Мне никогда не нравилось слово «обыватели».

Те, кто живут обычной жизнью... Обыватели.

Не знаю, кто это придумал, но мне не нравится.

И вообще... «Смерть обывателям», «что б все обыватели взорвались» — вот ничего такого от зависти и обиды я не кричал.

И всё потому... Что никогда не понимал, что именно это слово означает.

Живущие обычной жизнью — обыватели.

Ну ясно.

А кто обычной жизнью живёт?

Это что, жить в реальном мире и довольствоваться этим?

Ответ прост.

«Тут всё зависит от человека».

Счастье и успех у всех свои, так и понятие обывателя у каждого отличается.

И всё же.

Так уж повелось, «обыватель» — это тот, у кого много друзей, есть любимый человек, он ходит на барбекю и катается на лыжах, у него хватает подписчиков в социальных сетях... Вот такой вот образ.

Ну а противоположный образ... «Не обыватель», и он презирает «обывателей».

Без шуток.

Любимого человека нет, друзей мало, и «реальной жизнью он не живёт».

Читает книги и мангу.

Смотрит фильмы и аниме.

Наслаждается играми.

И если человек сам считает это нормальным, он прямо эталон «обывателя».

Друзей мало, подружки нет, все увлечения дома... И что до таких людей... «Счастье для женщины — найти хорошего мужа, завести семью, родить ребёнка. А если этого не сделать, женщина несчастна», — как пример, есть вот такое узколобое мышление.

В нашем веке, когда уважается многообразие, как-то неправильно использовать термин «обыватель», ведь он слишком пристрастен. Это слово — стереотип, от него прямо веет желанием избавиться от меньшинств.

А вот деление на мрачных и весёлых вполне ничего.

Не то, чтобы меня это сильно волнует, но так лучше, чем эти «обыватели» и «не обыватели».

Солнечный, жизнерадостный.

Теневой, мрачный.

Хм. Да, довольно просто. Даже звучит лучше. Разделение вполне простое и без намёка на чьё-то превосходство. Конечно с социальной точки зрения жизнерадостные повыше будут, но такого неравенства уже не ощущается.

Мне не нравятся все эти презрения из-за того, что ты живёшь не как все, потому ты не такой, а тут «он хмурый ходит, потому мрачный», вполне себе можно принять...

— ... В общем из всей той хрени вытекает, что Сокити нашёл подружку и слинял на сторону обывателей. Забавно.

— ... Заткнись.

Издевался надо мной мой друг Токия, я недовольно ответил ему и продолжил есть удон.

На следующий день после того, как у меня появилась девушка, во время обеда.

В столовой на втором этаже было полно народа.

И я с Токией сел за стол в углу.

— Я удивлён, что парень вроде тебя нашёл девушку, к тому же из «великой четвёрки». Ты явно получил больше, чем заслушиваешь, — он жевал бутерброд с мясом и говорил. — Сирамори Касуми-семпай... Вот повезло. Красивая, высокая, сиськи большие. Я бы сам с такой встречаться хотел.

— ... Эй.

— Хе-хе. Шучу. Я не какой-то гад, чтобы положить глаз на первую любовь друга.

Я злобно уставился на него, а он и бровью не повёл, лишь улыбнулся.

Симокура Токия.

Мы учимся в одной школе и дружим ещё со средней школы.

Я человек обособленный, и из друзей у меня лишь он. После смены классов, новых друзей я не нашёл, и обедать могу лишь с ним.

Взгляд резкий как у волка и на губах саркастичная улыбка. Высокий и какой-то дикий красавчик.

Высокий, взгляд резкий, лицо симпатичное. Он должен быть жизнерадостным и обывателем одновременно, располагаться на самой вершине касты... Но это всё не про Токию.

Его ни каста, ни сама школа не интересовали.

Он часто прогуливал ещё со средней школы, только и совался во всякие хип-хоп клубы за пределами школы и заигрывал со школьницами постарше. С тех пор, как поступил в страшную школу, только и зависает со взрослыми сестрёнками и студентками.

Он из жизнерадостных, да только из тех, у кого всё это где-то за пределами школы.

Противоположность мрачного типа вроде меня, но на физкультуре и групповых занятиях мы оказались отщепенцами и в итоге вынуждены были действовать в паре, с тех пор ничего не поменялось.

— Тебе и правда эта семпай нравится. Так втюрился, что когда она смотрит, ты смущаешься.

— ... Н-не говори, что я втюрился. Всё обычно... Она просто... М-мне нравится...

— Хе-хе. Да не смущайся ты.

Я говорил Токие, что влюблён в Сирамори-семпай.

Ну, всяких советов я не просил... Просто как-то само в разговоре промелькнуло.

— Ну, хорошо ведь. Конечно обидно, что ты без моей помощи признался, но главное, что результат хороший, так что прощаю.

— ... М?

— Вот как. Застенчивый чудик и придира Сокити набрался храбрости и рассказал о своих чувствах... Вот ведь... Я рад за тебя.

— Нет... П-погоди-ка, — я остановил нахваливавшего меня Токию. — Я не признавался.

— ... А? Не признавался?

— Да.

— Врёшь... То есть это она призналась?

— Тоже нет... Это, сложно объяснить...

Я пересказал, что вчера было.

