После полудня.

— Отлично. Готово!

Я закончил рисовать черновик для публикации и встал в крутую позу.

Работа продвигалась хорошо. В прошлый раз у меня часто пропадал запал, но не в этот раз. Я был рад тому, что сенсей меня похвалила, и моя мотивация взлетела до небес.

Теперь и эту версию хочу дать почитать. Чтобы сенсей похвалила меня... Именно эти мысли поддерживали меня, и я без перерывов продолжал рисовать, так что закончил на три дня раньше.

Так я точно к крайнему сроку успею. Из-за того, что увлёкся, почти не веселился с Сииной-сенсей, и теперь хотелось отвлечься и предложить поиграть ей в игры.

Решившись, я пошёл в гостиную. И там на столе сенсей разложила листовки.

— Что смотрите?

— М? А, массажные кресла.

— Надо же. Вы тоже такое хотите?

— В каком смысле?

— У вас просто невероятная сила восстановления. Я подумал, что вы и без массажа быстро восстановитесь.

— Я кто, монстр?

— А, простите. Я похвалить пытался...

— М, вот как. Тогда принимаю похвалу. В благодарность дай поцеловать.

Чмок, она поцеловала меня в губы. С того похода в игровой центр девушка и правда стала целовать меня каждый день. Не по взрослому, но всё же в губы.

После поцелуя она продолжила.

— Вообще ты прав, в своей силе восстановления я уверена. Но я тоже человек и устаю. Раньше я в общественной бане отдыхала, но мне не хочется расставаться с Кадзуки. Вот я и не хожу.

— Тогда пойдёмте вместе?

— Ты войдёшь в женскую баню?

— Не войду.

Что она с таким серьёзным лицом спрашивает?

— Тогда отказываюсь. Если бы ты со мной пошёл, я бы согласилась, а так выходит, что мы раздельно идём.

— Немного можете и потерпеть... А, точно. Может тогда в массажный салон сходить? Там мужчины и женщины рядом.

— То же, что и с парикмахерскими, неспокойно мне, когда меня незнакомые люди трогают. Вот я и подумала массажное кресло купить...

— Дороговатые.

— Угу. Чем больше функций, тем выше цена. Мне многофункциональное ни к чему, но если брать с малым набором, то можно и ручной массажер взять.

— А таким получится всё тело помассировать?

— Это сложно. Но хоть со всем телом и не выйдет, по крайней мере проблемными областями заняться можно. Плечами например, — правой рукой она потёрла левое плечо и вздохнула. — Они медленнее всего проходят. Только подумаю, что прошли, и снова затекают... Может это происки духа какого-нибудь...

Сама сказала, сама напугалась и побледнела.

Уверен, что не в этом дело. Плечи из-за большой груди затекают. Так я думал, но не сказал. Стыдно как-то.

— И когда голову мою, ощущению такое, будто на меня смотрят... Может стоит попробовать как-нибудь духов изгнать...

Нет. Когда она взгляд ощущает, это я смотрю.

Ну а что я могу. Когда она голову моет, у неё грудь раскачивается. Глаза так и манит.

— Вы слишком себя накручиваете. Это не духи, а простая усталость. Если так плохо, давайте я вам массаж сделаю, вы и взбодритесь.

Глаза сенсея засияли.

— П-правда? Сделаешь мне массаж?!

— Ч-чему вы так удивляетесь?

— Конечно я удивлена. У меня же внезапно мечта сбылась.

— Мечта?

— Я с детства мечтала, чтобы милый братишка сделал мне массаж.

Скромная мечта...

— Так почему не попросили? Я бы сделал.

— Я была близка, чтобы поддаться искушению, но терпела. Ждала, пока ты по своей воле предложишь. Так приятнее ощущать твою заботу о старшей сестре. Решено. Когда я стану директором, этот день в школе будет выходным днём массажа.

— И без лишнего праздника в школе каникулы. Давайте я уже вам плечи помассирую.

Она кивнула и подставила плечи.

А я положил на них руки.

Надавил большими пальцами.

— Ах...

— ?!

Что это за голос был?! Это сенсей?! Обычно такая серьёзная, а тут такой развратный голос...

Возбуждённый я продолжил делать массаж.

Жамк. Жамк.

— А, ах...

Жамк-жамк.

— Ах, м...

Жамк-жамк-жамк.

— Ах, м, м-м, ах.

Это точно просто массаж? Я же просто массаж делаю?!

