1. La donna è mobile — «Женщина непостоянна»
(из оперы Верди «Риголетто»)

Всегда несчастен тот,
кто ей поверит,
кто ей доверит
свое неосторожное сердце!

— Я готова быть проданной, — произнесла Адель.

Мужчина приподнял идеально изогнутую бровь, и только тогда Адель осознала, что именно сказала.

Боже мой. Что я только что наговорила?

Она побледнела.

Сейчас же извинись, Адель Виви, немедленно.

Но вопреки мыслям, из уст вырвались спокойные слова:

— Пожалуйста, позвольте мне взять на себя ту роль, о которой вы только что говорили. Продайте меня им. Я стану самой достопочтенной дамой в Сантанаре.

На её ладонях выступил пот, пропитав ткань, которой она полировала обувь.

Она была в отчаянии. И единственный вопрос заключался в том, достигло ли её отчаяние человека, сидевшего перед ней.

Его сине-чёрные волосы казались тёмными, как полуночное море. В них мерцал бирюзовый отблеск, удивительно гармонируя с его резко очерченными, почти скульптурными чертами.

Он устремил на неё пристальный взгляд и поднёс к губам сигару. Дым лениво поднялся вверх, наполняя воздух насыщенным ароматом миндаля и тёмного шоколада.

Он не услышал?

— Я… — начала Адель, но её слова оборвал холодный взгляд мужчины, скользнувший к ней сквозь завесу дыма.

Глаза мужчины сверкали ярким золотом. Благодаря резкости во взгляде они напоминали полуденное солнце.

Его глаза были яркого, пронзительного золотого цвета, напоминавшего солнце в разгар лета. Но этот цвет нисколько не смягчал холод его натуры; казалось, он унаследовал у солнца лишь величие, но не его тепло.

«Он был тем, кого судьба и боги одарили своей величайшей любовью»(1).

Так говорили завистники о Чезаре Буонапарте. Адель мгновенно признала справедливость этих слов.

Герцог Чезаре Буонапарте.

В столь юные годы он уже стал приором Синьории, местного совета. По отцовской линии он происходил из рода Буонапарте, одного из величайших дворянских семейств, а по матери его род восходил к императорской династии Оракении, что за морем.

Его происхождение само по себе превосходило любого в Сантанаре, но судьба и богиня даровали Чезаре Буонапарте не только завидную родословную, но и ослепительную внешность. Он был мужчиной, которого желала каждая дама республики и которому завидовал каждый джентльмен.

Лишь теперь Адель в полной мере осознала дерзость своего поступка. Её грязная одежда, испачканная кремом для обуви, прилипла к влажной от пота коже.

Но даже если бы она могла повернуть время вспять, она снова сделала бы тот же выбор.

— Мне нужна женщина, которая будет притворяться представительницей дома Буонапарте, чтобы я мог продать её дому Делла Валле.

В тот миг, когда она случайно услышала, как он говорил об этом своему другу, Адель поняла: это последний шанс, дарованный ей морской богиней. Она была загнана в угол.

«Авель. Ты же, на самом деле, девчонка?»

Слова старого Нино все еще звенели у нее в ушах. Нино был главарем банды чистильщиков обуви в Форнатье. Любой, кто занимался этим ремеслом в округе, должен был быть под его пятой.

— Умудрилась так долго скрывать это, грязная потаскуха. А насчет немоты — это правда? — говорил он своим жестоким голосом. — Как бы там ни было, советую быть осторожной. Я не из тех, кто делает поблажки женщинам. Когда не сможешь платить за защиту, тебе лучше быть готовой.

Его глаза блестели жадностью, скользя по ее груди.

В конце концов, все вскрылось. То, что Адель не мужчина. И что она вовсе не немая.

Все знали, что у старого Нино были связи с сутенерами, которые обитали в трущобах Киморы.

Адель могла легко представить себе свою судьбу — как ее тащат в этот темный переулок.

Она могла бы избежать этого, если бы принесла деньги за протекцию. Но с тех пор, как ее разоблачили, никто из других чистильщиков обуви даже не думал ей помогать.

Она провела несколько дней, питаясь лишь черным ячменным хлебом. Сегодня и этого не досталось. К тому же деньги все еще не собраны, а завтра наступает срок уплаты.

Когда Адель получила возможность чистить обувь главы дома Буонапарте на площади Сан-Салина, она искренне поблагодарила морскую богиню. А когда девушка поняла, что богиня даровала ей не просто несколько золотых монет, сердце у нее бешено заколотилось.

— Ты же не серьёзно, — воскликнул мужчина, сидевший рядом с главой дома Буонапарте. — Ты и правда собираешься обмануть Делла Валле?

