могла бы жить. Она не из тех, кто согласится выйти замуж за другого после его смерти, поэтому я предоставил ей это место.
Вероятно, если бы он попытался насильно выдать её замуж, она могла бы даже выбрать смерть.
— Я думал, что здесь она сможет спокойно жить, храня память об Оу Сюанью... Но всё оказалось не так просто, — вздохнул он. — Я не ожидал, что возникнут такие проблемы с флейтой. Эта флейта не имеет дефектов, верно?
Он явно беспокоился об этом, и удивленная Шоусюэ кивнула.
— Ага. Значит, хорошо. Я сам сделал её.
— Сам сделал? — Неожиданный ответ вызвал у Шоусюэ несоответствующий тон, и она закашлялась. — Разве ты не хотел сказать "поручил сделать"?
— Иногда для развлечения я делаю такие вещи. Когда-то давно у меня был учитель.
Как говорится, у каждого есть свой талант. Похоже, у Гаодзюня были умелые руки.
— Хочешь, сделаю что-нибудь и для тебя?
Сказано это было таким безэмоциональным тоном, что было непонятно, шутит он или серьёзен.
— Не нужно.
Её немедленный отказ вызвал у Вэй Цина, стоявшего позади Гаодзюня, такой взгляд, словно он собирался её убить.
— Если нет других дел, тебе тоже пора уходить. И больше не приходи.
— Я ещё приду.
Гаодзюнь полностью проигнорировал слова Шоусюэ:
— Это не место для императора. Ворона и император несовместимы.
На это Гаодзюнь слегка нахмурился:
— Что ты этим хочешь сказать...
Шоусюэ, взмахнув рукой, открыла дверь и молча указала на выход.
Гаоцзюнь покорно встал. Если бы он сопротивлялся, Шоусюэ с помощью своего искусства вышвырнула бы его наружу.
После того как Гаодзюнь и Вэй Цин ушли, Шоусюэ некоторое время сидела, задумавшись. Почему же эта флейта не играет?
На следующее утро, после завтрака, Шоусюэ надела платье придворной дамы, подаренное ей ранее Гаодзюнем, и покинула свой дворец Йемин. Если бродить по внутреннему двору, такой наряд удобнее.
— Госпожа, подождите! — Дзюдзю поспешила за быстро шагающей Шоусюэ. — Вы действительно собираетесь идти... к госпоже Хуанян?
— Да.
Идя по дорожке из белого песка, они увидели впереди величественный дворец. Покрытая черепицей крыша украшена изразцами с мандаринскими утками, даже на свисающих фонарях были изображены эти птицы. Алые лакированные колонны ярко контрастировали с голубым небом. Вокруг росли живые изгороди из месячных роз, достигших пика цветения, и в воздухе струился их сладкий чистый аромат. (П.П.— 月月紅 (Yuèyuèhóng) — дословно "красные каждый месяц", китайское название сорта роз (Rosa chinensis), цветущих почти круглый год. Зачастую упоминаются как китайские или месячные розы).
Шоусюэ ступила на каменные плиты, ведущие ко входу.
— В Йемин тоже было бы хорошо посадить цветы, — Дзюдзю завистливо рассматривала розы, растущие даже между плитами.
— Там не растут цветы.
— Правда? А почему?
Прежде чем Шоусюэ успела ответить, раздался голос:
— Если хотите, может возьмете с собой?
Это была Хуанян, окруженная целой свитой служанок — привилегия высшей наложницы. Она приказала одной из служанок срезать ветку с роз и протянула её Шоусюэ. Все шипы уже были удалены. Шоусюэ вставила красную розу в волосы Дзюдзю. Маленький бутон очень шёл молодой девушке, которая смущённо улыбнулась. Затем Хуанян протянула другую ветку Дзюдзю, которая в свою очередь вставила её в причёску Шоусюэ.
— Вам очень идёт, госпожа.
То, что ей подарили, она не могла увидеть своими глазами, но, осторожно коснувшись лепестков кончиками пальцев, Шоусюэ тихо прошептала: "Спасибо". Кончики пальцев, казалось, согрелись от прикосновения к цветку..
— Прошу, проследуйте за мной.
Хуанян указала рукой в сторону главного здания. Шоусюэ и Дзюдзю последовали за ней по вымощенной камнем дорожке. Сзади гуськом потянулись служанки. Шоусюэ оглянулась на крытый переход, соединяющий соседние здания — там сновали взад-вперёд придворные дамы, каждая почтительно несла шкатулку в руках..
— Это товары от морских торговцев.— Объяснила Хуанян, заметившая её взгляд, — Стеклянные сосуды, серебряные блюда, нефритовые пояса... Различные экзотические предметы из дальних стран.
Это были подарки от торговцев, поставщиков императорского гарема. Когда Хуанян предложила их осмотреть, Шоусюэ отказалась, хотя Дзюдзю выглядела разочарованной.
Войдя в комнаты Хуанян распорядилась, чтобы служанки занялись распаковкой подарков и отослала их.
— Вы пришли из-за флейты?
Задавая вопрос, Хуанян сама заваривала чай в чугунном котелке. У её ног был расстелен мягкий цветочный ковёр, а в качестве перегородки использовалась ширма, украшенная великолепной парчой с узорами. На покрывале, наброшенном на чайный столик, была вышита пара уток-мандаринок.
— Я хочу узнать больше об Оу Сюанью.
Когда Шоусюэ это сказала, Хуанян замерла, и ложка, которой она помешивала воду, остановилась в воздухе.
— Об Оу Сюанью... Что именно вас интересует?
— Что угодно сойдёт. Хочу услышать то, что тебе известно.
Шоусюэ хотела расспросить о самом Оу Сюанью, поскольку она уже попросила Гаодзюня узнать больше о "Старце под Луной".
— Оу Сюанью... Если подумать, он был как теплый чай.(П.П. 湯冷まし — вода, остывшая до 50–60°C)
Глядя на воду в котле, Хуанян позволила улыбке показаться на лице.
— В нём была тёплая, мягкая страсть, но он не обжигал других своим жаром. Однако... теплый чай сохраняет нужную температуру лишь мгновение. И он тоже исчез в мгновение ока.
Хуанян зачерпнула чай и, налив его в чашку, протянула Шоусюэ.
— Теплый чай полезен для тела.