— Ч-что такое? Ты уже закончил? — она посмотрела на меня глазами полными желаний, и моё сердце забилось быстрее.

Но... Хоть она и издаёт развратные звуки, я ничего такого не делаю. Не буду ни о чём таком думать и продолжу массажировать!

— Л-ладно, ещё немного.

— Спасибо. Теперь давай ключицы, — сказала она и улеглась... Ключицы?

— П-почему ключицы? Плечи ведь...

— Ключицы на плечи влияют. Вот здесь кончиками пальцев круги описывай.

Она указала чуть ниже ключиц.

То ещё место выбрала!

Но это массаж! Тут нет ничего развратного!

— Х-хорошо.

Я сглотнул слюну, я присел на её живот. На ней был открытый топ, потому ложбинку было прекрасно видно. Стараясь не смотреть на неё, я водил пальцами чуть ниже ключиц.

— Ах, ах... К-как приятно... — сенсей снова стала издавать развратные звуки.

Будто я что-то непристойное делаю!

Я ведь хорошо поступаю, ничего неправильного не делаю!

— Э-это... Ваш голос...

— Голос? А, прости. Я случайно, просто слишком приятно. Буду терпеть и стараться не шуметь...

— Н-нет, терперь не обязательно... Но мой массаж и правда настолько приятный?

— У меня от него голова немеет. Где ты этому научился?

— Я не учился, просто бабушке массаж делал.

— Надо же. Она наверняка была рада, когда милый внук делал ей массаж.

Сенсей права. Бабушке массаж нравился, и когда я спрашивал, чего она хочет на день рождения, она отвечала, что массаж.

В последний раз я делал его пять месяцев назад. Сейчас лето, может стоит к ней съездить?..

Пока я думал об этом, зашумел телефон. Я посмотрел на экран, это как раз звонила бабушка.

— Стоило вспомнить, и бабушка позвонила.

— Массаж откладывается?

— Подождите, пока я поговорю.

Бабушка не так поймёт, если эти стоны услышит.

Видя, что сенсей уже не может терпеть, я ответил.

— Алло? Что-то случилось?

«Захотелось голос Кадзуки-тяна услышать. Давно мы не виделись, вот я подумала поговорить. Я тебя не отвлекаю?»

— Нет. Не отвлекаешь. Прости, что заставил беспокоиться. Просто на каникулах был очень занят.

«Ты там жив-здоров? Питаешься хорошо?»

— Питаюсь хорошо, не переживай.

«Вот как. Главное, что у тебя всё хорошо...» — прозвучал одинокий голос. И ещё похоже она волновалась за меня.

В последний раз мы виделись на весенних каникулах, наверное стоит приехать и показать, что со мной всё хорошо.

Отлично, решено. Я приеду к ней в гости.

Манга хорошо продвигается, если денёк выкрою, всё равно успею к сроку.

— Бабушка, я завтра приеду в гости?

«Правда? Во сколько ты будешь?»

— В районе обеда. Пообедаю я сам, а поужинаю у тебя.

«Буду тебя ждать, Кадзуки-тян!» — взволнованно сообщила она и повесила трубку.

— Я завтра поеду в гости к бабушке, сенсей, вы со мной?

Бабушка — мама отца. Конечно она знала, что её сын снова женился. И ей было известно, что у его супруги есть дочь.

Бабушка добрая, она наверняка с радостью её встретит.

— Конечно. Твоя бабушка — моя бабушка. Я хочу с ней познакомиться. А где она живёт? Если недалеко, можно на машине доехать...

— На поезде около часа ехать. Направление показывать тоже непросто. Поедете на поезде?

— Конечно. Мне только в радость путешествие с Кадзуки, — возбуждённо ответила она и попросила продолжить массаж.

***

Час мы тряслись на поезде...

— ... Хо. Вот это природа. Зелени больше, чем я ожидала.

Мы добрались до ближайшей станции к дому бабушки. Как и сказала сенсей, вокруг всё было в зелени. Дорога была зажата зелёными полями, а по ту сторону росли деревья.

Пейзаж совсем не изменился.

— И где дом бабушки?

— Там.

Я указал в сторону леса, и сенсей насупилась:

— Неужели через лес придётся идти?

— Нет, не так далеко.

— Вот как. Тогда ладно!.. М? Но, Кадзуки, я что-то домов перед лесом не вижу.

— Отсюда его не видать. Дом бабушки в лесу.

