Хм, дайте-ка вспомнить, когда же это случилось… Нет, не вчера и даже не месяц назад. Если оторваться глазами от пола и переместить тело под окно, то увидеть мне доведётся очень уж миловидную картину природы. Словно умелый художник Леонардо или Микеланджело, а возможно и сам Рафаэль в купе с Донателло собрались дабы воссоздать одну неприглядно красивую картину. Золотые поля пшеницы, отвесные горы наполнены дивной силой матушки природы. Сам пейзаж завораживал, будоражил и поднимал в груди такое сокровенное чувство вдохновения, что желание творить, или заняться чем-то так и перло из меня. К великому сожалению, глаза видели, а руки молчали. Но, об этом чуть погоди.

За красивыми обоями с рабочего стола в натуральную величину скрывалось немало важных деталей. Люди, приодетые в лохмотья, загаженные потом, грязью и гарью, домики в которых те живут, без отопления и хоть намека на современность, в заключении неведомая мне зверушка с большущими ушами, которая сейчас внимательно следила за мной, удобно умостившись на подоконнике. Без крыльев этими самими ушами оно воспарило вверх, и унеслось далеко за горизонт моего ограниченного иллюминатора.

— Кто же ты? — спрашивать было лишним.

Ни кабелей, ни фонарей, ни электричества. Если и говорить о глуши в этом мире, то место где я родился было натуральной дырой мира. Его черной дырой.

Я не хвастаюсь, но мне довелось переродиться. Умер уже как год, может больше. Календарь, ах календарь, даже тебя здесь нет.

Завидовать здесь нечему, ведь что раньше — мне посчастливилось жить в богатой семье, с обычными родителями, как у всех, со всеми благами цивилизации двадцать третьего века. Невозможно переоценить то, в какую истерику я впал, когда осознал, где переродился. Какое-то грязное средневековье, с частичной антисанитарией и отсутствием электричества как такового. Хах, мне ещё повезло, что все вокруг, а это привычная мне служанка, нынешняя мать и отец приняли мою истерику за плач несмышленыша и смотрели на все со снисхождением.

Впрочем, «плачь новорожденного» — определение самое точное, которое мог выдать эксперт, если бы я оказался во взрослом теле.

Конечно, переродиться, само по себе — чудо в самом прямом его проявлении, при котором в современные научные теории без спроса вломились такие понятия как «душа» и «перенос сознания». Нет и к моему времени люди приучились использовать передачу мыслей, опыта и всего остального, но ведь все делалось через трансформатор — фактически машину. Изменять или корректировать геном в жестко ограниченных правом рамках тоже позволялось. Такая деятельность требовала столь много бумаг, денег и разрешений, что мне смогли улучшить только невосприимчивость к самым опасным болезням. Животных это касалось тоже, но в меньшей степени, там свобода была побольше и экспериментов было великое множество. Но вот, сейчас средневековье, а перед моими глазами неведомая генномодифицированная зверушка. Хорёк, с большими ушами на которых тот и летает. Странно, не правда ли? Это такой розыгрыш? Меня же уже наверняка поймали, по необычному для детей поведению, и наверняка сумели сопоставить факты. Пришли к выводам, мои надзиратели, что подопытного нужно помучать.

В голову закрадывалась мысль о другом происхождении такого странного животного, но вот, думать, что где-то под боком находится разрытая или вовсе заброшенная урановая шахта очень не хотелось. Радиоактивных мутантов в средние века не хватает. Как же!

Но, давайте отвлечемся от того, как пару лет назад было хорошо и классно, оставим теории о моих наблюдателях и вернёмся к окружению. А было то, столь же типично, как и пейзаж снаружи. Самый обыкновенный. Мать, кое альтернативное название Зенит, что-то резала, чистила и сминала. В общем, как шептал на ушко мне мой недолгий жизненный опыт, готовила. До чего дикость, готовить руками. Если бы не игры, так вообще не знал бы о таком варианте. Второй, чуть справа была служанка, но не как у меня, полуавтоматическая, а целая, живая. Человек в полном составе. Считалось, что для развития человечества и его расширения нужны были войны. Плененные народы становились рабами господ, и те имели полное право на такого человека — раба. К удивлению, моему, служанка с очень даже созвучным именем Лили, не была рабом или как у меня, купленной вещью. Она работала по найму и сейчас уверенно и с полуулыбкой о чем-то ворковала с Зенит. Они готовили в четыре руки.