Шоусюэ произнесла только это и подула на чашку. Подождав, пока напиток остынет, она сделала медленный глоток — и тут же окуталась благоуханием, а тепло неспешно разлилось по животу.
— Он не был выходцем из знатного рода, а поднялся по служебной лестнице с самых низов, начав с учёной степени цзиньши(П.П. 進士 — учёная степень, дававшая право на высокие посты в империи). Мой дед благоволил ему и отправил его в провинцию Ли именно потому, что успехи там открывали путь к карьере. "Чтобы жениться на тебе, мне нужно достойное звание", — сказал он тогда, полный энтузиазма, и отправился в путь. Надо было его остановить. Что мне теперь эти чины..
Голос Хуанян дрогнул и оборвался. За пеленой пара её лицо на мгновение исказилось — она схватила чашу и залпом осушила её.
— Чай — не то, что пьют таким способом..
Хуанян налила ещё одну чашку и на этот раз, подув легонько, сделала маленький глоток..
— Неужели душа этого человека так и бродит в Ли как пропавший малыш? Умный, но такой неосторожный... он вполне мог...
— Души часто блуждают.
Когда Шоусюэ произнесла это, Хуанян подняла глаза от чашки.
— Правда? Значит, ты можешь провести их правильным путём?
— Могу. Призвать и переправить в Земли Блаженных — вот и всё.
В глазах Хуанян вспыхнула надежда. "Неужели я сказала слишком опрометчиво?" — Шоусюэ почувствовала лёгкое угрызение совести. Душа Сюанью не просто заблудилась — её нет. Но, глядя на сияющее лицо Хуанян, ей вдруг захотелось сказать что-то ободряющее. Хотя Линян не раз предупреждала: "Не расточай сочувствия тем, кто ищет помощи у Вороны".
Раньше такого не было. Потому что я не общалась с людьми. Когда движут эмоции — ничего хорошего не выйдет. Ты теряешь ясность мышления. Перестаёшь понимать, что делать...
— Госпожа супруга Ворона, как вы воспринимаете Его Величество?
Шоусюэ, слегка растерявшись, запоздало отреагировала на слова Хуанян:
— А? Что значит "как"?
— Его Величество изволили несколько изменить своё состояние. После встречи с Госпожой супругой Вороной..
Шоусюэ в недоумении склонила голову набок. Хуанян продолжила:
— По определённым причинам, он не выносит эмоции на поверхность. Но с Госпожой супругой Вороной всё иначе.
— Этот тип остаётся бесчувственным и передо мной.
Хуанян улыбнулась.
— Перед Госпожой супругой Вороной, возможно, это и так. Но когда Его Величество говорит со мной о Вас, мне кажется он богаче эмоциями, чем обычно.
"Это потому, что он доверяет Цветочной деве, а ко мне это не имеет отношения", — подумала Шоусюэ, но, чтобы не усложнять, промолчала.
— Не могу представить того мужчину эмоциональным.
С этими словами она отхлебнула чаю, на лице Хуанян появилась усталая улыбка.
— Верно... Сейчас невозможно представить, но в детстве Его Величество свободно смеялся и злился. Перестать проявлять эмоции его заставили события с Дин Ланем.
— Дин Лань?
— Не доводилось слышать?
Получив ответ "Нет", Хуанян на мгновение замялась, будто колебалась, продолжать ли.
— Это был евнух, служивший с детства Его Величеству. Хотя он и был евнухом, император очень к нему привязался... Он принял жестокую смерть.(П.П. むごい подразумевает казнь через расчленение или публичную пытку )
Хуанян прошептала: "По приказу вдовствующей императрицы". Вспоминая те времена, она опустила голову, её лицо стало мрачным. Внезапно Шоусюэ вспомнила, что Гаодзюнь упоминал об этом ранее: "Та женщина убила мою мать и друга". Под "той женщиной" он подразумевал вдовствующую императрицу. Он сказал это той ночью после казни.
— Значит "друг" Гаодзюня — это тот самый человек?
Хуанян подняла голову и её глаза дрогнули.
— Да… Именно так. Его Величество изволил называть его другом.
Хуанян кивнула и слегка понизила голос.
— Перед Его Величеством не извольте произносить этого имени. Это вскроет старую рану.
Значит, рана была настолько глубокой. Шоусюэ чуть не вспомнила Гаодзюня той ночью, но тут же покачала головой, чтобы стряхнуть мысли. Лучше не думать об этом. Не стоит даже пытаться представить, что чувствовал Гаодзюнь. Иначе можно поддаться эмоциям.
— Изначально я с тем мужчиной не в таких отношениях, чтобы пить чай и вести беседы.
Сухо сказав это, Шоусюэ встала.
— Уже уходите? — Хуанян тоже поднялась с места. Шоусюэ быстро направилась к двери, а Дзюдзю, ожидавшая рядом, в панике последовала за ней.
Спустившись по лестнице и уже собираясь покинуть дворец, Шоусюэ вдруг остановилась.
Она бросила взгляд на соседнее дворцовое здание. Там, казалось, служанки всё ещё суетились, продолжая разбирать дары.
Шоусюэ наклонила голову в недоумении. Показалось ли ей? — подумала она, почувствовав присутствие призрака.
Но это ощущение было таким мимолетным, что теперь она уже ничего не чувствовала. Внезапно появляющиеся и исчезающие призраки многочисленны в пределах внутреннего дворца. Может, этот такой же? На такие вещи нельзя каждый раз обращать внимание.
Шоусюэ вновь зашагала, её шаги звонко раздавались по каменной мостовой. Она не заметила того, кто смотрел ей в спину, стоя в стороне.
Издалека доносились голоса ночных обходчиков-евнухов, возвещавших время, и звук барабана. Когда звуки окончательно затихли, Шоусюэ открыла глаза. Она сошла с платформы тишины и раздвинула лёгкий шёлковый полог. (П.П. 寂台 - дословно должно быть "молчаливая/уединенная платформа", скорее всего подразумевается место, где Шоусюэ медитировала)
Синсин затрепыхался.
— Пришел, — пробормотала она, лёгким взмахом пальца распахнув дверь. На пороге стоял Гаодзюнь. И, как и ожидалось, за его спиной, словно тень, следовал Вэй Цин.