— В лесу?!

На лице сенсея появилось отвращение. Жуков боится.

Наверняка так и есть. Вчера я спросил: «В деревне полно жуков, вы справитесь?». На что получил ответ: «По мне уже изопод ползал. Будто я после такого жуков бояться буду», — однако она просто храбрилась.

— ... Сенсей, может не пойдёте?

— Я зашла далеко, и теперь не отступлю. И если пойду назад, и какой-нибудь жук выскочит, что мне тогда делать? Если такое случится, пусть лучше ты рядом будешь.

Она приняла решение идти со мной, и мы пошли к дому бабушки.

Под ясным небом мы шли по зелёной дороге и успели вспотеть. Когда добрались до леса, уже могли избегать прямых лучей, но всё ещё было жарко. Мы шли по дороге, на которой были пятнышки солнечного света, пробивавшегося через листву, и тут вышли на открытую поляну.

— Тут дом бабушки?

— Верно.

— Давай быстрее внутрь, — сенсей тут же стала звонить в звонок.

Похоже она ждала в коридоре. Я не слышал шагов, но дверь внезапно открылась.

— Добро пожаловать, Кадзуки-тян! Приехал, наконец! — поприветствовала меня бабушка.

— Я приехал, бабушка. И позволь представить. Это моя сестра...

— Маки, — вежливо заговорила сенсей, удивившись при виде бабушки.

Удивилась она потому, что женщина перед ней не напоминала привычную старушку.

Если говорить одним словом, то она крепкая. Рост около ста семидесяти сантиментов, при этом не сгорбленная и мускулистая.

Из-за того, что ей постоянно приходится двигаться, она очень тренированная, и до сих пор показывает неплохие результаты на соревнованиях бодибилдеров.

— Так ты моя новая внучка... Красавица какая. И я не фамилию, а имя хотела бы услышать.

— Нет. Это не фамилия, меня зовут Маки. Пишется как «рассекающая пляшущих в небе демонов величественная принцесса», — она явно добавила что-то лишнее. Ей похоже хочется при первой встрече выглядеть как можно круче.

— Милое имя под стать внешности. Вот вы и приехали наконец. Проходите. Я холодный сок приготовила.

Бабушка сразу же приняла сенсея. Хотя я знал, что так будет. Бабушка у меня добрая.

— Простите за вторжение.

Мы вошли в дом. Внутри было очень чисто. Переживавшая, что тут будут жуки, следовавшая за мной девушка вздохнула с облегчением. Мы вошли в гостиную, и я увидел то, чего не было раньше.

— Ты массажное кресло купила?

— Тебе массажные кресла интересны, Кадзуки-тян? Если хочешь, можешь воспользоваться?

— Нет. Они сенсею интересны.

— Сенсею?

— Да. Эта девушка не только моя сестра, но и учитель в школе.

— Вот как. Значит ты заботишься о Кадзуки-тяне не только дома, но и в школе. Маки-тян, ты тоже можешь воспользоваться креслом.

— Благодарю за заботу. Но оно мне больше не нужно. У меня есть добрый младший брат, — серьёзно сообщила она. Как-то даже отстранённо. Это ведь первая встреча, потому не мудрено, пока она ещё не привыкла к бабушке.

Сенсей игры взяла, может стоит втроём поиграть. Так и разговориться получится.

— Раз уж такая возможность появилась, может всё же воспользуетесь массажным креслом? Они ведь были вам интересны...

— И правда были. Но твой массаж мне нравится больше. Он не только тело, но и душу исцеляет.

— Слушаю тебя, Химе-тян, и тоже массаж захотелось.

— Тогда я и бабушке сделаю.

— Правда? Буду ждать, — тут она вспомнила и хлопнула в ладоши.- Точно. Сейчас сок принесу, а вы пока отдыхайте, — бабушка покинула гостиную.

Я сел за стол... А сенсей принялась его осматривать.

— Вы что-то уронили?

— Подумала, вдруг тут жуки.

Изучив всё как следует, она села рядом со мной.

— Хм... Впервые за встроенным столом сижу, он довольно неплохой.

— Ногам удобно. Но если честно, в детстве я его боялся. Тут глубоко, я боялся упасть.

— В детстве ты наверняка был милым. Если тут есть альбом с фотографиями, я бы хотела посмотреть...

— Есть.

Когда я ответил, бабушка вернулась. Она поставила апельсиновой сок на стол и села рядом со мной.