Она всё узнала.

Предложила пробно встречаться.

И я ответил согласием.

— ... И что это вообще было? — режим хвалителя куда-то делся, и он поражённо посмотрел на меня. — Сокити, ну ты... Позорище. Будто тебе разрешили с ней встречаться.

— ... З-заткнись.

— У мужчин и женщин отправная точка самая важная. Так опозорился с самого начала, вот и будешь дальше под каблуком бегать.

— Сказал же, заткнись, — я вздохнул и одной рукой схватился за голову. — Знаю. Сам в курсе, какой жалкий...

Когда вспоминаю, что вчера было... Умереть хочется.

Почему всё так позорно прошло?

Могло же всё хоть немного лучше быть.

— ... Может она просто поиздевалась надо мной, — с тревогой заговорил я. — Начну вести себя как парень, а она только смеяться будет...

— Тоже может быть. Людей, которым нравится над другими издеваться, везде хватает, — однако Токия продолжил. — Но разве Сирамори-семпай такая?

— Нет.

Думаю, она так не поступит.

Хочу в это верить.

А даже если она просто шутит, пусть это грубо, но она не станет жестоко топтаться по чужим чувствам.

— Ну тогда верь в девушку, которую ты любишь, — он пожал плечами, точно издеваясь. — Пусть и «пробно», для этого тоже симпатия нужна. Потому, как ни удивительно, ты ей похоже тоже нравишься.

— ... Даже не знаю.

Мне этого было не дано знать.

И вообще... Я хочу знать это как никто другой в этом мире.

Что думает Сирамори Касуми о Курое Сокити?..

— ... Я сам до сих пор не верю. Я нравлюсь Сирамори-семпай. Она красивая и популярная... А я ведь самый обычный. Не понимаю, за что она могла меня полюбить.

— Вы же целый год в одном кружке были. Ты целый год выпускал свою «люблю-люблю» ауру, вот она и обратила на тебя внимание.

— Э-это кто «люблю-люблю» ауру выпускает!

— Иначе бы она тебя не раскрыла.

— Ух...

— Когда узнаёшь, что ты кому-то нравишься, этот человек тоже может тебя заинтересовать. Узнала, что скучный тип вроде тебя в неё влюблён, и разглядела в тебе мужчину.

Это... Ну, вполне себе реалистично звучит.

Скорее бы я тоже, узнав, что меня кто-то любит, мог бы проникнуться чувствами. Хотя конечно подобного опыта у меня нет.

Я слегка уверился, а Токия продолжал.

— Не такой ты обычный. Не принижай себя. Когда-то ты был профессиональным...

— ...

— ... Прости.

— ... Нет. Ничего.

Он случайно сказал о том, о чём не стоило, потому извинился, но я покачал головой.

— Я уже не переживаю из-за этого. Потому и ты можешь не переживать за меня, всё в порядке.

Это было в средней школе... В третьем классе.

Если коротко, у меня случилась гипервентиляция. Я хватался за голову или грудь и просто сворачивался на месте.

Но... Уже всё в порядке.

Я двигаюсь вперёд.

Я оглядывался назад и начинал унывать, но всё чаще смотрел вперёд.

— Хм. Тогда ладно. Вообще я немного переживал. В конце средней школы... Я ведь тебя почти не видел, — помрачнев, сказал он. — После того случая ты в среднюю школу почти не ходил, уже не мог поступить в ту школу, которую хотел, и на церемонии поступления у тебя глаза как у мёртвого были... Я даже подумал, всё ли у тебя в порядке. Казалось, что ты сразу школу бросить готов.

— ...

— Но когда подружился с красоткой-семпаем, взбодрился и начал с радостью в школу ходить. Зря переживал.

— ... Я не такой простак.

— Такой. Когда что-то не нравится, ты в отчаяние впадает, а стоило начать встречаться с любимой девушкой, и тут уже счастливее некуда.

— ...

Даже обидно, что ответить совершенно нечего.

Соглашаться было сложно, но Токия ведь был прав.

После одного случая я впал в отчаяние, мне всё опротивело, мои оценки падали и я был готов бросить школу, в которую поступил, то есть шёл по пути саморазрушения... И вот сам не заметил, к чему привёл этот год.

Странно.

Будто меня привело в чувство то, что у меня появилась любимая девушка.

Может я и не таким мрачным был.

Нет, вряд ли. Если уж говорить просто, у меня была глубокая травма.

Например на прошлогоднем культурном фестивале...

— О. Смотри. Помяни чёрта, — Токия указал на вход в столовую.

Там были две красивые третьеклассницы...

— Эй, это ведь... Двое из «великой четвёрки».

— У-о, серьёзно. «Загорелая гяру» и «замужняя».

— Круто. Я их впервые вижу.

В столовой началось волнение. Скорее всего это были первогодки. Они были очень возбуждены, лично увидев тех самых красоток.

Не обращая внимания на завистливые взгляды, они взяли талоны на еду и встали в очередь.

«Великая четвёрка красавиц».

«Загорелая гяру»... Укиё Ан.

Как ясно из прозвища, она загорелая гяру. Светлые волосы и загорелая кожа. На лице много макияжа, и одежду она носит не как велят правила.