— Как и ожидалось, Старец под луной мёртв, — сразу же сказал Гаодзюнь, опускаясь в кресло.
— Точно?
— Приговор — плети и изгнание из провинции, но он умер, не дожив до сотого удара. Говорят, тело его было страшно истощено — наверное, не смог перенести.
— Раз он старик, то так и должно было быть.
— Нет, его называли "Старец", но, говорят, он не был стариком.
— Если он не старик, отчего же тогда именно "Старец"?
— Никто не знал достоверной причины. Даже его настоящего имени не известно. Откуда-то он явился, и постепенно прославился предсказаниями и гаданиями. Говорили, что владел иллюзиями. А потом..
На мгновение Гаодзюнь замолчал и быстро окинул взглядом комнату. Дзюдзю он уже велел уйти, так что кроме них никого не было.
— Ходят и такие слухи: будто бы Старец под луной был членом императорской семьи предыдущей династии.
Шоусюэ почувствовала, как её лицо напряглось.
— Сомнительно.
— Доказательств нет. Просто ходили смутные слухи. Возможно, это была лишь выдумка, чтобы привлекать последователей...
Быть может, так и есть. Ведь это классический обман — распускать "достоверные" слухи, будто он незаконнорожденный сын императора или знатный отпрыск, чтобы заставить людей поверить
— Что это были за гадания, предсказания и иллюзии, которые он совершал?
— Всё от пустяков вроде поиска потерянных вещей до разоблачения тайных связей. Говорят, он даже умел предсказывать погоду. А его иллюзии… Ну, например, наслал иллюзию тигра на тех, кто смеялся над ним, или превращал посох в змею.
Насколько это правда — неизвестно.
— Иллюзии… Или искусство превращений?
Это искусство, в котором искушены колдуны. Шоусюэ так и не поняла, насколько могущественным был Старец. Поиск пропаж, предсказание погоды — подобному можно научиться и без магии. Но если его иллюзии были настоящими… Значит, он и вправду был колдуном не из последних.
Гаодзюнь наблюдал, как Шоусюэ погружается в раздумья, и продолжил..
— Есть и другая история. Говорят, Старец… не был одним человеком. Были моменты, когда он казался иным человеком, как если бы он был одержим духом.
— Не были ли они близнецами?
— Были чиновники, которые подозревали нечто подобное и проводили жёсткие допросы... Но если так, значит, один из них должен был избежать поимки... Не похоже, чтобы дело обстояло так.
— Вот как.
Чем больше узнаёшь, тем запутаннее становится. Кем же был этот Старец под Луной?
— Вот, пожалуй, и всё. Если узнаю что-то ещё — сообщу.
С этими словами Гаодзюнь неожиданно поднялся, собираясь уходить. Редкость. Обычно его не выгонишь — тянет, медлит..
— Сегодня ночью я направляюсь к Хуанян.
— Я не спрашивала.
Гаодзюнь засунул руку внутрь одежды и вытащил кошелек из узорчатой парчи. Затем небрежно бросил его в сторону Шоусюэ . Если бросают — невозможно не протянуть руку. Мешочек оказался у неё в ладонях.
— Не бросайся вещами!
— Сушёные абрикосы. Даю.
Каждый раз, когда он приходил сюда, Гаодзюнь оставлял Шоусюэ типа таких вещиц. Это раздражало — словно прикармливал обезьяну в зоопарке. Но вещицы были вкусные.
— Хуанян говорила, что в последнее время ты необычно себя ведёшь, — сказала Шоусюэ, заглядывая внутрь кошелька.
— Необычно? В чем именно?
— Стал богаче эмоциями.
Она умолчала слова Хуанян, что это происходит, когда речь заходит о самой Шоусюэ. Гаодзюнь с бесстрастным лицом слегка склонил голову.
— Должно быть, Хуанян ошиблась.
Отрезав это одной фразой, Гаодзюнь вышел из покоев.
Отправляя абрикосы в рот, Шоусюэ какое-то время смотрела ему вслед, размышляя, когда же это лицо вообще способно выразить хоть какие-то эмоции.
Тишину густо пропитал аромат роз. Гаодзюнь шёл среди погружённых во тьму месячных роз, приближаясь ко дворцу Юаньян(ПП 鴛鴦 — утки-мандаринки ). У ступеней его ждали Хуанян и служанки. Вэй Цин с фонарём отступил назад. Хуанян опустилась в глубоком поклоне перед Гаодзюнем. "Девочка, которая когда-то была сорванцом и всегда побеждала в догонялки, теперь стала такой изящной", — с удивлением подумал он. Но вслух не произнёс — знал, что в ответ получит вдвое больше колкостей.
— Вы навещали Госпожу Ворону? — спросила Хуанян, предлагая чай после того, как отослала служанок.
— Да.
Хуанян молча смотрела на Гаодзюня. Хотя на её губах играла улыбка, он отлично понимал — это был упрёк. Она всегда умела обвинять без единого слова.
— Просто отчитался о делах.
Естественно, это прозвучало как оправдание. Как брат, которого отругала сестра. Хуанян вздохнула.
— Не следует так часто ходить к Госпоже Вороне, Ваше Величество. Это порождает дурные слухи.
— Я не посещаю её так уж часто.
— Госпожа Ворона отличается от других наложниц. Она не женщина, которой Его Величество может распоряжаться по своему желанию. Да и самой Госпоже Вороне, должно быть, это в тягость. Почему вы так по-детски одержимы ей?
— Одержим?
— Вы ведь одержимы ею, не так ли?
— Я просто хочу встретиться и поговорить с ней. Ничего больше.
Его интересовала реакция Шоусюэ. Ему хотелось увидеть, что она скажет и какое сделает выражение лица — вот почему он не мог не приходить снова.
— Если Ваше Величество желает беседы — обратитесь к другим наложницам. Это не входит в обязанности Госпожи Вороны. Вы просто пользуетесь её добротой.
— Её добротой?
Девчонка, которая тут же пытается вышвырнуть Гаодзюня силой, если ей что-то не по нраву.
— Она — человек с добрым сердцем. Та, что не способна отвергнуть никого. Именно поэтому она согласилась на мою просьбу.
Гаодзюнь разглядывал чашку с чаем. Над ней поднимался нежный пар. Да, тогда с нефритовой серьгой Шоусюэ тоже пожалела того призрака и сделала всё возможное.