Стол ведь широкий, чего они рядом сели? Хотя конечно я не против...

— Это, можно мой альбом посмотреть?

— Хочешь вспомнить счастливые деньки с бабушкой?

— Ну, вроде того.

— Вот как. Кадзуки-тян в детстве бабушку очень любил. Подожди немного. Сейчас принесу, — радостная она вышла из комнаты. И вернулась с коробкой.

В коробке и лежали альбомы.

Сев рядом со мной, она разложила их на столе.

Было много фотографий, где бабушка держим меня маленького на руках.

На всех фотографиях я и бабушка. Смотреть на фотографии мамы было тяжело, потому я испытал облегчение.

Хотя не так уж и радостно было смотреть на эти фото. Всё же воспоминаний о тех временах у меня не было.

Но бабушка и сенсей изучали их с интересом.

— Кадзуки-тян всегда был очень милым.

— Совсем с детства не изменился.

— Он милый и когда спит, и когда бодрствует.

— И когда плачет, он тоже милый.

Нахваливая меня, они переворачивали страницы и перешли к следующему альбому, там мне уже было пять.

— Тут Кадзуки-тян слишком милый, даже можно с девочкой перепутать.

— Такой милый, что хочется в платьице нарядить.

— В ванной Кадзуки-тян тоже милый.

— У него и тогда милый писюн был.

Звучали странные комментарии, но этот был худший.

Бабушка с подозрением насупилась.

Если ничего не сказать, она не так поймёт наши отношения.

— И тогда? Ты так говоришь, будто сейчас его видела? Ты что, моешься с Кадзуки-тяном?

— Когда семья любит друг друга, скорее уж странно не мыться вместе.

Не странно!

— Т-точно!..

Не точно!

— Кадзуки-тян, помоешься сегодня с бабушкой!

— И со мной тоже?

— Кадзуки-тяну будет спокойнее, если он будет мыться с самым любимым человеком.

— Если в качестве условия «самый любимый человек», то мыться он должен со мной.

Спокойнее всего мне одному мыться...

— Может я один помоюсь... — попробовал предложить я.

— Никаких «один»!

— Одному нельзя!

Ну точно.

— Маки-тян, может отступишь?

— Нет. Кадзуки слишком уж милый. Конечно я хочу каждый день мыться с ним.

Они разговорились, даже общаться стали менее официально.

— А что именно в нём милое?

— Всё.

Ну и где тут конкретика!..

Однако бабушка согласно закивала.

— Кадзуки-тян и есть воплощение милоты... Но если выбирать что-то одно, то это его улыбка.

— О! Да ты разбираешься! Детские улыбки милые, но улыбка Кадзуки на порядок выше... От неё в груди всё сжимается, а голова просто соображать перестаёт.

— Да ты и правда разбираешься! У меня тоже от его улыбки всё в груди сжимается и голова едва соображает, как бы не умереть от такого!

— Что?! Я не хочу, чтобы кто-то из-за моей улыбки умер...

— Не переживай. Я с радостью умру от твоей улыбки, Кадзуки-тян.

Будто я могу не переживать!

— Так любишь улыбку Кадзуки, что готова умереть? Похоже мы одинаково любим его.

— Точно. Может не будем спорить, а пойдём в ванную втроём?

— Давай.

Они договорились. Я же понял, что выбора мне никто не давал, потому молчал.

И всё же хорошо, что они нашли общий язык.

— Точно. Ради милого внука я много сладостей накупила. Поедим их все вместе.

— А потом втроём в игры поиграем.

— Я не против, но надо бы до вечера закончить. Сегодня фестиваль. И я хочу как и всегда сопроводить на него Кадзуки-тяна.

— Сопроводить?

— Там очень оживлённо. Чтобы он не потерялся, я буду держать его за руку.

— Тогда и я буду держать его за руку... М. Но так у него обе руки будут заняты. Он не сможет есть.

— Не о чем переживать. Я сама покормлю Кадзуки-тяна.

— Что ты говоришь?! Обязанность делать ему «а» принадлежит сестре!

— О чём ты? Это я должна его кормить!

— Не собираешься сдаваться?

— Нет!

— Тогда решим всё в игре!

— С удовольствием!

Они решили сразиться, и сенсей приготовила игру. И она верила в свою победу.

И всё потому, что выбрала игры, в которые играла со мной... Там где дерутся персонажи.

Она уже привыкла к этой игре, потому верила, что не проиграет.

