— Да, там всего одно здание, так что не заблудишься, — бросила мать.

Я невольно вздрогнула. Тот особняк на севере стоял у самой границы Чёрного леса — места, о котором в городе ходили дурные легенды. Шептались, будто там обитают призраки, и ни один здравомыслящий человек не осмеливался подходить к тем зарослям. Неужели там и вправду кто-то живет?

— Хорошо. Я уйду прямо сейчас.

Впрочем, какая теперь разница? В этом доме не осталось никого, кому я была бы нужна.

— Мэйбел, постой! Куда ты собралась? — отец попытался окликнуть меня, в его голосе промелькнуло подобие тревоги, но я лишь медленно обернулась.

— Она идёт искать своего настоящего папашу, так что не смей её держать! — отрезала Айра, преграждая ему путь.

Отец всё ещё порывался остановить меня, но мать вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Так даже лучше! Мне осточертело тратить силы на её обучение. Я едва не сошла с ума от раздражения, пытаясь вбить хоть что-то в её пустую голову!

— Айра, побойся бога...

— А ты? Ты ведь держишь её только из-за денег! Не делай вид, будто тебе не всё равно.

— О чём ты говоришь при ребенке?!

— Да тебя же самого воротит от одного упоминания об этом «молодом господине»! Если бы он не платил, ты бы первый вышвырнул девчонку на улицу!

Я зажмурилась, стараясь заглушить их крики. Эти двое никогда не были моими родителями. С самого начала.

Когда я вышла за порог, колючий осенний ветер заставил меня съёжиться. Но, как ни странно, этот пронизывающий холод казался ласковее и теплее, чем все годы, проведённые в стенах поместья Сикламен.

Шаг за шагом я уходила прочь, думая лишь об одном: о северном особняке и о человеке, который был моим настоящим отцом. Даже если я окажусь там такой же ненужной и ненавидимой, там всё равно будет лучше, чем здесь.

Глава 2 - Добро пожаловать, Мэйбел!

Северным особняком называли поместье, стоявшее вплотную к Чёрному лесу. В отличие от богатого и шумного квартала, где возвышался дом Сикламен, здесь царила зловещая тишина. Горожане старались обходить это место стороной.

«Призраки того дома забирают бестолочей», — часто пугали меня злые служанки.

Когда-то я очень боялась, что чудовища придут за мной, ведь я и вправду была бестолочью. И тогда забивалась под одеяло и дрожала до самого утра.

Северный особняк оказался ближе, чем я представляла. Моим детским шагом до него было всего полдня пути.

— Должно быть... я почти на месте? — прошептала я, когда деревья расступились.

Пока я шла, солнце успело скрыться за горизонтом. Последние лучи нырнули за западные горы, и мир вокруг погрузился в вязкие, зловещие сумерки. Тени от корявых ветвей шевелились, словно подолы чьих-то чёрных платьев, заставляя меня вздрагивать от каждого шороха. Лес, скованный непроглядной тьмой, пугал до дрожи, но даже он не шёл ни в какое сравнение с «домом», который я оставила позади.

«Бестолочь! Никчёмная девка!»

Ледяные взгляды, пронзавшие меня в поместье Сикламен, были куда больнее лесного холода. Слова и поступки тех, кого я считала семьёй, ранили глубже любых клыков лесных чудовищ.

Я миновала чащу и вышла к высокой ограде. Кованые прутья решетки уходили высоко в небо. Казалось, через такой забор не перебраться ни одному живому существу.

— Какая высокая изгородь...

Стоя перед массивными воротами, я почувствовала, как остатки моей храбрости стремительно тают. Вблизи особняк выглядел ещё более мрачным и таинственным, и я невольно сжалась, ощущая себя совсем крошечной.

Но отступать было некуда. У меня больше не было дома.

Сглотнув вязкий ком в горле, я протянула руку.

Тук. Тук.