— Нельзя тревожить её и причинять ей напрасную боль. Вы ещё пожалеете, Ваше Величество.
— Ладно…
Гаодзюнь покорно согласился. С давних пор он не мог противиться Хуанян.
Когда наступил третий страж (с 23:00 до 1:00 ночи), он покинул дворец Юаньян.
Тьма сгустилась ещё сильнее, и аромат цветов стал резче. Пробираясь между месячными розами, Гаодзюнь внезапно замер.
— Я как-то изменился?
Он обратился к Вэй Цину, который молча стоял позади, как тень. Тот выдержал небольшую паузу и ответил: "Осмелюсь заметить, кое-что в вас действительно изменилось". Затем, после нового молчания, добавил: "Когда дело касается Госпожи Вороны".
— О-о,— Гаодзюнь отозвался, словно речь шла о ком-то постороннем.
Он не мог сказать, что не осознаёт этого. Шоусюэ действительно интересовала его. Настолько, что он даже спросил, не станет ли она его наложницей — хотя, как и сказала сама Шоусюэ, это было полубредом.
Вот, например, о чём думает Шоусюэ в такую ночь, совсем одна в том тёмном павильоне? — эта мысль не давала ему покоя.
Гаодзюнь поднял взгляд к небу. Луна просвечивала сквозь тонкие, как шёлк, облака. Бездонная чернота неба напоминала птичьи перья.
"Та девушка всегда была одна."
Сейчас, конечно, у неё есть служанки и придворные дамы. Но раньше она жила с единственной низшей служанкой, которая лишь выполняла самый необходимый уход. Тихо, будто стараясь скрыться от чужих глаз.
— Кто такая Госпожа Ворона?
Вэй Цин уловил его шёпот. — Что вы изволили сказать?
— Ничего, — ответил Гаодзюнь и снова зашагал сквозь заросли месячных роз. Эта ночь была тихой.
Происшествие случилось на следующий день.
В это время года световой день долог. Лишь после первого стража (19:00–21:00), когда небо наконец начало темнеть, от Дворца Юаньян прибыл гонец. Служанка, видимо, сильно спешила — она бежала. Для придворной дамы высокого ранга бег был делом неслыханным. То, что прислали именно её, а не простую дворцовую девку или евнуха, означало: новости срочные, но требующие секретности. Шоусюэ мгновенно это поняла.
— Не соблаговолите ли проследовать во Дворец Юаньян?— Совершив наспех церемонный поклон, служанка выпалила просьбу.
— Что случилось?
— Дело в том…
Служанка поперхнулась и сделала глоток воды, поданной Дзюдзю. Шоусюэ решила, что быстрее будет отправиться во Дворец Юаньян, чем слушать объяснения. Сегодня она осталась в чёрных одеждах — под вечерним небом ткань казалась ещё темнее. Развеваясь, как звёздное покрывало, она ускорила шаг.
— Пропажа? — переспросила Шоусюэ, слушая рассказ служанки по дороге.
— Да. Один из недавних даров от купцов...
Шоусюэ разочарованно выдохнула:
— И это всё? Я думала, дело серьёзнее.
Но лицо служанки оставалось бледным:
— Это серьёзно. Эти вещи хранятся во Дворце Юаньян, но формально принадлежат Его Величеству.
— Разве не Хуанян?
— Дарованные ей императором. Если что-то пропало, служанки, отвечавшие за них, понесут наказание.
— Наказание... — Шоусюэ поняла. Смертная казнь. Теперь ясно, почему девушка так бледна.
— И ещё... — добавила служанка, — одна из служанок исчезла.
— Так она украла вещь?
— Не знаю. Другие говорят, она не способна на такое. Но... — Служанка растерянно покачала головой. — В последнее время она вела себя странно.
— Странно?
— Будто становилась другим человеком...
Шоусюэ нахмурилась. Где-то она уже слышала это...
— ...Будто бы другим человеком?
— Да.
— Что бы это значило...
Прибыв во Дворец Юаньян, они оказались в суматошной обстановке. Служанки метались взад-вперёд. То ли искали пропавшую вещь, то ли разыскивали одну из дворцовых девушек. Хуанян вышла из покоев, чтобы встретить Шоусюэ.
— Что именно пропало?
— Кувшин. Медный, с печатью.
— С печатью…?
— Бумажной. В описи он значился как «тоуху» — сосуд для игры в метание стрел. — Внутри, кажется, ничего не было, но мы хотели вскрыть его только после одобрения императора.
— А пропавшая служанка?
— Из Управления внутреннего шитья. Когда обнаружили пропажу кувшина, её отправили на поиски, но вскоре выяснилось, что и сама девушка исчезла.
Шоусюэ медленно огляделась по сторонам.
— Проводи меня в её комнату.
Покои, где жили служанки, располагались в дальнем углу Дворца Юаньян, и в каждой комнате ютилось по несколько человек. Когда Шоусюэ вошла в комнату пропавшей девушки, она остановилась у её постели. У изголовья стояла небольшая шкатулка — открыв её, Шоусюэ обнаружила гребень, ножницы, носовой платок и другие мелочи. Похоже, это была коробочка для личных вещей. Рядом, на ширме, висела одежда. Ничего необычного, ничего, что отличало бы эту служанку от остальных.
Шоусюэ внимательно осмотрела ложе и чуть сузила глаза.
Чувствовалось едва уловимое присутствие зловещего духа…(ПП 幽鬼, югуй — скрытый/тёмный дух)
Слабое, будто стелющийся дымок, марево обволакивало постель. Не так давно здесь побывал призрак.
Шоусюэ на мгновение задумалась, затем подобрала с постели несколько волосков и обернулась к служанкам, робко выглядывавшим из-за двери.
— Имя пропавшей служанки?
Служанки переглянулись, но, посмотрев назад, сразу же расступились, освобождая путь. Хуанян вошла.
— Имя - Е Цяньчэн, - сказала она.
Шоусюэ слегка кивнула, затем велела приготовить тушь и бумагу. Она достала из складок одежды маленькую деревянную фигурку человека, кистью написала на ней "Е Цяньчэн". Обернула волосы вокруг фигурки и положила её на матрас. Вынув из волос цветок пиона, Шоусюэ подула на него. Как разбивающееся стекло, лепестки рассыпались, сверкая, и осыпались на фигурку.