А вот получившая контроллер бабушка явно нервничала.

— И что с этим делать?

— В бою разберёшься. Это только между мной и бабушкой, так что не вмешивайся, Кадзуки. И никакого второго раза. Кто первый победил, то и прав, — выдавая удобные для неё правила, девушка запускала игру. Сжимая контроллеры, они сели на расстоянии друг от друга.

Сенсей выбрала привычного ей тяжеловеса, а бабушка легковеса... И вот бой начался.

И тут же сенсей ринулась в бой.

— Тей! Хха! Сея! Торя! Та! Дея! М! Что! Что?! М-м! Ух! А! А-а-а-а!

Персонаж остановился.

И тут посыпались нежданные ответные удары, и озадаченная сенсей нажала на паузу.

— А разве останавливать бой не против правил?

— Нет правила, что останавливать бой против правил.

Звучало как жульничество, но бабушка ничего не стала больше возражать.

Может ей ссориться с внучкой не хотелось, а может на гнев уже просто сил не осталось... Даже не знаю, что именно.

— Кстати, бабушка, а ты точно в первый раз играешь в эту игру?

— Вообще ни разу не играла.

— Тогда почему у тебя так хорошо получается?

— Просто смотрела, как играешь ты и разобралась, Маки-тян.

Игра для всех возрастов. В неё могут играть даже те, кто сел впервые.

— И движения совсем не как у пожилой... Бабушка, а сколько тебе лет?

— А на сколько я выгляжу?

После вопроса бабушки сенсей задумалась. Я её понимаю. Сложный вопрос. Можно обидеть, если сказать слишком много, потому лучше дать меньше лет...

— Четырнадцать?

Слишком омолодила!

— Хорошая ты девочка, Маки-тян.

А, она обрадовалась.

— Правильный ответ — шестьдесят восемь.

— Совсем не похоже, что тебе шестьдесят восемь... Ты каким-то спортом занимаешься?

— Бабушка бодибилдер.

— Судя по мышцам и правда похоже. Конечно я не бодибилдер, но тоже в своих мышцах уверена. К тому же я учитель физкультуры. Потому не могу проиграть накаченной бабушке, но...

— Я тоже была учителем физкультуры. И в споре хороша.

— С-соглашусь. Однако рефлексы у меня в норме, а по силе я превосхожу нынешних преподавателей физкультуры... Кстати, а во сколько фестиваль начинается?

— В пять вечера.

— Три часа осталось. Тогда поступим следующим образом... Играем до трёх, если я хоть раз выиграю, победа за мной, ну как?

Она явно давала себе преимущество, но бабушка даже бровью не повела. Судя по этому бою, она была уверена, что победит.

— Не возражаю.

Определившись с правилами, они стали выбирать персонажей. И когда выбрали, начался бой...

Прошло три часа.

И были победитель и проигравший.

Они проводили бой за боем. Движения у бабушки были как у профессионального игрока, и она три часа раскатывала сенсея.

Победа была чистой. Даже дав себе огромное преимущество, сенсей проиграла и не могла пожаловать.

— ... Я проиграла, — опустившись на колени, печально сообщила девушка.

— Уговор есть уговор... «А» Кадзуки-тяну буду делать я...

Слыша печаль в голосе сенсея, бабушка вздохнула.

— Да уж... Будто я могу сказать это, видя внучку такой. По очереди будем его кормить.

У Сиины-сенсей слёзы выступили от такого взрослого предложения.

— Спасибо, бабушка! Позволь потом тебе плечи помассировать за это!

— С радостью. Буду ждать твой массаж.

Слава богу. Всё же они сдружились.

Бабушка добро улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— Раз идём на фестиваль, надо бы приодеться. Я дам тебе свою старую юкату, подожди немного, — сказала она и взяла коробку с альбомами...

— Ай!

Она её выронила. А сама опустилась на колени и взялась за поясницу.

— Бабушка?! Ты в порядке?!

— В-в порядке. Не переживай. Бабушка тренированная.

— Н-но похоже тебе было очень больно. Тебе в больницу надо. Мы с тобой пойдём.

— Кадзуки прав. В таком состоянии ты вести машину не сможешь. Если снова станет больно по пути, ты можешь попасть в аварию. Так что поведу я.

Мы были серьёзны, и бабушка сдалась. Потирая больную поясницу, она радостно посмотрела на нас.

— Я счастлива, что у меня такие заботливые внуки.