Наша школа известна довольно лёгкими правилами. За цвет волос и одежду никто не ругает, если ты не перебарщиваешь.

Из-за такой свободы школа в нашей префектуре довольно популярна. В общем... Для мрачных типов вроде меня это далеко не самый лучший выбор.

Но я отошёл от темы.

Из-за наших правил, у нас здесь много всяких «гяру», учителя их не гоняют.

И вместе с «загорелой гяру» была...

Ещё одна из «великой четвёрки» «замужняя»... Сирамори Касуми.

Они обе красавицы, хотя совсем разные. Одна настоящая гяру, а вторая очень спокойная и аккуратная.

Все в «великой четвёрке» красавицы, обладающие своим особенностями, но при этом отлично ладят и проводят время вместе.

Нет, не так.

Именно потому что они дружат, их и начали называть «великая четвёрка красавиц».

— ... Необычно. Касуми обед забыла, — с интересом произнесла «загорелая гяру» Укиё Ан. Мы были далеко, но говорила она громко, потому получилось расслышать.

— Да вот проспала сегодня немного. Не было времени приготовить.

— Хм. Опять какую-то сложную книгу читала?

— М, ну, что-то вроде. Но иногда можно. Теперь я могу вместе с тобой в столовой пообедать, Ан-тян.

— Хо-хо. Как мило прозвучало. В качестве награды дарую тебе честь угостить меня.

— А-ха-ха. Вот уж не надо.

Похоже они были близки и весело общались. Две красотки весело общаются... Да. Такое зрелище делает немного счастливее.

Пока я думал об этом.

— ... А.

Я встретился глазами с Сирамори-семпай.

Она улыбнулась и помахала мне рукой.

Ничего такого.

Обычное дело.

Она и до этого, когда встречала меня, здоровалась и рукой махала.

А вот я думал: «если неприметный тип вроде меня будет дружен с Сирамори-семпай, на меня точно все будут странно смотреть», но её саму это не волновало, и она вела себя со мной как обычно.

Для неё это обычное дело.

Однако...

— Сокити... Ты чего спрятался?

— П-просто прикрой и всё.

— От чего?

Я спрятался за здоровяком Токией. Сам не знаю, зачем это сделал.

Просто... Не хочу, чтобы меня видели.

Стоит подумать, что эта красавица — моя девушка... Грудь переполняют чувства, а голова пустеет, я просто ничего не могу с собой поделать.

— ... Эй, Сокити, из-за твоего игнора Сирамори-семпай теперь играет в «я не тебе махаю, а жука отгоняю, а что?».

Одни проблемы доставляю.

Ну да.

Она помахала, а я проигнорировал и спрятался.

Эх, чёрт.

Чем я занимаюсь?

Почему так вышло?

— Хи-хи. Всё самое сложное ещё впереди, — саркастично улыбнулся Токия и ткнул меня локтем.

***

Я считал, что встречаться — это что-то невероятное.

Что-то более драматичное и фантастическое.

Я считал это шокирующим и эмоциональное... Прямо как в развлекательных передачах.

В любовных комедиях «начать встречаться», «быть вместе», «стать парой»... Это всё одна цель.

И с достижением этой цели всё заканчивается.

Наступает конец.

Герой и героиня встречаются, случаются разные события, и под конец они вместе, по такому сценарию и проходят любовные комедии. Отношения — цель истории, решающий момент.

Потому и в реальности начать встречаться с кем-то — это важное событие.

А с этой ситуацией... Я справиться не могу.

Не было ни драматического признания, ни шокирующей драмы... Просто пара слов и мы встречаемся, ни голова, ни сердце за таким не поспевают...

— А. Пришёл.

После занятий.

Я открыл дверь кабинета, и Сирамори-семпай уже была внутри.

Она сидела на стуле и читала, и когда увидела меня, закрыла книгу, встала и подошла ко мне.

— Я думала, что ты сегодня не придёшь. Просто... Ты же меня сегодня игнорировал.

— ...

Ух.

Всё же она не забыла то, что в обед было.

— Из-за того, что ты спрятался, я будто никому улыбалась и рукой махала.

— ...

— Эх. Я тебе помахала, а ты проигнорировал, значит я тебе не нравлюсь.

— ... Н-нет, это.

— Хм. Это? — подловив, она смотрела на меня. Близко, очень близко. — Это что?

— ... Прости.

— Мне не извинение нужно, а причина, — явно веселясь, сказала она. А я ничего не мог ответить. — Ты что... Смутился? — сама ответила она. — Понял, что я твоя девушка, и теперь не можешь мне в лицо смотреть?

— ... М.

Угадала.

Но я не могу этого признать.

— Нет... Из-за того, как все посмотрят, переживаю. Парень вроде меня общается с популярной девушкой... Если делать это публично, это столько проблем принесёт.

— Публично. Ты всё такой же застенчивый, Куроя-кун. Никто из-за нас не переживает.

— ... Может и застенчивый, но к тебе приковано слишком много внимания.

Я никого не интересую, а вот она многих интересует.

— Хм. Ну и что. Но это ведь ты смутился и спрятался.

— Н-нет же! Не надо выставлять всё так, как тебе больше нравится!

— Да, да, — она отмахнулась от моего оправдания и вернулась к своему стулу.