Тяжелое кольцо ударилось о створку, и глухой звук эхом разнёсся по всей округе, словно удар колокола. Прошло совсем немного времени, прежде чем ворота бесшумно отворились. Я была поражена тем, как плавно и легко двигалась эта исполинская конструкция.

— Кто вы? — раздался спокойный, размеренный голос.

Я растерянно моргнула. Передо мной стоял мужчина средних лет. Судя по проседи в волосах и аккуратным бровям, он был чуть моложе главного дворецкого Сикламенов.

Хозяин? Или слуга?

Я снова сглотнула.

— Ах... я...

Нужно было сказать всего одну фразу: «Я ищу хозяина этого дома». Но губы словно онемели. А что, если он скажет, что не знает меня? Что, если он ответит, что такого человека здесь нет? Куда мне тогда идти?

Эти мысли, словно ядовитые насекомые, начали подтачивать мою решимость. Я задрожала, инстинктивно пытаясь стать как можно незаметнее.

Пожилой господин слегка наклонил голову, изучая меня. В его пристальном взгляде невозможно было что-либо прочесть.

«Уж лучше бы он смотрел на меня с холодной яростью, как мать или отец», — пронеслась отчаянная мысль. К такой реакции я привыкла, её я умела распознавать. А эта вежливая неизвестность пугала: вдруг он сейчас просто захлопнет дверь и прогонит меня прочь?

— О, у нас гостья, — неожиданно произнёс он, развеяв мои страхи. — Не желаете ли войти? На улице довольно зябко.

Я вздрогнула и недоверчиво посмотрела на него. Мне ведь не послышалось? Он действительно пригласил меня внутрь?

Ночь и вправду была холодной. Начало весны ещё не успело прогнать зимнюю стужу, а в этом лесу, так далеко от городских огней, кое-где всё ещё лежал снег.

Я колебалась, переминаясь с ноги на ногу, но под мягким, подбадривающим взглядом старика всё же переступила порог.

— Зимы в Иноссене славятся своей суровостью, — заметил он, ведя меня за собой. — Дорога не была слишком утомительной?

Иноссен. Я замялась, услышав название этих земель, но так и не нашла в себе сил ответить. Я лишь украдкой поглядывала на своего провожатого, а затем мой взгляд скользнул ниже — к его руке.

В ней он сжимал небольшой масляный фонарь. С виду он казался самым обычным, работающим на животном жире, но я сразу всё поняла.

«Это же...»

Магический светильник. Я чувствовала едва уловимые колебания маны, исходящие от фитиля. Внутри определенно был заключён магический кристалл.

Старик продолжал вежливо расспрашивать меня — как я сюда добралась, не нужно ли мне одеяло, — но я не могла оторвать глаз от лампы. Магический камень, сиявший внутри, был невероятного, невиданного мною прежде размера.

«Эй, сестра. У тебя ведь нет такой штуки? Хи-хи. Ну конечно, ты же бестолочь».

Голос Клоделя зазвучал в памяти. Он, признанный гений, обожал хвастаться своими игрушками, и я знала: даже крошечный осколок магического кристалла стоил астрономических денег. А этот фонарь... один он стоил целого состояния.

Пока я завороженно смотрела на свет, старик внезапно остановился. Я не сразу сообразила, что мы уже пришли.

— Мы на месте. Тут приёмная.

Дверь распахнулась, и моему взору предстала просторная зала, залитая призрачным серебром лунного света.

Обычно в таких залах зажигают магические лампы или тяжёлые люстры, чтобы залить всё ярким светом, но здесь в этом не было нужды. Приёмная и без того была видна как на ладони, залитая мягким серебром.

Я присмотрелась к окнам. Кажется, на рамах были установлены особые накопители, притягивающие лунное сияние. Судя по едва заметным всполохам маны, это были сложнейшие артефакты.

Пожилой господин, заметив, с каким любопытством я разглядываю устройство, мягко направил меня к креслу. Я опустилась на него и едва не вскрикнула от удивления — софа была невероятно мягкой, словно я провалилась в пушистое облако.