Решив всё, мы вышли. И увидев на стоянке небольшой грузовик, сенсей стала выглядеть озадаченной.

— Там механическая коробка передач?

— Верно... Маки-тян, а ты...

— Верно, у меня права на автомат. Знала бы, что так будет, сдавала бы на права без ограничений... Больница далеко?

— В двух километрах.

— Два километра. Тогда никаких проблем. Давай я отнесу на спине.

— Уверена? Ты ведь и так немало двигалась...

— Не о чем волноваться. Я учитель физкультуры, к тому же быстро восстанавливаюсь. Силы как раз восстановились. На спине до больницы я тебя без проблем донесу.

— Ты такая добрая, Маки-тян, — радостно сказала бабушка и забралась на спину сенсея. Через тридцать минут мы добрались до больницы... Там обследовали её больную поясницу и оставили на день для наблюдения.

— Мы придём завтра тебя проведать, так что не сбегай из больницы.

— Я не сделаю ничего, что потревожит моих внуков. Я буду отдыхать, а вы насладитесь фестивалем. Юката в шкафу у меня в комнате.

— Юката... — сенсей скривилась.

Кстати, она не привыкла женственно одеваться.

Бабушка не знала об этом и теперь выглядела печальной.

— Не наденешь мою юкату?

— Я этого не говорила.

— Тогда чего такая недовольная? Неужели потому что сама надеть не сможешь?

— К-конечно нет. Я же взрослая, могу и сама юкату надеть. Я буду носить её с осторожностью.

Она хотела порадовать бабушку. И чтобы защитить честь взрослого сенсей согласилась надеть юкату.

Мы покинули больницу, сенсей надела юкату и мы отправились на фестиваль.

***

Через пятнадцать минут с тех пор, как мы покинули дом бабушки.

Мы добрались до парка, где проходил фестиваль.

В парке, окружённом деревьями, звучала музыка и слонялась толпа.

— Давайте вначале пройдёмся. Посмотрим, какие тут интересные заведения... Вы писаете? — спросил я у присевшей позади меня девушки.

Она подняла голову и с прищуром посмотрела на меня.

— Я взрослая. И не стану писать в таком людном месте.

— П-простите. Просто я подобное видел на необитаемом острове... Но почему вы присели?

— Думаю дальше ползком идти.

— Взрослые на фестивале ползком не ходят.

— Знаю. Но вдруг, если буду нормально идти, все будут на меня смотреть? Пусть уж лучше видят, как я ползаю, чем этот позор.

Похоже она что-то не так понимала.

— Тут нечего стесняться. Вам очень идёт.

На сенсее была белая юката с голубыми ипомеями.

Затянутый пояс подчёркивал её грудь, и из-за того, что волосы были собраны в хвост, был видел ей привлекательный загривок.

Хоть сейчас на плакат фестиваля. Тут нечего стесняться.

— Вопрос не в том, идём мне или нет. Стыдно мне в таких девчачьих вещах.

— Тогда тем более ползком передвигаться не надо. Юкату испортите.

— У. Это нехорошо... Но мне всё равно перед людьми стыдно...

Сложно поверить, что это говорит та, кто в одном белье по острову ходила.

— Ваших знакомых тут нет, можете вести себя как обычно.

— Дело не в знакомых. Мне стыдно просто потому, что на меня смотрят.

Мы возле входа стоим, потому на неё и так уже многие внимание обратили...

— Если переживаете, что другие смотрят на вас, то просто не думайте о них. Считайте их просто тыквами.

— Тыквами... Тыквами, тыквами, тыквами... О, а так и правда легче. Ощущение такое, будто я на поле с тыквами.

Вот это воображение. На лицо сенсея вернулась уверенность.

— Давай и за бабушку тоже повеселимся.

— Да. И купим ей здесь какой-нибудь сувенир.

— Хорошая идея. Так она ещё больше обрадуется. Но я хочу, чтобы и ты повеселился. В первую очередь думай не о выборе подарка, а о веселье. Если тебе что-то приглянется, не стесняйся и говори.

Она и так недавно потратилась, но если заговорю про деньги, она снова разозлится. Так что пусть угощает.

Я поблагодарил её, и мы смешались с толпой и стали осматривать магазины.

— Кадзуки, давай колотый лёд поедим.

Сенсей первая увидела то, что ей приглянулось. Его она очень любила.

Встав в очередь, мы купили колотый лёд. Я со вкусом клубники, а сенсей с дыней.