Что-то я совсем устал.

Думал, уже привык к её шуточкам за год... Но мы теперь хоть и пробно, но пара, и ощущение такое, будто весь опыт и терпение кто-то сбросил. Я ещё больше обычного смущаюсь... Как же неловко.

Эх. Жалкий я.

Тяжело вздохнув, я тоже сел на стул.

Напротив Сирамори-семпай... Точнее в стороне по диагонали.

— М...

Она насупилась, встала и пересела.

На стул напротив меня.

— ... М.

Я тоже встал и пересел.

Но и она последовала за мной.

Мы так раза три сделали.

— Т-ты чего преследуешь меня?

— А ты чего убегаешь? Почему напротив не садишься?

— ... Сегодня не хочу. И мне решать, где мне сидеть.

— Вот и я сама решаю, где сидеть буду.

Разговаривая, мы трижды сменили места.

— ... Пф. А-ха-ха, — разразилась смехом Сирамори-семпай.

А мне смешно не было.

Я тут и так в отчаянии.

— Знаешь... Мы будто на год в прошлое вернулись. Помнишь? Когда встретились, ты никак не хотел напротив меня садиться.

— Э-это...

Конечно помню.

Я только вступил в кружок и не мог сидеть перед семпаем, всегда садился где-нибудь сбоку.

Причина... Да самая банальная.

Неловко было.

Вот и всё.

Нас только двое, а за столом может более четырёх человек сесть, ну и я не из тех, кто напротив сядет. К тому же семпай красивая... Сесть напротив было невероятно сложным делом.

— Эй, Куроя-кун... Ты понял? — с ностальгией говорила она, поднявшись со стула, она взяла с самой нижней полки доску для реверси. — Причину, почему я предложила тебе поиграть в реверси?

— Причину?..

Впервые сыграли мы где-то через две недели, как встретились. Она принесла игру из дома и предложила поиграть.

С тех пор мы и начали играть.

— Решила показать, в чём ты хороша...

— ... Хе. Вот как ты обо мне думаешь.

— А, нет, это.

— Ну, не без этого.

Значит всё же так.

Тогда что отразилось на её лице?

Чувство вины и потери.

— Мне нравится реверси, но в первую очередь... — она поставила доску с камнями на стол. — ... Я хотела, чтобы ты сел напротив меня, — сказала Сирамори-семпай.

— ... И это причина?

— Да, она самая. Если будем играть, ты хочешь — не хочешь, а сядешь напротив.

В её хитром голосе ложь я не рассышал.

... Наконец сел напротив.

Я вспомнил.

То, что было год назад.

Она предложила сыграть в реверси, я не отказался и сел напротив, и, уставшая ждать девушка, сказала это.

Тогда я не понял суть этих слов... Но вот год спустя до меня дошло.

— И вот мы вернулись в исходное положение, — положив четыре камня, сказала она.

Теперь я уже отказать не мог.

И сел напротив неё.

Неуверенно я поднял голову и посмотрел перед собой... Она подпёрла голову руками и весело смотрела на меня. Похоже ждала, пока я посмотрю.

— Хи-хи. Яхо. Ну как тебе я, когда прямо в лицо смотришь?

— ... М!

А, чёрт.

Что это ещё?

Милая, аж бесит!..

— ... Давай начинать.

— Да, да.

С помощью «камень-ножницы-бумага» мы определили, кто первый ходит.

Я выиграл и положил чёрный камень.

По правилам всегда первыми ходят чёрными, но у нас свои правила, и мы играем каждый своим цветом*.

— Эй, Куроя-кун, — положив камень, заговорила Сирамори-семпай. — Тебе неловко... Встречаться со мной?

— Что?

— Ты стесняешься?

— Ух.

— Тебя это напрягает?

— У... Гха... Ч-что ты говоришь? Ничего я особо...

— Тогда ты точно вёл себя странно.

Это было не удивление, а чистая озадаченность.

— ... Для парня вроде меня найти девушку, — это невероятно серьёзно, такое событие всё переворачивает в моей жизни.

Я довольно мрачный тип. Не завидую жизнерадостным, не проклинаю их, от окружающих хочу лишь тишины и спокойствия... Так я и собирался жить, но всё точно в один миг рухнуло.

И мои взгляды и всё перевернулось и оказалось разрушено.

И всё из-за этой иррациональной игры под названием любовь...

— Хм.

— Семпай, ты похоже к этому спокойно относишься.

— М... Это не так. Я и сама нервничаю и стесняюсь.

Вот как?

А с виду не похоже.

Сирамори-семпай ведёт себя как и всегда... Только веселее и больше надо мной шутит, лишь один я тут паникую и места себе не нахожу.

— С-Сирамори-семпай, — заговорил я.

Решился и сказал.

— Семпай... П-почему ты стала со мной встречаться?

— Хм?

— Нет, просто... Я тебе тоже... Н-нравлюсь?

Я набрался храбрости и задал вопрос... Или скорее выпалил его от беспокойства и страха.

Как бы... Вот же убожество.

Ува. Что я несу?

Парень узнаёт у своей девушки, нравится он ей или нет. Прямо ясно, что переживаю. Вообще не намёка на самоуважение. Чистое ничтожество.

— ... М?