Человеческая фигурка начала мелко дрожать. Она пухла, разбухала, её форма искривлялась. Обернутые вокруг волосы постепенно погружались внутрь, а сама фигурка становилась чёрной и мягкой, словно карамель.
Постепенно она начала принимать форму птицы — появились крылья, обозначился клюв. Когда покрытое тягучей субстанцией тело обросло перьями, оно вдруг резко вздрогнуло. Появились глаза, крылья задвигались вверх-вниз. Теперь здесь была птица.
Ворон несколько раз потренировал крылья, как бы проверяя их, затем взмыл в воздух. Рассекая ветер, он вылетел из комнаты, заставив служанок вскрикнуть. Шоусюэ, скользнув между ними, бросила Хуанян и остальным: "Вы остаётесь здесь",— и устремилась вслед за вороном.
Шоусюэ, пробежав мимо месячных роз и выйдя из дворца Юаньян, погналась за вороном.
Если ворон вылетит за пределы дворцовых стен — Шоусюэ уже не догонит, но, вероятно, он ещё не достиг той границы.
По усыпанной галькой дорожке она промчалась сквозь тополиную рощу и миновала пруд — ворон направлялся к западной части внутреннего двора.
Некоторое время спустя, сделав круг на одном месте, ворон начал снижаться. Внизу рос густой лес из древних сосен. Шоусюэ направилась туда.
Ступив в сосновый лес, она остановилась, обнаружив ворона: тот сидел на руке девушки в одежде служанки из Управления внутреннего шитья.
"Та самая пропавшая служанка..."
В согнутой руке она держала медный кувшин.
— Ты Е Цяньчэн?
Когда Шоусюэ окликнула её, девушка заговорила без тени эмоций на лице:
— Ну, что до имени, я его не знаю.
Голос прозвучал необычно — будто один звук раскололся надвое, или, напротив, два слились в один. Шоусюэ это было знакомо.
Голос дождя — когда один голос слышится расколотым. Это значит, что душа человека стала неустойчивой. Потому что в нём поселился злой дух.(П.П. 雨声 — игра слов: формально означает "звук дождя")
Ещё во времена, когда Линян была жива, Шоусюэ сталкивалась с таким человеком. Его голос звучал так же — в нём поселился злобный дух. Сам он вёл себя совсем не так, как обычно — совсем как та служанка, о которой говорили. А недавно она услышала то же самое в другом деле — в случае с Старцем под Луной.
— Ты кто такой?
Шоусюэ насторожилась, но незнакомец лишь усмехнулся. Она украдкой бросила взгляд на кувшин. Его горлышко было запечатано бумагой с начертанными странными символами.
— Ты связан с Старцем под Луной?
Незнакомец удивленно приподнял брови.
— Хм. И почему ты так решила?
— Ты приручил мою птицу. Простому человеку такое не под силу. Да и эти символы на кувшине… Это же знаки ритуальной магии — здесь написано "Запечатать уста“. Ты — колдун. Говорят, Старец под Луной порой вёл себя словно другой человек. Наверное, в нём сидел злой дух. Но я слышала, Старец был мастером иллюзий и превращений. Столь искусный колдун не стал бы добычей духа.. Значит, этот дух сам был искусным колдуном. Как ты.
— Понимаю, — вновь усмехнулся он. И в тот же миг резко ударил по птице. Раздался сухой треск, будто ломают ветку, и птица рассыпалась чёрным туманом. Шоусюэ стиснула зубы. Даже если это был лишь упрощенный дух-птица, разрушить её чары так легко мог лишь кто-то весьма неординарный.
— Кто ты такой?
Дух превосходного колдуна, причём такой, что в людей вселяется и управляет ими — даже несколько таких быть не может. Всё указывает на то, что это он вселялся в Старца.
— Я Биньюэ. (П.П. 冰月 - Бин Юэ, холодный месяц зимы, в некоторых вариантах Ледяная Луна)
Вопреки ожиданиям собеседник спокойно назвал имя. Однако...
— Я Луань Биньюэ, Супруга Ворона.
— Луань.. — У Шоусюэ перехватило дыхание.
Луань — Фамилия императорской семьи прежней династии.
— Ты такая же. Не так ли, Супруга Ворона?
Шоусюэ внимательно всмотрелась в лицо служанки, но по выражению этой девушки — не более чем сосуда для духа — невозможно было понять истинных намерений.
— Я называюсь Лю. Я не принадлежу к Луань.
Это была фамилия, которую дала ей Линян.
— Мне неинтересно твоё фальшивое имя. Кровь зовёт — ты со мной из одного рода. Ну надо же, выжила.. да ещё в таком месте.
Голос духа прозвучал практически с нежностью.
— Я был потрясен, найдя тебя здесь. Не думал, что кто-то из рода Луань занял пост Супруги Вороны. Ведь нас истребляли подчистую... Я был уверен, что наш род давно исчез.
Его голос звучал печально, словно погружаясь в тёмную пучину.
— Я тоже был схвачен и обезглавлен. Каждый раз, возвращаясь в столицу, чувствую, будто кровь стынет в жилах… Хотя уже даже тела нет.
"Тогда зачем же пришёл сюда?" — только подумала Шоусюэ, как собеседник пристально посмотрел в её лицо и слабо улыбнулся.
— Но то, что я нашёл здесь одного из рода Луань — это тоже судьба. Я хотел поговорить с тобой… потому и позвал тебя сюда.
"А…" — мелькнуло у Шоусюэ. Значит, он украл кувшин и оставил свой след в комнате служанки специально… чтобы заставить её преследовать его?
— Я был мужчиной императорской крови… но также колдуном. Не знаю, в курсе ли ты, но при прежней династии в дворцовых стенах часто можно было встретить магов. Нынешняя же императорская семья изгнала всех колдунов из столицы. Вот они и осели в провинциях. Тот, кого звали Старцем под Луной, был одним из таких.. ну, мастерство в магии было совершенно смешным, разновидность обмана.
Шоусюэ тоже слышала от Линян, что раньше колдунов часто видели во дворце. Хотя у них не было официальных рангов, императоры, члены семьи и высшие сановники лично покровительствовали им, позволяя свободно входить даже во внутренний двор. Но этот дух по имени Биньюэ, будучи императорской крови и колдуном, — даже среди них был редкой диковинкой.