— Я уже ищу подходящую женщину, — ответил герцог. — Только найти кого-нибудь из разорившегося рода не так просто.

— Я знал, что ты сумасшедший, но не думал, что до такой степени.

Даже для Адель план герцога звучал безумно. Но для отчаявшейся чистильщицы обуви, готовой на все, это было похоже на божественное откровение.

Ты справишься.

Как только герцог Чезаре закончил говорить, в голове Адель зазвучал тихий шепот, подбадривающий её.

— Я согласна быть проданной.

Адель поставила свою жизнь на карту.

***

Чезаре прищурился, словно что-то взвешивая. Даже морщинки у его глаз выглядели так, будто были аккуратно нарисованы тончайшей кистью.

Наконец этот поразительно красивый мужчина заговорил.

— Ты девственница?

Золотые глаза лениво моргнули. В этом вопросе Адель не почувствовала ни тени вульгарности. Более того, она сразу поняла его намерение.

— Да, девственница.

— Хм.

Чезаре, который, по-видимому, ожидал, что она отступит, слегка нахмурился, а затем улыбнулся.

— Удивительно слышать, что чистильщица обуви из Форнатье знает, что такое целомудрие.

Хотя его слова могли прозвучать насмешливо, в его голосе не было враждебности.

Адель на мгновение замялась, но все же ответила:

— Думаю, я знаю об этом больше, чем Джакомо.

Чезаре расхохотался. Несмотря на своё благородное происхождение, Джакомо был самым печально известным повесой во всём городе.

Тем самым Адель хотела сказать, что само по себе звание аристократа не делает человека благовоспитанным.

— Справедливо сказано. Пожалуй, я и сам в этом плане не без греха, — весело сказал Чезаре, на его губах по-прежнему играла улыбка.

Адель не могла не признать, что эта улыбка была даже более очаровательной, чем говорили слухи. Глубокие ямочки, идеально подходящие широкой улыбке, теплый взгляд, скрывающий холодность глаз, и маленькая родинка на краю губ, придающая образу немного кокетливости.

Все эти, казалось бы, несочетаемые черты делали его невероятно привлекательным. Неудивительно, что столько женщин вожделели Чезаре Буонапарте.

— Ты слышал, Джуд? Эта чистильщица излагается лучше Лукреции.

Этот великолепный мужчина повернулся к своему другу, сидевшему рядом.

— Дочь Делла Валле заикается только перед тобой, Чезаре, — ответил Джуд.

— Я действительно очень привлекателен. Но это не значит, что она не дурочка, — сказал Чезаре и поднес к губам сигару.

Джуд ухмыльнулся, не веря своим ушам.

— Если бы только леди Лукреция знала, какой ты негодяй.

Джуд Росси.

Адель знала этого мужчину. В газетах его часто упоминали как «друга герцога Чезаре».

Однако тот, кого было так легко недооценить, тоже был наследником одного из знатнейших родов Форнатье — семьи Росси.

Наследник графа Росси, безукоризненно зачесавший назад каштановые волосы без единого выбившегося локона, наконец повернулся к Адель.

— Мисс, вы действительно намерены участвовать в этом обмане?

— Меня зовут Адель Виви. И да, если вы согласитесь принять меня.

В зеленых глазах Джуда Росси мелькнуло удивление.

— Мисс Адель Виви. Чезаре не упомянул об этом, но это будет непростая задача. Я не ставлю под сомнение ваш ум, однако вы понимаете, на что соглашаетесь?

Это было типично для аристократов — высказать все прямо, притворяясь, что они не сомневаются.

Адель на мгновение бросила взгляд на Чезаре. Прелюбодей из дома Буонапарте следил за их разговором, по-прежнему скрывая за своей пугающей холодностью легкую заинтересованность.

Решив, что с Джудом Росси будет легче иметь дело, чем с герцогом Чезаре, Адель заговорила твердым голосом:

— Прежде всего я хотела бы извиниться за то, что подслушала ваш разговор. Позвольте мне повторить детали, чтобы убедиться, что я правильно поняла ситуацию.

— Ха... что ж, пожалуйста.

— Суть дела — в соглашении между домами Буонапарте и Делла Валле, — сказала Адель, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Давным-давно главы этих двух домов дали друг другу обещание. Они договорились, что дочь дома Буонапарте выйдет замуж за сына дома Делла Валле.

— Так и было.

— Однако в их поколении этот брак так и не состоялся, и обещание было закреплено письменно и передано потомкам.

Сноска: 1) Это фраза Макиавелли о Лоренцо Медичи, взятая из его работы «Государь».

Переводчица: Сорри за перезалив. Модеры удалили неактивную ветку, а вместе с ней две мои главы почему-то исчезли.