Что ж, думаю, пора и мне представиться. Зовут меня Сапфир Константин Владимирович. Жил на протяжении длинных двадцати семи лет и умер от несчастного случая. Был красив, спортивен, умён и великолепен, в то же время загадочен и скрытен. Не было барышни, которая не оценила бы мое личико, ведь что там прошлая жизнь, сегодняшняя, наградила ещё более милым лицом, пускай сейчас я всего лишь малыш. По жизни занимался далеко не наукой, пусть со всеми дисциплинами дружил и уверенно держался в пятерке лучших в рейтинге одногодок. Дорога жизни вела меня за ручку, по алее к протоптанной тропинке. Я был уверенным пользователем развлекательных программ. Зарабатывал на жизнь участием, перепродажей и посвящению в роль. Как это говорилось ещё двести лет назад, я был игроком, да Роллплейщиком. Это крепкая и перспективная отрасль, уверенно укреплялась начиная ещё с момента, когда я родился. Всем известная «Великая скука», обошла меня стороной, ведь в то время мне было всего три года, и особо не зацепила. Но зато после, настал рассвет, как вечно знакомый сюжет из игр, где после тьмы идет свет!

Я вновь отвлекся, да? Кхм, прошу прощения. Господа присяжные, не поймите меня превратно, я простой такой человек, держусь за родное до самого конца.

Так вот.

В этой итерации меня обозвали…

— Ай!

Обернувшись на звук, глаза шустро находят его источник.

— Ой, Руди, ты как? Не ушибся?! — Зенит оставила все, выбросив из рук и тут же подорвалась к малышу. За ней украдкой и тихим шагом ступила и Лили. В руки к моей мачехе попало тело одного со мной биологического возраста. Зовут парня Рудэус. Имечко конечно странновато, но как кличка для собаки неплохое, все же окажись вместо Рудэус какой-нибудь Унлихтенштейн, я бы сократил его к Штейн или вообще к Тейн.

— И все равно не заплакал… — очень меткое замечание мисс Лили. Пять баллов за наблюдательность.

Пока мачеха теребонькала голову молчаливого брата, который залез на стул, дабы открыть себе обзор на округу, и который так жалко выдал легкое «Ай», после короткого падения, Зенит не забыла и обо мне. Кинув обеспокоенный взгляд на меня, её голубые глаза метнулись к служанке, которая без слов кивнула и начала подходить ко мне.

— Юный господин, идите сюда, — Лили оказалась куда более сильной женщиной чем могло показаться на первый взгляд. И это не потому что она смогла меня поднять, нет, все дело в твёрдости её рук и плеч, за её формой, словно раньше эти руки и плечи занимались чем-то тяжелым и отнюдь не младенцев таскали.

Ну а пока меня убирали с насиженного места, чтобы я не повторил выкрутас названного брата, Зенит решила потешиться над Рудэусом произнеся типичное заклинание из любой фентези игры.

«Хе-хе, так тебе и надо!» Я не злорадствовал, ну, разве что немного… Все же у меня украли окно и в ближайшие дни это окно будет закрыто от меня непомерным беспокойством служанки. Она не спит и вечно бдит.

А все виноват глупый брат.

Но вот, треснула ветка под напором огня в камине, а в доме воцарилась жесточайшая тишина, под зелёное светошоу.

Лёжа на головушке брата ладонь Зенит окрасилась зеленым и все вокруг, после окончательного слова, что значило «Лечение».

Впервые за год мой рот с парочкой зубов открылся не чтобы в него засунули сосок большой груди, или палец, а, чтобы просто удивиться. Нет, не так. Очуметь!

Что? Кто? Где? Как нормально воспринимать то, что сейчас произошло? Это определенно не двадцать третий век нашей эры. Это явно не средневековье моего мира и это не может быть экспериментом с переносом сознания.

Это магический мир с заклинаниями и огненными шарами?

Глава 2

Разве бывает в мире магия? Вопрос представился мне коварным торговцем неведомых знаний. С ампулами ДНК за пазухой, он говорил противным, шепелявым голосом, но говорил приятные вещи. Столь сладкие как мёд, как топлёный шоколад. Вот он протягивает мне ампулу, не больше спичечного коробка и молвит: «Возьми».

Слово «магия», знакомо мне с рассказов, мифов, игр и фильмов. В большинстве своем, это сверхъестественный дар, с коим рождаешься, реже его можно обрести. Как именно действует магия в этом мире? Это неизвестный пробел в картине сущего.