— Угости меня потом со вкусом клубники.

— Хорошо. А вы позвольте попробовать с дыней.

— Без проблем... В такие моменты здорово иметь брата.

— В каком смысле?

— Если есть родственник, можно и с другим вкусом попробовать. Берёшь разные вкусы и делишься... Ещё одна мечта сбылась.

Ещё одна маленькая мечта как тогда с массажем.

— Давайте есть.

— Эй. Не ешь на ходу. В тыкву врежешься. Давай поедим там, где тыкв нет.

Мы ушли на край парка и стали есть колотый лёд.

— Если быстро съесть, голова заболит.

— Так в этом же и смысл... У, больно...

Сенсей схватилась за голову. Она наслаждалась летним фестивалем. Хотела, чтобы болела голова, потому и ела.

— Это, сенсей... Меняться будем?..

— О, точно, пора бы и твоё попробовать. Вот, это тебе. Открой рот.

Это был непрямой поцелуй... Хотя мы и так каждый день целовались. Чего теперь-то об этом переживать.

Я открыл рот и попробовал. Слабо, но чувствуется вкус дыни.

— Ну как? Вкусно?

— Вкусно. И так знакомо.

— Знакомо? Так ведь на днях мы дыню ели.

— Я в том смысле, что давно не пробовал колотый лёд со вкусом дыни. В начальной школе я часто такой покупал. Мы с друзьями показывали друг другу зелёные языки и играли в чужих.

— Хо. Похоже вам весело было.

— Весело. У меня много хороших воспоминаний о летних каникулах.

— Вот как. Давай и мы в чужих поиграем.

Желая создать со мной хорошие воспоминания, сенсей набила рот мороженным и показала язык.

— Хм. Должен быть полностью зелёный. Начинаем!.. А как кричит чужой?

— Это не так уж и важно...

— Чтобы создать лучшие воспоминания я хочу изобразить идеального чужого.

— Я не знаю, как кричат чужие... Может «Э-а-а-а-а».

— Э-а-а-а-а! — стала пародировать сенсей. Вроде взрослая... Но за старания я её очень уважаю.

Хотя если одноклассники её сейчас увидят, наверняка решат сменить школу.

— М? Ты чего замолчал? Разве не должен с криком убегать? Или не похоже на чужого?

— Нет, вполне похоже, просто... Темно и цвет языка не видно.

— Тогда посвети.

— Это не обязательно...

Если не знать, что тут происходит, кто-то может подумать, что на меня напали, и вызвать полицию.

— Ну же, посвети. Потом останется воспоминание: «Во время летнего фестиваля сестра случайно преобразилась». И «с сестрой было весело играть в чужого».

— Х-хорошо.

Я проверил, чтобы никого поблизости не было, и посветил на сенсея фонариком на телефоне.

— Э-а-а-а-а! — она изобразила чужого. И прямо у неё перед лицом пролетел мотылёк.

— Не-е-е-ет?! Уа?! — закричала она и прикусила язык.

— Вы в порядке?..

— П-пойно... М-мой яфык, фто с ним?..

— Это... А, кровь идёт.

На зелёном языке виднелась кровь.

— На летний фестиваль пришла и язык поранила... Вот не везёт...

— Если будете есть, рану жечь будет... Тут магазины и без еды есть, давайте по ним пройдёмся, — подбодрил я, и она стала выглядеть веселее.

— Давай. Пошли на фестиваль... Хи?!

— Ч-что случилось?!

— Жук! По ноге жук ползёт!

— Снова... Сенсей, вы популярны среди жуков.

— Я такой любви не рада! Убери его быстрее! Я чувствую, как он ползёт... М-мерзость!

— Если знаете, где он, прихлопните через одежду.

— Как же. Я юкату испачкаю! Нельзя на бабушкиной юкате отпечаток насекомого оставлять!

А ведь недавно она ползком передвигаться хотела...

— В-в общем я её задеру, а ты убей!

— Н-не здесь же! Давайте хоть за деревом встанем!

Сенсей схватила меня за руку и потащила за дерево. Выставила передо мной попку и задрала юкату до талии.

На ней не было трусиков.

— А бельё где?!

— Не о белье думай, а о жуке!

— Надо о белье думать, а не о жуке! Почему не надели?!

Если нас кто-то увидит, точно неправильно поймёт!

— Юкату на голое тело носят.

— Это старая байка.