— И всё же этот жалкий колдунишка был интересным. Когда я вселился в него, он разнес весть, будто в него нисходит божество. Теперь уже не понять, то был обман — или он от сердца верил в это… Но на этом он сколотил состояние. С богатых и бедных содрал всё, что мог. Монеты хранил в кувшинах и закопал в землю. Они до сих пор закопаны. Место рассказать?
Шоусюэ в ответ лишь нахмурилась. Биньюэ безразлично усмехнулся и продолжил:
— Если ты можешь прочесть эти знаки — значит, поймешь, что это за кувшин?
Биньюэ поднял кувшин. Шоусюэ внимательно смотрела на него. "Запечатать уста“ — это слова печати… печати для души.
— Чья душа там запечатана?
— Точно не Лунный Старец.— Биньюэ погладил кувшин, — вы, кажется, хотите призвать душу мужчины, погибшего в мятеже провинции Ли.
— Неужели… — Шоусюэ нахмурилась ещё сильнее.
— Души, погибшие вдали от родины, блуждают без направления. Тогда в воздухе витало несколько таких душ. Я собрал их и запечатал здесь — планировал сделать слугами, — Биньюэ внимательно всмотрелся в лицо Шоусюэ, — неожиданно нашлось иное применение.
— Что это значит?
— Душу Оу Сюанью я тебе отдам. Но взамен… у меня к тебе просьба, — сказал Биньюэ, убрав с лица прежнюю ухмылку.
— Просьба…?
— Ради этого я и пришёл сюда. Во внутренний двор…
Он говорил голосом и стоял в облике служанки, но в глазах Биньюэ горела серьёзная решимость. Эта фанатичная целеустремленность смутила Шоусюэ.
— Что за просьба? Ради чего ты вообще пришёл?
— Расскажу, если согласишься её выполнить. Если откажешься… — Биньюэ снял кинжал с украшенного подвеса на поясе и прижал его к горлу… нет, не своему, а служанки, — Я убью её.
Шоусюэ рефлекторно бросилась было вперёд, но замерла, поскольку Биньюэ сильно вдавил лезвие в шею.
— Я убью её и скроюсь. Душа Оу Сюанью тоже не вернётся. Что выберешь? Времени на раздумья нет. Если придёт кто-то ещё — я исчезну.
Шоусюэ осторожно окинула взглядом округу. Служанки Хуанян, похоже, послушались её приказа "оставаться на месте“ — пока вокруг не было ни души, и никаких шагов не слышалось.
— Вряд ли сюда кто-то придёт. Так что спешить некуда. Убери этот кинжал.
Биньюэ молчал, по-прежнему прижимая кинжал к шее.
— Я уже сказала — я выслушаю, нет необходимости угрожать. Что у тебя за просьба?
— Я…
Лицо служанки вдруг исказилось. Сквозь него, казалось, проступили колебания Биньюэ. Лезвие кинжала на мгновение отодвинулось от её шеи. Шоусюэ рванулась вперёд — но прежде чем она успела пошевелиться, в воздухе резко свистнуло.
Глухой стук — и кинжал выпал из рук девушки. Рядом с ним покатился камень. Это он ударил её по пальцам. Шоусюэ мгновенно выдернула из волос цветок пиона, раздавила его в ладони и швырнула в сторону служанки. Розовые лепестки рассыпались, превратились в дымчатые нити и обвили кувшин в её руках. Шоусюэ взмахнула рукой — беззвучно, печать на кувшине разорвалась, и сосуд раскололся пополам.
Сосны зашумели, ветви их затрепетали. Внутри кувшина вспыхнули искры, а затем — оглушительный хлопок, будто гром разорвал воздух. Тело служанки рухнуло на землю. Шоусюэ отряхнула рукав, которым прикрывала лицо, и подошла к осколкам.
И кувшин, и бумага печати были рассечены так чисто, будто их разрезали мечом. Шоусюэ подняла глаза. Между деревьями метались светящиеся шары, похожие на светлячков. Их было четыре.
— Оу Сюанью, — Шоусюэ позвала свет и протянула руку. Один из блуждающих огоньков плавно спустился к ней и замер на ладони. Она бережно прикрыла его обеими руками — и в её пальцах свет превратился в гребень цвета бледного янтаря. Шоусюэ вставила его в волосы.
— Госпожа Супруга Ворона.
Услышав зов, Шоусюэ обернулась. Рядом, склонившись на колени, стоял молодой евнух с красивыми узкими миндалевидными глазами.
— Так это был ты, Вэнь Ин?
Это был евнух-телохранитель. Именно он бросил камень в руку служанки. С каких пор он здесь стоял? Совершенно незаметно...
Шоусюэ отвела взгляд назад. У корней сосны лежала служанка — похоже, без сознания.
— Что с той девушкой?
— Она лишь без сознания. Рука, возможно, немного опухнет, но…
Шоусюэ кивнула и огляделась. В некотором отдалении, в тени дерева, стоял молодой человек. Его бледное лицо с узкими глазами, блестящими, но затуманенными печалью, выделялось в полумраке. На нём был шёлковый халат с вышитым фениксом, а длинные волосы, собранные в узел, ниспадали на плечи. Эти волосы, казалось, вобрали в себя лунный свет — они были поразительно серебристыми.
— Я проиграл. Супруга ворона, на сей раз поражение моё. Начну с чистого листа».
Его голос тоже был погружён в печаль. Он напоминал холодную, прозрачную осеннюю ночь.
— Постой. Твоя просьба...
— Супруга ворона, почему ты довольствуешься тем, что заточена во внутреннем дворе? Хотя могла бы получить все, если пожелаешь.
— Ты слышал только что сказанное?
— О чём Вы говорите?
Шоусюэ какое-то время всматривалась в лицо Вэнь Ина, но в конце концов отвела взгляд.
— Возвращаюсь во Дворец Юаньян.
Приказав Вэнь Ину привести служанку, Шоусюэ развернулась и направилась обратно.
Во Дворце Юаньян Хуанян нетерпеливо ожидала их и, увидев служанку в сопровождении Шоусюэ и Вэнь Ина, бросилась к ним.
— Она просто без сознания. В нее вселился злой дух. Позаботься о ней.