Затаив дыхание, я ждал ответа, а девушка взялась рукой за подбородок и задумалась.

— Не скажу, — ответила она. И хитро улыбнулась.

— Что... П-почему?

— А? Так ведь... — сказала девушка. — Озадаченный Куроя-кун такой милый.

— ... М?!

Чёрт!..

Да что с ней такое?!

— Хи-хи-хи. А, точно. Тогда давай поступим так, — она взглянула на доску.

Мы положили всего по три камня, противостояние только началось.

— Если выиграешь, я тебе скажу.

— П-правда?

— Да, правда.

— ... Хорошо.

В таком случае я решил сосредоточиться на игре.

Я ни за что не проиграю.

— Ура! Победила!

— ... Чёрт!

Так хотелось победить, а в итоге проиграл.

Нельзя было проигрывать, а я взял и продул...

— Хи-хи-хи. Увы, Куроя-кун. Хотя больше было похоже, что ты самоуничтожился.

— Ух...

Причина поражения... В давлении из-за возможности проиграть.

Я слишком переживал и не мог играть в полную силу.

Вообще я играю не хуже Сирамори-семпай. В последнее время даже количество побед стало шесть к четырём в мою пользу. То есть проиграл я потому, что был не собран.

— Что ж. Куроя-кун, время для наказания.

— А... Ч-чего? Впервые слышу.

— Так я и не говорила. Но как иначе могло быть? Не честно ведь, что только для меня были условия в случае поражения.

— Э-это...

— Хи-хи-хи. Чего бы попросить? — полная энтузиазма, она начала думать.

И вот определилась.

— Решила. Куроя-кун, скажи мне «люблю» десять раз.

— А-а?!

— Не можешь?

— К-конечно не могу!

— Это ведь просто. Обычное дело сказать, о чём думаешь.

— О-обычное дело!..

— Не такое уж и серьёзное наказание. Сказать своей девушке «люблю».

— ... Я-я такими словами не разбрасываюсь. Если вот так легко говоришь такое, ценность слов...

— Всё, хватит. Никаких оправданий.

— ... М.

— Постарайся и скажи. Если сделаешь, я тебя награжу.

— Н-наградишь...

Ангел сделал дьявольское предложение, и я уже начал поддаваться.

— ... Х-хорошо, — после десяти секунд изнуряющих раздумий ответил я.

Я глубоко вдохнул и успокоился.

— ... Люблю, — опустив голову, тихим голосом сказал я.

Для меня уже это немалых трудов стоило.

— Не годится. На меня смотри.

А это хуже.

— Л-ладно тебе. Какая разница, куда смотрю...

— Нет, — настаивала Сирамори-семпай.

На губах была улыбка, но взгляд серьёзный, глаза слегка подрагивали от беспокойства.

— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, пока говоришь.

— ...

Выбора у меня не было вообще.

Когда она... Самая любимая на свете девушка просит такое, сложно отказать.

Я поднял голову.

Посмотрел в лицо Сирамори-семпай, и наши взгляды встретились. Хотелось отвести взгляд, но я изо всех сил старался сдерживаться.

— ... Л-люблю, — собрал я свою храбрость и сказал.

Не сводя взгляда.

Смотря прямо на неё.

Девушка смотрела на меня... А я в то же время — на неё.

Наши глаза встретились и были направлены друг на друга.

— Люблю, люблю, люблю.

Всего два слога, но такие особенные.

Пока произносил это слово, казалось, что мой мозг постепенно тает. Ощущение такое, будто с моего сердца слои брони снимают.

— Люблю, люблю, люблю.

После занятий...

В окрашенной закатом комнате мы были совсем одни.

Парень и девушка смотрели друг на друга, и он раз за разом повторял слова любви.

Я уже ничего не понимаю.

Что это вообще, не пойму.

Ощущение такое, будто я сплю.

Звуки и весь пейзаж где-то далеко, в мире будто остались лишь мы вдвоём...

Только стук сердца невероятно громкий, и голос становился всё горячее.

— Люблю, люблю, люблю... С-сказал.

Когда повторил десять раз, голова охладела, и я вернулся в реальность.

— ... Да уж... Просто офигеть, — она прикрыла руками рот, а голос её дрожал. — Ага, прямо жесть... Ты такие постыдные вещи сказал, Куроя-кун.

— Что?! Т-ты же сама велела!

— А-ха-ха. Верно. Ага, спасибо тебе. Прямо повеселил.

Посмеявшись надо мной, Сирамори-семпай встала и убрала реверси назад на полку. После чего взяла свою сумку.

— Ладно, пошли домой, — сказала она.

— А... Э-это, а награда?

— М?

— Я сказал, как полагается, и ты награду обещала...

А... Я разве что-то такое говорила? — услышав это, я впал в отчаяние.

Чёрт, провела. Снова издевалась.

Она ужасна...

Пользуется тем, что вся инициатива у неё, и вертит мной как хочет.

Это... И значит слабость влюблённого.

Унижение того, кто проиграв в любви...

— ... Да не расстраивайся ты так.

Совсем приунывший я продолжал сидеть на стуле, а Сирамори-семпей тихо подошла.

Она приблизилась к моему уху и... Сказала.

— Я тоже тебя очень люблю, Куроя-кун.

— ... М?!