— Вам нравится? — спросил он.

— А?.. Да! — я спохватилась, осознав, что слишком явно глазею по сторонам, и поспешно выпрямилась.

— Вы можете осмотреться, если желаете. А я пока принесу чаю. Есть ли какой-то сорт, который вы не любите?

— О... нет, мне всё равно.

На самом деле, в доме Сикламен мне доводилось пить чай считаные разы, и то — если оставалось в чайнике после Клоделя. Я хотела было сказать об этом, но слова застряли в горле. Старик понимающе улыбнулся и уже собирался уйти, когда я...

Хвать.

Сама не зная зачем, я вцепилась в край его ливреи.

— Ах... — я тут же отдернула руку, испугавшись собственной дерзости. Я прекрасно знала, насколько это грубо и непозволительно для леди. — Простите... Простите меня, пожалуйста!

Мои ладони задрожали, я не знала, куда их спрятать.

— Вам что-то нужно? — старик замер, внимательно глядя на меня.

Я судорожно замотала годовой. Я схватила его неосознанно, но не потому, что мне что-то было нужно. Просто внутри рос вопрос, который не давал дышать.

— Скажите... мне правда можно здесь находиться?

— Простите? — переспросил он, будто не расслышав.

Он не ругал меня, не насмехался, но я всё равно по привычке втянула голову в плечи, прячась, словно черепаха в панцирь.

— Меня ведь... должны были прогнать. А вы... предложили чай... Это очень странно.

Я шла сюда наобум, готовая к тому, что меня даже на порог не пустят. То, с каким спокойствием меня приняли, пугало сильнее любого гнева.

Дворецкий посмотрел на меня с нескрываемым изумлением. Он на мгновение задумался, а затем медленно опустился на одно колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Я не знаю, почему вы так решили, — мягко произнес он. — Но вам можно здесь находиться, юная мисс. Вы дома.

Дворецкий, даже опустившись на колено, оставался чуть выше меня. Он смотрел на меня всё тем же нечитаемым, глубоким взглядом, который я так тщетно пыталась разгадать.

— Но разве вы знаете, кто я? — прошептала я, не в силах сдержать любопытство.

— Вы уже доказали, кем являетесь, юная мисс.

— Что?..

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но старик, не проронив больше ни слова, поднялся во весь свой внушительный рост. Вблизи он казался настоящим великаном.

— Боюсь, вам будет скучно дожидаться чая в одиночестве, — он слегка наклонил голову, коснувшись пальцами подбородка.

Даже в моменты раздумий каждое его движение было исполнено безупречного изящества и достоинства. Спустя мгновение он вынул из кармана белоснежный платок и расправил его на ладони.

— Вам нравятся вещи, которые издают звуки? Дети в нашем поместье их просто обожают.

— Простите?

Вместо ответа он легким движением подбросил платок. К моему величайшему изумлению, на его ладони, которая секунду назад была пуста, возник предмет, которого там точно не могло быть.

Я во все глаза смотрела то на дворецкого, то на его руку, не веря собственному зрению. С самым серьёзным и почтительным видом он вложил эту вещь в мои руки.

— Пожалуйста, поиграйте с этим, пока я не вернусь.

Я застыла, тупо глядя на свою руку. Поиграть? С этим?!

В моей ладони лежала погремушка. Самая настоящая детская погремушка, какую Клодель оставил в корзине для игрушек ещё в два... ну, от силы в три года.

Она была отлита из чистого золота и ослепительно сверкала в лунном свете. Стоило мне случайно повернуть золотистый шар, как изнутри полилась нежная, кристально чистая мелодия. Это была колыбельная. Я почувствовала едва уловимую вибрацию маны и невольно охнула.

Это был магический артефакт. Настоящий магический инструмент!

Я не могла скрыть потрясения. Создание любого артефакта требовало колоссальных затрат и мастерства. Кому вообще могла прийти в голову безумная идея — превратить обычную погремушку в магическое устройство?