Служанка проводила Вэнь Ина к покоям дворцовых девушек. Шоусюэ, подозвав Хуанян, взмахнула рукавом и вошла в почтенные покои.
Шоусюэ вынула гребень из своих волос.
— Это дух Оу Сюанью.
Хуанян широко раскрыла глаза, когда Шоусюэ протянула ей гребень на своей ладони. Очертания гребня расплылись, превратившись в слабый свет, похожий на огонёк светлячка.
Дрожа, Хуанян протянула руку. Огонёк плавно вспорхнул и опустился на её ладонь. Девушка ахнула и замерла, не сводя глаз с мерцающего света.
— Теплый...— Хуанян сомкнула ладони, укрывая свет. — Совсем не обжигает... Как остывший чай…
Шёпот затих и растаял в воздухе. Хуанян прижала светлячковый огонёк к груди.
Не все души становятся злыми духами. Некоторые, как бы ни умерли, легко переходят в благословенный край, другие же остаются привязанными к месту своей гибели, превращаясь в призраков. Прочие души, заточенные в кувшине, судя по всему, отправились в благословенный край, не став духами. Вероятно, Сюанью тоже был одним из них, и только Шоусюэ временно удерживала его здесь.
— Ах...
Светлячковый огонёк выскользнул из рук Хуанян и всплыл в воздухе.
— Постой, ещё чуть-чуть…
Светлячковый огонёк закружился вокруг Хуанян, вскрикнувшей от неожиданности. Поднялся ветер, и зазвенели подвески в её волосах, едва касаясь друг друга. Огонёк растаял, словно дым, и тёплый ветерок ласково коснулся её прядей, затем щёк. Закачалась цветочная флейта у её пояса — и запела тонким, переливчатым голосом.
Звук растянулся, повторившись дважды, трижды... Светлый, радостный, будто сама песня.
Вскоре озаренный мягким сиянием ветер оторвался от Хуанян и взмыл ввысь. Дверь павильона сама распахнулась, выпуская его наружу. Девушка бросилась вдогонку. Ветер несся к небесам, устремившись на запад — к морю…
— Сюанью...!
Даже голос Хуанян, сорвавшийся с её губ, казалось, подхватило ветром и унесло прочь.
Девушка продолжала стоять неподвижно, даже когда последние проблески света, оставленные ветром, исчезли из виду.
— Он ещё вернётся к тебе. Когда придёт весна, — промолвила Шоусюэ.
Хуанян ничего не ответила, лишь кивнула. Затем закрыла лицо руками и опустилась на землю.
Спустя несколько дней Хуанян пришла во Дворец Йемин, неся в руках шёлковые одеяния.
— В благодарность за обряд призывания душ — примите это.
Служанка поставила поднос на столик. Шоусюэ взяла лежавшие на нём шёлковые одежды.
Пурпурный шэнжу с узором из волн и птиц, выполненным в технике ласе. Юбка-цюнь из узорчатого атласа, вытканная жемчужными мотивами на жёлто-золотистом фоне. И розовая лёгкая пеибо из тончайшего шёлка — казалось, прикоснись, и она растает в руках...
— Ах, как великолепно! — невольно воскликнула стоявшая рядом Дзюдзю и тут же прикрыла рот ладонью.
— Всё это создано в моих покоях. Юбку сшили дворцовые служанки из Управления внутреннего шитья — те, которым помогла Супруга Ворона, — сказала Хуанян.
Шоусюэ отодвинула поднос.
— Мне не нужно таких вещей.
— Но разве не удобнее иметь одежду помимо черных одеяний? И для тайных вылазок этот наряд подойдет вам больше, чем платье служанки.
Хуанян мягко, но настойчиво произнесла это и снова тихонько пододвинула поднос к Шоусюэ. Та растерялась, переводя взгляд между девушкой и одеяниями.
— Если Супруга Ворона действительно не желает их принимать, я просто выброшу их. Хотя служанки вложили всю душу в окрашивание и шитьё...
Услышав это, Шоусюэ сдалась. Не стоило так упрямиться.
— Ладно. Я приму это.
— Как же я рада! Служанки тоже будут счастливы. Надеюсь, вы наденете эти одежды, когда посетите Дворец Юаньян.
— Я...
— Когда вы придёте, я велю приготовить угощения: паровые булочки с белым мёдом, пирожные фулюбин... Ах да! И паоцзы с начинкой из семян лотоса! Говорят, вы их любите.
Супруга Ворона не та, что проводит дни за чаепитиями с другими наложницами. Она живёт в ночи, в одиночестве. И всё же...
— Мы будем ждать вас в любое время, — Хуанян улыбнулась свежо, как весенний ветер.
Шоусюэ вдруг подумала: если бы у неё была сестра, наверное, такой бы она была.
Чай, который подала Дзюдзю, струился лёгким паром, а рядом лежали засахаренные абрикосы, приготовленные Хунцяо.
Как последний снег, цепляющийся за землю до самой весны, но тающий под настойчивыми лучами солнца, так и тепло медленно проникало в грудь Шоусюэ.
Это было сладкое, нежное тепло, которому невозможно сопротивляться... и самый опасный яд.
В тот же вечер в покои явился Гаодзюнь. Как оказалось, Шоусюэ сама вызвала его, заявив, что у неё есть просьба.
— О какой просьбе идёт речь? — спросил он, и вопреки ожиданиям, что он отпустит какую-нибудь колкость, его тон остался нейтральным.
— Я хочу узнать о Луань Биньюэ.
— А... — Император сделал глоток чая, прежде чем продолжить. — Я тоже мало что знаю. Считается, что он был внуком императора — сыном младшего принца. Его отец держался вдали от дворцовых интриг, а сам Биньюэ и вовсе стал учеником колдуна — настоящий изгой. Хотя, говорят, в магическом искусстве он проявлял недюжинный талант. Казнили его в тот же день, что императора и его отца. Вот и всё, что я знаю.
— Можно ли узнать подробности? — Шоусюэ не давала покоя мысль, почему Биньюэ так одержим внутренним двором и что же это за просьба, о которой он говорил.
— Не могу сказать наверняка, но если поискать в архивах... — Гаодзюнь перевёл взгляд на Вэй Цина, давая понять, что поручает это ему. Тот, хоть и недовольно, но почтительно склонил голову, принимая косвенное указание помочь Шоусюэ.