Мозг и сердце мигом закипели.

Сладостный голос, обжигающее дыхание, тепло руки, коснувшейся моего плеча... Всё это имело разрушительную силу, способную убить меня.

Чистый оверкил.

За один миг я стал полностью в её власти.

— Ч-что...

— Хи-хи. Вот твоя награда. Ну как? Понравилось?

— ... М.

— А-ха-ха. Тогда по домам. Я пошла! — сказав, она покинула комнату.

А я... Не мог подняться. Ноги лишились сил. Тело повело вперёд и я завалился на стол.

— ... А-а-а, у-а-а-а... — что-то невнятное вырывалось изо рта.

Нет.

Ничего не понимаю. Не понимаю, что мне делать. Не понимаю, то ли грудь переполняет унижение, то ли счастье.

Её голос, слова, дыхание, всё это никак не покидало моего уха.

— Очень любит...

Она сказала такие простые слова.

Я чуть не умер, пока говорил «люблю», а она так спокойно сказала «очень люблю», и чуть не свела меня с ума.

— Куда мне до неё, чёрт...

***

Сирамори-семпай ездила в школу на поезде, а я на велосипеде.

После дел нашего кружка мы обычно вместе добирались до парковки велосипедов.

Могли начать расходиться слухи, что мы вместе по школе ходим... Но к счастью или нет, ничего такого не говорили.

Скорее всего дело в том, что хоть мы и шли вместе, никто не считал, что мы встречаемся.

«Сирамори-семпай с каким-то парнем идёт... А, это кохай из её кружка. Она просто добрая, вот и дружит с этим мрачным и неприметным типом».

Типа так.

Все считали как-то так.

Ну, я уже привык. Меня не сильно тревожит, кто и что думает. Я никому не интересен, и могу делать всё, что захочу... Вот такие мысли у меня были.

Но если честно, когда мы начали встречаться, весь мой опыт сбросился. Я замечал взгляды вокруг. Хотел вести себя как обычно, но теперь не понимал, как это. А? А как обычный я с Сирамори-семпай ходил? Немного впереди? Слегка позади? Рядом?

— Кстати, — когда добрались до велосипедной площадки, девушка заговорила.

Она не заметила, что я почти упустил её из виду, и слегка сентиментально сказала:

— Куроя-кун, а ты быстро читаешь книги.

— А?.. Чего так внезапно?

— Да нет. Просто подумала. Книги, которые я тебе одалживала, ты всегда очень быстро читал. Обычно уже на следующий день возвращал, и даже впечатлениями делился. И так с тех пор, как мы познакомились...

— ... Ну, одолженную книгу надо ведь прочитать поскорее и вернуть.

— Неужели, — заговорила Сирамори-семпай.

Она посмотрела мне в лицо и ехидно улыбнулась.

— Ты так привлекал моё внимание?

— Что?..

— Считал, что если вернёшь поскорее, то моя симпатия усилится?

— ... Конечно нет. Ты всё неправильно поняла. Я всегда считал, что так правильно. Кто бы ни одалживал книги, я за день читал и возвращал, — вздыхая, сказал я, отстегнув свой велосипед. — Блин, ну да, я застенчивый. И к тебе... Я как бы уже давно испытываю симпатию, но это не значит, что мой мир вращается вокруг тебя...

— ... Вот как, — слегка печально сказала она.

На лице была улыбка, но она больше напоминала усмешку и была окрашена унынием.

— А-ха-ха... Как неловко. Я всё не так поняла.

— Сирамори-семпей...

— А я радовалась. Куроя-кун сразу же читал книги, которые я одалживала. Читал книги, которые понравились мне, и говорил, что они и тебе понравились. Для любителя книг тут ничего особенно радостного нет.

Эти чувства... Я прекрасно понимал.

Я сразу же читал одолженные и рекомендованные книги.

Тут нечему особенно радоваться.

Всё же... Львиную долю книг прочитать не выйдет.

— Ты ведь любишь книги, потому я думала, что ты серьёзный парень... Но я слегка надеялась, что так ты решил сблизиться со мной... И я была бы рада, окажись это правдой... А-ха-ха. Прости, что-то я напридумывала.

— ...

— Ладно… Я домой. Пока.

— П-подожди!

Я видел, что она собирается уходить, готовая расплакаться, и тут же позвал её.

Сирамори-семпай остановилась, но поворачиваться ко мне не стала.

— П-прости... Я соврал. На самом деле... Всё так, как ты сказала, — я выдавливал слова ей в спину. — Нет у меня... Таких принципов. Да и друзей у меня немного, никто мне книг не одалживает... Я читал так быстро, потому что ты мне их одалживала... Они были для меня приоритетнее других... Это, как бы... Я только так мог привлечь твоё внимание...

Я мог возвращать книги любимому семпаю.

Парень вроде меня... Рад уже этому.

Было так здорово, что я читал так быстро, как мог... Но и расчёт тут был.

Если прочитаю быстро рекомендованные книги, она обрадуется.

Потому если буду читать быстро, я надеялся, что её симпатия станет сильнее.

Вот такой обходной способ.

Прямо о чувствах я рассказать не мог и бился за любовь на окольных путях...

— Так что это... Ты всё верно сказала, семпай...