— Хочешь сказать, что я старая?

А, блин. Вообще разницы нет, что я говорю!

Из-за того, что жук поднимался, сенсей дрожала.

— Н-ну же, убей жука!

Она принялась вилять попкой. На неё и уселся комар, а я рефлекторно прихлопнул его.

Шлёп!

— Хи! Т-ты что делаешь?!

— П-простите. Комар сел...

— Кровь есть?

— Вроде ещё не успел выпить.

— Вот как. Тогда ладно... Блин, не боишься, что я на тебя обижусь, если ты меня ударишь вот так? Хоть и понимаю, что ты меня защитить пытаешься... М? Вроде больше никто по мне не ползёт...

— Может свалился от удара. В итоге даже не узнали, кто это был...

— Я и не хотела узнавать. Меня аж трясёт от мысли, что это какой-то жуткий жук был. Но теперь мне легче. Хотя тут и другие жуки есть, так что давай уходить отсюда.

Сенсей поправила одежду и поспешила на площадь. Смотрела там всё кроме еды. Золотых рыбок, йо-йо, катануки, бросание колец...

— Как тебе этот магазинчик?

— Лотерея? Вроде интересно, попробуем?

Сенсей кивнула, и мы подошли.

Похоже тут можно было выиграть фигурки и плюшевые игрушки. Тут был классный динозавр и милый медведь, привлекавшие внимание.

— Что-то приглянулось?

— Цель — тот большой медведь, — сенсей указала на мягкого и милого мишку.

— Надо же. Я думал вам не интересны милые плюшевые игрушки.

— Мне и не интересны. Просто он большой и на нём удары отрабатывать можно.

Я посмотрел на девушку, видевшую в игрушке грушу.

— Н-не надо из него грушу делать. Мне его жалко.

— Не воспринимай шутки всерьёз.

Тогда не врите так правдоподобно!

— Я правда хочу большую плюшевую игрушку.

— И зачем?..

— Подарю бабушке. Она же одна живёт, а так будет с кем общаться.

Там не было механизма, позволяющего ему говорить, но если с ним говорить, вполне можно привязаться. Бабушка наверняка обрадуется.

— Хорошая идея. Кто его выиграть попробует?

— Давай я. После всего что было, удача обязана ко мне вернуться, — сказала она нечто из категории мистики и потратила пятьсот йен на лотерею. После чего показала продавцу лотерею...

— Поздравляю!

Ей вручили большого медведя.

— Вот это да! Если честно, я не был уверен, что вы выиграете!

— А-ага. Я и сама не до конца верила. Но получилось достать... Настало моё время после всех неудач. Или же... Можно сказать, что тут я свою удачу и истратила...

— Это не так, — я попытался приободрить её и посмотрел на медведя... Довольно большой. Где-то с меня ростом.

В небольшом доме будем мешать, но у бабушки просторно. Мишка милый, бабушке наверняка понравится.

— Ладно, пошли вручать.

— А? Мы уже уходим?

— Вдруг в нас врежется человек, который ест на ходу, испачкаем ведь. Хочется вручить его в идеальном состоянии.

И правда в такой толпе можно с кем-нибудь столкнуться. Мы ещё не всё обошли, но я хотел проведать бабушку, потому согласился с сенсеем.

Мы покинули фестиваль и пошли в больницу.

Бам!

Тут прозвучал взрыв. Это запускали фейерверк.

Мы остановились. Стоя на зелёной дороге мы смотрели на фейерверк. Цветастые узоры один за другим украшали вечернее небо.

... Красота.

Вслух я этого не сказал, да и просто не мог это сделать.

Сенсей, смотревшая на фейерверк была очень милой.

Не величественной как в режиме учителя и не неловкой в режиме сестры. А как обычная девушка, смотрящая на фейерверк.

Сенсей и так может выглядеть... Что же делать? Она такая милая. Пусть она учитель и моя сестра, но когда я вижу её такой, начинаю воспринимать как девушку...

— М. Что такое, Кадзуки? У меня к лицу что-то прилипло?

— Н-нет, ничего!

Плохо, плохо! Я засмотрелся на сенсея! Так я в неё влюблюсь!

Она ведь учитель.

Ещё и сестра.

Я не могу её любить!

Так я себе говорил, успокаивая взволнованное сердце, и вот фейерверк подошёл к концу.

Досмотрев его, мы снова пошли в сторону больницы. Когда отдали бабушке медведя, она от радости заплакала.