— Думаю, этот мужчина снова придет ко мне.
На слова Шоусюэ Гаодзюнь лишь кратко ответил: "Понятно".
Она внимательно изучила его лицо. На привычно бесстрастных чертах не читалось никаких эмоций.
"Неужели Вэнь Ин не докладывал ему? То ли не передал, сочтя слова Биньюэ бессмысленными, то ли вовсе не расслышал их тогда?"
Гао Цзюнь открыл рот, чтобы заговорить.
— Почему Луань Биньюэ вселился в Старца под Луной?
Шоусюэ отвела взгляд от Гаодзюня и потянулась к чашке с чаем.
— Я тоже не понимаю. Но, похоже, у него была причина появиться во внутреннем дворе. Вероятно, в провинции Ли он вселился в кого-то, чтобы тот доставил сюда кувшин с заточенной душой...
— Тем, в кого он вселился, скорее всего, был торговец, поставляющий товары во дворец. Тот самый, что привёз недавно вещи во Дворец Юаньян. Его основная база в Ли. Говорят, последние месяцы он временами терял сознание — все думали, что это от усталости.
Значит, в те моменты им и овладел дух. А после того, как кувшин попал во дворец, Биньюэ перешёл в служанку.
— Ради чего он так стремился сюда?.. — пробормотала Шоусюэ.
Гаодзюнь наблюдал за ней. Она подняла глаза, почувствовав его взгляд.
— Что?
— Ничего, — ответил он и поднялся, собираясь уходить.
— Ты идешь к Хуанян?
— Нет... — Гаодзюнь замялся и полез в складки одежды. Он вынул что-то, завернутое в шёлковый платок, и положил на столик. Затем сам развернул сверток. Внутри лежал гребень из слоновой кости с резным изображением птицы, возможно соловья, на фоне морских волн.
— Что это?
— Я слышал, Хуанян подарила тебе одежду. Это будет к ней подходить.
— Не надо.
— Если не надо — выброси.
Сказав это, он собрался уходить.
— Этим словам тебя научила Хуанян?
Не ответив, Гаодзюнь вышел из покоев. Шоусюэ стиснула зубы.
"Однажды показав слабость, уже не сбежишь. Всё-таки нужно было отказаться от той одежды."
Если вещь остается, остается и связь. Наверное, если Хуанян позовёт, Шоусюэ действительно пойдет во Дворец Юаньян. Да и Гаодзюня она уже не сможет выгнать, как в первый раз.
Шоусюэ закусила губу. Подошла к шкафу, достала оттуда чёрную лакированную шкатулку. Открыла крышку — внутри была янтарная рыбка. Подарок от Гаодзюня. Нахмурившись, она снова закрыла шкатулку и убрала её обратно, вместе с завернутым в платок гребнем.
Может, просто отдать его Дзюдзю? Но не создаст ли это новую связь?
"Не понимаю. Как сделать, чтобы снова стать одной?"
Отбросить чувства. Отбросить себя. Снова жить одной, тихо, в ночи.
— Цин, — идя по коридору, Гаодзюнь тихо окликнул, — Завтра после полудня сойдёт. Прикажи Дунгуань явиться в академию Хунтао.
— Дунгуань... приказываете вызвать, — прозвучал растерянный голос Вэй Цина.
Дунгуань принадлежит к жреческому сословию. Он должен находиться в старом, заброшенном павильоне на юге дворцового комплекса.
— Нынешний Дунгуань — Сюэ Юйюн, верно?
— Уже очень долго пост занимает господин Сюэ. Поскольку должность Дунгуань является синекурой, желающих занять её нет, и даже несмотря на то, что много лет один и тот же человек исполняет обязанности, никаких жалоб не поступало..
— Понятно. Передай, что я хочу расспросить его о Супруге Вороне.
— Слушаюсь...
Вэй Цин почтительно склонился, но выражение его глаз выдавало недоумение.
Примечание от переводчика:
Я всё же немного расскажу о некоторых моментах в этой главе, которые могут нам пригодиться в будущем.. или не пригодиться, но это увлекательно.
Старец под луной является одним из любимейших персонажей китайской мифологии. Считается, что он мудр, добр и вообще прекрасный ‘человек’. История этого персонажа восходит к древнему китайскому рассказу из сборника «Цзо цзи тан» (Zuǒjì tán ), датируемого приблизительно IX веком нашей эры. Согласно легенде, старец под луной живет на Луне и управляет книгой судеб, где записаны все предопределенные пары для брака. Встретить его можно гуляющим под луной между деревьями.
Наш Старец владел гаданиями и предсказаниями, а именно:
占卦 (せんけ/senke) — именно гадание по «Книге Перемен»(кит. 《易经》, пиньинь Yì Jīng, яп. 《易経》 Ekikyō) — древнекитайский трактат, основанный на 64 гексаграммах (символах из 6 линий), которые интерпретируются как архетипы мироздания.
占験 (せんげん/sengen) — предсказания по природным знамениям (полёт птиц, трещины на черепашьих панцирях).
Я не буду вдаваться в описание гаданий по Книге Перемен, но по всей видимости он кидал стебли или монетки для своих клиентов, а потом давал туманные трактования будущего.
А вот с персонажем, анонсированным в последнем абзаце все немного сложно.
Фамилия Сюэ отсылает нас к княжеству на территории нынешней пров. Шаньдун, существовавшему в эпоху Чжоу (周朝, 1046–256 до н. э.)
Должность 冬官(Дун Гуань) - Зимний министр также принадлежит эпохе Чжоу, однако в указанном историческом периоде приказ общественных работ отвечал за развитие материальной базы государства, что считалось важнейшей частью благополучия страны.Ведомство 冬官 занималось инфраструктурой: строительством дорог, мостов, ирригационных систем, дворцов и храмов. А также контролировало ремесленников и мастеров, обеспечивая государственные инженерные проекты.
В китайской традиции зима ассоциируется с завершением, хранением и подготовкой к новому циклу. Соответственно, 冬官 мог отвечать за запасы продовольствия, содержание складов и зимние обряды.
И всё это совершенно не соответствует тому образу синекурой(без реальной власти и как таковых обязанностей) должности, которую нам предлагают в новелле.
Теперь живите с этим, не мне же одной мучаться :)