Знал я одно. Она здесь есть и как-то работает. Моему брату, Рудэусу после той выходки больше не давали и шага к окну ступить. Аж интересно стало, за чем он смотрел, что аж обомлел и упал. Впрочем, парень то, мальчишка смышлёный, пусть говорить или особо мэкать, на подобии меня ещё не собирался. Видимо закрытым он человеком растёт. Я с ним для пущей конспирации, с игрушками подошёл, так он на меня как на дите малое посмотрел! Сам ребёнок! В общем, плюнул я на это неблагодарное дело, ещё в первый год, после истерик и фатальных депрессий. Перерождение — процесс не заурядный, год-другой ощущать тленность всего мироздания, позволяется.

Оказалась вот такая странная ситуация. Я в одном углу что-то творю, он в другом. «Видимо не сошлись характерами младшие Грейраты». Уверен так и подумали родители с Лили. Впрочем, были моменты, когда мы кооперировались и умело поддерживали друг друга, подобно настоящим братьям. Или как там? У меня то братьев никогда не было. Случались такие конфузы, в момент, когда приходилось играть с родителями. Да-да, столь странная концепция как игра с ребенком переросла в полное доминирование этих самых малышей. Как говорили великие: «Это не меня заперли с вами, это вас заперли со мной!»

Но, довольно разглагольствований. Первым шагом в изучении интересующего меня вопроса был этот же первый шаг. Подобного превозмогания в своей жизни, я не ощущал ещё никогда. Встать на ноги в один год и пойти оказалось заданием, справиться с которым способны только гении. Знания прошлого помогали ступать и держать равновесие, но вот сами ноги подводили конкретно. Им не хватало силы, стойкости, мощности! Если брать за основу двигатель, то моя сила равнялась не более чем одной тысячной конских сил. Мне нужно было больше силы!

Все процедуры «пыхтения» были пройдены, чтобы наконец начать свободно передвигаться по дому и не просить старших. В реальности, дети ощущают себя цветком или, что точнее сорняком. Никуда не сдвинуться без посторонней помощи и всем только мешают.

За время, которое понадобилось дабы я окреп и уверенно начал шагать, Руди, он же Рудэус, он же: «Дитятко ещё не понимает, что надевать на голову трусики нельзя», ага, все он понимает! Только вот мне до этого дела особо то и нет. Чем бы он себя не тешил, пока меня не касалось, было все равно.

Поры года менялись стремительнее куска метала выпущенного из рельсотрона. Тогда, я впервые увидел снег. Да-да, вживую, морозную воду мне ещё ни разу не удавалось лицезреть. А когда отчим — Пол, принес домой снег и начал шутливо им бросаться в Зенит и Лили, у меня дыхание перебило! Завораживающие снежинки, правильные геометрические узоры созданной самой природой. Ни один человек не проектировал снежинку, но все они казались такими сложными…

***

Окрепли ноги, а вместе с ними и мои амбиции. Расспросы Зенит на счёт: «А помнишь ту зелёную штуку у тебя из рук? А покажешь? Мам! Ну покажи!» Закончилось ещё одной демонстрацией, поцелуем в лоб и словами: «Какой же ты у меня умничка!»

Ничего нового. Говорила Зенит не особо быстро, но вот запомнить все слова не удалось и со второго раза. Мне желалось повторить подвиг названной матери.

Ехидный взгляд Рудэуса и его дальнейшее уплетание запомнилось мне надолго.

Все дело в том, куда нам повезло зайти. Комната давно была полностью изучена и осмотрена ещё во времена, когда нас на руках таскали. Кроме одного несчастного сундука.

— Откроем-ка, — воодушевленный на открытие нового, Рудэус сжал кулаки беря инициативу в свои руки. С того момента как он, видимо, подобно мне, впервые увидел магию, его молчание дало трещину. Сам малыш начал действовать активнее и умнее. Он явно добивался ровно того же, чего добивался и я. Встать на ноги и пойти.

Очень быстрая метаморфоза. Помню, как он в белье копался, а сейчас подает признаки умного ребёнка, жаждущего покорять вершины знаний магии. Впрочем, сие величие, ваш человек двадцать третьего века, оказался тем же самым, за исключением трусов и всей другой нечисти.

Пока брат возился с сундуком, я ещё несколько обхаживал комнату, обновляя воспоминания. Раньше мне она казалась больше.

— Помощи просить не будешь? — взглянув на мальчика, укутанного в теплое, но темное пальто с меховым воротником, и его потуги открыть сундук я не мог не улыбнуться.

— Я не хочу, чтобы мама, папа и Лили узнали об этом.

Ну ещё бы, от них то ты точно скроешься в их доме…

Эй, подожди, я на себя намекал. Думал, он меня помощи попросит, а оно вот как сложилось. Нелицеприятно знать, как сильно тебя игнорируют. Неужели для его маленькой головы я простой НПС?