— ... Хе, — пока я говорил, она обернулась. — Так и знала.

А на лице её была улыбка.

Такая улыбка, будто она радовалась, что добычу в ловушку заманила.

— Вот как. Всё же ты пытался как мог привлечь моё внимание.

— ... А, что?..

— Хи-хи. Какой же ты милый, Куроя-кун.

— ... М? Т-ты меня провела?

— Ты сам купился. Я лишь слегка печальное лицо состроила.

— Это и значит «провела»!

— Ты сам первый соврал. Мог сразу признаться, но тебе надо было повыделываться.

— ... М!

Она меня сделала.

Всё обман.

И эта её печальная улыбка и неловкие признания.

— Будь осторожен, Куроя-кун. Все женщины мастера обмана. Если тебя так легко провести, тебе ещё расти и расти.

— ... Я-я домой!

Она собиралась тыкнуть пальцем мне в щёку, а я отстранился и сел на велосипед. И поехал поскорее.

Ретировался, пока ещё что-то неприятное не случилось.

А за спиной я слышал заливной смех.

— До завтра, Куроя-кун.

— ... М?! М?!.. Да, до завтра!

Я злился, было обидно, я был унижен, но при этом сказал «до завтра», в любви я совершенно точно был проигравшим.

***

Это случилось год назад.

Она стала ученицей второго года, и с тех пор, как в кружке появился новый член, прошёл месяц...

— А, прости, Сирамори-сан. Я ещё не дочитала.

После занятий в классе.

Девушка одолжила подруге книгу, и вот что ей ответили.

— Вот как. Ничего. Я просто спросила.

А ведь одолжила она её две недели назад...

Не выказывая истинных чувств, она изобразила улыбку.

Вообще... Они не были так уж дружны.

Стали учиться вместе лишь со второго года и заговорили лишь потому, что сидели рядом, и как-то всё пришло к тому, что девушка одолжила книгу. «Нет, мы не настолько близки, чтобы я книги одалживала», — подумала она... Но пусть ей это не нравилось, но девушка решила дать книгу.

И вот... Прошло две недели и тишина.

— Сирамори-сан, правда, прости. У меня в последнее время столько дел.

И правда дел невпроворот. То караоке, то модные кафе, то просто болтает в классе после занятий столько, что даже учителя злятся. Она была в курсе.

Раздражение усиливалось... Но своё отношение девушка не озвучивала.

— Нет, всё хорошо. Читай.

«Не хочешь читать — не надо, верни и всё...» — она скрывала истинные чувства и говорила так, как правильнее всего.

Если разозлится из-за книжки, только разрушит всю атмосферу вокруг.

Умение общаться.

Это очень важное умение среди людей, но у меня этот навык развит лучше, чем у остальных. Я не хвастаюсь, мнение вполне объективное.

Общительность.

Умение читать атмосферу.

Доброжелательность.

Мне всегда говорили про это, и я сама начала так считать.

Я могла расположить к себе любого с первой встречи, мы становились дружны сразу же. Возможно из-за того, что я всегда была высокой и казалась взрослой, ко мне с начальной школы относились как к «сестрёнке, на которую можно положиться».

Когда общалась, я давала нужные людям ответы, угадывала, что они хотят услышать. Типа: «А, он не хочет, чтобы я решила его проблемы, а просто посочувствовала».

Потому... Я читала атмосферу.

Была доброжелательна.

Не поднимала лишнего волнения.

Заняла место доброжелательно улыбающегося персонажа.

Если давать нужные ответы в зависимости от ситуации, всё пройдёт гладко, и отношение ко мне улучшится.

Для меня стало обычным делом читать атмосферу... И я играла ту роль, которая от меня требовалась. Показывала нужную «себя» и отвечала так, как требовала ситуация.

В принципе... Это не было неприятно.

Я радовалась, когда мне все улыбались, и портить атмосферу я не собиралась. Я радовалась, когда у меня есть близкие друзья, а тем, кто мне не был слишком близок, я улыбалась обыденно.

Я не считала чем-то плохим играть «себя», которую будут любить.

Просто.

Иногда... Я ощущаю такую раздражающую пустоту.

Я стараюсь читать атмосферу, играю роль, которую от меня ходят, я будто считаю, что должна: «А. Вот здесь Сирамори Касуми должна по сценарию сказать что-то комичное, чтобы развеселить всех»... И вот так постоянно, и я начинаю ощущать давящее одиночество.

Иногда я очень из-за этого устаю.

Вместо того, чтобы читать атмосферу, хочется одной почитать книгу...

— ... А Касуми-тян.

Я прошла через дверь и шла по коридору, когда меня окликнула знакомая.

— Миттян. Что случилось?

В том году мы были в одном классе. Она общалась с другой группой, потому мы почти не веселились вместе, но ладили неплохо.

— Касуми-тян, у тебя сегодня есть планы?

— Это, сегодня я хотела сразу же вернуться домой и почитать книгу.

— Вот и отлично. Пошли вместе в караоке?

— ...

— Я с девочками из класса иду, но там почти нет моих подруг... Вот я и подумала, что было бы неплохо пригласить тебя. Тебя ведь незнакомцы не смущают?

— ...

А?