Именно в этот момент, на глазах упал тот самый, бахвалившийся своей самостоятельностью парень, впрочем, какой парень, ребенок, разве что смышленее остальных. Помниться на задворках моих воспоминаний пиликает серебряным мерцанием воспоминание. В то, время, я был гейм-тестером новичком. Их задача, как вы знаете, заключалась в тестировании разных механик, вычитка недоработок и багов, связанных с игровым процессом. Это был мой хлеб и кров. Так вот, есть ещё у нас и такая забота, как послерелизное тестирование. Особо актуально для уже вышедших онлайн платформеров. И был в том злополучном, сером дне, момент, когда по доброте своей душевной, и с приятного настроения, было решено помочь кричащему в голосовой чат, писклявому голоску.

Ребёнок, что выбил с родителя его аккаунт на «поиграть». Полное непонимание игры и её механик, зато громкий голос.

Чёрт же меня дёрнул помочь тому несмышленышу, что уродился семь иль восемь лет назад. С того момента как-то так сложилось в моей жизни. Детей я сторонился как крикливых источников проблем и выдирателей нервов. Комок невинности.

Разве не он передо мной?

Так почему он такой… странный? Его увлечения не детские, его поведение отчужденное, его действия извращённые. Будто бы имеют за собой сознание. Словно этот ребенок, мой брат, действует совершенно не из тех причин, из которых делал бы обычный малыш. Что сделал бы обычный ребенок, увидь он что-то сверкающее и красивое? Разве не начал бы расспрашивать? Не начал бы, подобно крикливому игроку просить помощи? Так почему? С какой причины он действует столь… странно.

«Не хочу, чтобы мама, папа и Лили узнали об этом.»

Что это за слова? А ты знаешь ещё кого? За год с небольшим нас так особо и не выносили на улицу. Разве что на крыльце сидели да созерцали пейзаж сельской местности, не затронутой индустриализмом. В сути своей, ему должно известно лишь о родителях и служанке, так почему? Не разумнее будет сказать: «Не хочу, чтобы все узнали об этом.»

Нет, нет. Сказать подобным образом возможно, но ведь не значило бы это, что ему известно ещё об одном человеке, об ещё одних людях? Что за противоречие вселилось в мое сердце?

Почему мальчик, младенец, которому недавно поддались впервые звуки, не считает свою семью единственными людьми в мире, с учётом, что он больше никого не видел? Я не слышал от него вопросов. Я и сам их особо не задавал, но как только ребенок учится сносно говорить он должен познавать, совершать ошибки, спрашивать, ведать.

Но никто. Ни он, ни я. Никто не задавал вопросов, не учился, не познавал новое, не совершал ошибок. Со мной понятно, я уже все знаю, мне не надо спрашивать, что такое нож и для чего он нужен. А что с Рудэусом?

Кто он?

— Непонятные закорючки… — за время серьёзного внутреннего монолога, объект обсуждения достал большую книженцию и даже начал в ней копаться глазами. Уже и диагноз поставил. Шустрый малыш, а малыш ли?

— Дай посмотреть, — отодвинув в сторону Рудэуса, это проделать было проще, чем поднять книгу, до того она была велика.

Отодвинув недовольное дитя, в сторону, глаза вцепились в буквы и словосочетания.

«Нечто подобное…»

— Я могу разобрать, — письменность, схожая тем, что было на родине. О чем говорить, я мог прочитать отдельные слога и некоторые слова в этой книге… правда смысл для меня они несли альтернативный. А я ещё думал, чего это Зенит и Пол говорили на коверканном языке. Я ведь благодаря этому так просто свыкся с новой устной речью. Взгляд метался достаточно хаотично, чтобы со стороны было понятно, мне этот язык непонятен, впрочем, мои губы говорили обратное. Смысл мне дался легче. Много легче. Правда получалась у меня складная белиберда из «собака держала тепло и гоняла собака». В общем, непонятно и явно не соотносилось с картинками магических кругов, которые красиво, но не абсолютно ровно были выведены в книге. Пусть та и была написана от руки, мне казалось тут хотя бы линейка существует.

— Откуда? — с интересом вопросил меня брат, предварительно взяв за плечо и чуть притянув к себе.

— Раньше видел, — мой взгляд не отлучался от книги и букв.

— Что?

— А?

Тут, я взглянул на лицо Рудэуса. Серьёзное и удивленное.

— Ты… тоже переродился?

— Что значит «тоже»?