Я ведь сказала, что у меня дела. Я собираюсь домой, чтобы почитать книгу, это очень важно, но. Похоже надо было об этом яснее говорить.

Почему все считают, что раз ты читаешь книгу, значит свободен?

Эх...

Но похоже ничего не поделаешь.

Чтение книг и манги большинство считает простым убийством времени, и те, кто выкраивают для этого время — существа непостижимые.

В этом мире... Когда тебя приглашают, не стоит отказываться, используя как причину «я сегодня хочу почитать книгу». Даже если ты серьёзно, почти наверняка подумают: «А? Почему выбрала такую глупую причину? Не хочешь, так говори прямо».

Возможность читать когда и где угодно превратилась в чтение при обстоятельствах. «Почитать можно когда угодно, так что давай не сейчас», — так все считали.

Нет, но я ведь хочу сегодня почитать.

Книги тоже интересно читать.

— Вот и хорошо. Раз ты идёшь, то и мне легче, — Миттян с облегчением улыбнулась.

Похоже мне уже не отказаться. Ничего не поделаешь. Наверное это мне придётся подстроиться. Всё же неправильно книги ставить превыше друзей.

Я прочитала атмосферу, улыбнулась и уже собралась согласиться...

— ... Сирамори-семпай, — ко мне обратились.

Я обернулась и увидела кохая, моего заместителя в литературном кружке... Курою Сокити-куна.

— Прости, что прерываю. Можно тебя?

— Куроя-кун, что такое?

— Просто... Йокомидзо-сенсей зовёт тебя по поводу кружка.

Йокомидзо-сенсей — наш куратор. Хотя это громко сказано, должность номинальная, потому учитель появляется только по каким-то делам.

— Меня попросили тебя привести, ты сможешь подойти?

— А. Вот как. Спасибо, — я поблагодарила его, повернулась к Миттян и свела руки. — Прости, Миттян. Похоже у меня дела.

— А... Ну да. Хорошо. Тогда позову в следующий раз.

— Ага, увидимся.

Мы попрощались, Миттян помахала и ушла.

— ... И всё же необычно. Йокомидзо-сенсей зовёт меня. Эй, Куроя-кун. Тебе не сказали, что случилось?

После моего вопроса он отвёл взгляд.

И почесал голову.

— ... Прости, я соврал, — смущённо ответил он.

— А... А? С-соврал?

— Да. Соврал. Тебя не звали.

— П-почему ты соврал?..

— Просто... Подумал, что ты не хочешь в караоке.

— ...

Я была поражена и лишилась дара речи.

— Прости. Я услышал ваш разговор.

— ... У меня это на лице было? Что я не хочу идти?

— Нет, ты выглядела весёлой... Просто, — говорил он. — Меня бесит, что все считают тебя свободным потому, что ты хочешь почитать книгу.

— ...

— Читаешь ты не потому, что свободен, а потому что хочешь. Конечно и поэтому тоже... Но как-то меня злит, когда все говорят «ну ты же в любое время можешь почитать». Могли бы хоть говорить: «Понимаю, что у тебя дела, но мог бы пойти со мной»...

— ...

— ... Нет, ну... Прости, что влез. Если ты хочешь в караоке, то никаких проблем...

— ... Нет.

Видать из-за того, что я молчала, он начал извиняться, но я покачала головой.

— Как ты и сказал, я не хотела идти.

— ... Тогда ладно, — Куроя-кун вздохнул с облегчением.

— Как-то мне неловко перед Миттян. Будто я её обманула.

— Это... Прости.

— А-ха-ха. Точно, стоит про себя извиниться, — я улыбнулась, видя озадаченного парня.

— Это... А. Точно. Сирамори-семпай, вот.

Какое-то время он молчал, точно искал тему для разговора, а потом залез в сумку и вытащил книгу.

Её я ему одолжила.

И сделала это вчера после занятий.

— Прочитал, возвращаю.

— А? У-уже прочитал?

В этой книге было около пятисот страниц.

Я думала, что у него неделя уйдёт, а он на следующий день вернул.

— Ничего себе, Куроя-кун. Быстро ты читаешь.

— ... Да не особо, — обронил он. — Я стараюсь возвращать одолженные книги побыстрее.

***

Вспоминая то, что было в том году, я смотрела на отдаляющуюся спину парня на велосипеде.

— ... Хи-хи, — я улыбнулась.

Вот как.

Всё же он читал книги быстро, потому что их давала я.

Всё это время он думал обо мне.

Но скрывал смущение и говорил, что у него правило читать одолженные книги побыстрее.

Глуповато он смотрелся, стараясь выглядеть крутым.

— ...

Я прижала руки к щекам.

Ой. Блин, блин. Улыбка с лица не сходит. Если не буду лицо держать, точно посчитают странной, что я тут лыблюсь.

Специально улыбаться я умею... А вот по-другому плохо получается.

Когда ты очень счастлива, сдержать улыбку довольно непросто.

— ... Только так и получилось привлечь внимание...

Я вспомнила его слова.

Довольно скромные слова...

— ... Ничего ты не понимаешь, Куроя-кун.

Ничего.

Ничего не понимает.

Ты взбудоражил моё сердце и растопил его...

1. ↑У него в фамилии с иероглифом «чёрный», а у неё «белый», вот они и используют свои цвета.