– Вы…
За его тонкими светлыми волосами, как за оконной рамой, виднелись его серые сощуренные глаза. Он заговорил, не скрывая агрессии.
– Как вы можете говорить такое, еще и с таким лицом?
Я умолкла, повисло неловкое молчание. Неужели я могла пошутить о ее кончине? Возможно. Даже на похоронах я сдерживала рыдания. Виновата ли я? Я уверена, что Эдвард Глостер презирает меня. Он смотрел на меня свысока, как будто я была всего лишь букашкой.
Так было всегда. Эдвард выходил из себя, Кассио смеялся, а Рарэтис помалкивал. Эта троица всегда находились в какой-то странной гармонии, и меня удивляло, как эти трое непохожих друг на друга людей могли уживаться под одной крышей. Я решила, что лучше быть уверенной в том, что он зол на меня, чем в том, что он испытывает сострадание. Те, кто никогда меня не любил, не стоили того, чтобы я рисковала или страдала ради них. Я очень хитрая личность. Я не собираюсь проявлять какие-либо эмоции, пока не стану уверена в том, что это оправдает потраченные мною время и усилия.
Именно поэтому я тайно надеялась, что Кассио Брэхемдорф будет презирать меня. Но даже так, он не из тех, кто может замышлять убийство за моей спиной.
– И что теперь? Я должна расплакаться? Должна, рухнув на пол, залиться слезами, потому что думать обо всем этом просто невыносимо?
Весной я закрыла свое заведение, чтобы попасть на похороны. Поскольку могилы аристократов хорошо охранялись, я, не подходя слишком близко, сорвала лепестки цветов и бросила их. Цветы, которые я купила у флориста, как всегда, были нежны, легки, со сладким ароматом.
– Вы тоже не плакали.
Даже если он и плакал, никто не смог бы этого заметить. Вполне вероятно, что Эдвард Глостер проронил пару слезинок. О Рарэтисе я ничего не могла сказать. Иногда он вел себя совершенно непредсказуемо.
– Вы знаете, жизнь – не сказка. Смерть принцессы еще не означает конец света. Ни рыцарь, ни принц, ни прислуга не могут умереть вместе с ней. Они могут лишь помнить.
И горю есть предел. Каждый был бы шокирован внезапным появлением молодой женщины через месяц после ее смерти, но все бы притворились, что ничего не знают, лишь сплетничая, возмущенные тем, какое это неуважение к усопшим. Между прочим, прошло уже два года с момента ее смерти.
Траур по девушке, не успевшей даже полноценно вступить в общество, должен когда-то закончиться. Офелия, несмотря на свою известность, была всего лишь дочерью семьи аристократов, не успевшей даже вступить в светское общество. Когда Элоди наконец совершит свой светский дебют, каждый, кто в ней заинтересован, сможет подойти к ней.
Кто мы, чтобы судить ее? Светское общество изголодалось по свежим пикантным новостям. В любом случае, особой проблемы бы не возникло, потому что влиятельные люди, поддерживающие Офелию, встали бы на ее сторону. Я, скорее, волновалась о будущем. Семья Маркиза не поддержала бы меня, и того, что я была подругой покойной Офелии, было недостаточно, чтобы оставить меня.
Любопытные могли обратить внимание даже на мое местонахождение в течение этих двух лет. Пошла бы я на бал с Кассио или нет, я все равно стану объектом домыслов и осуждений. Будет непросто остаться незамеченной. В любом случае, я приняла решение. Сомнений быть не может. Я посвятила почти половину своей жизни ее защите. Моё спокойствие сейчас не имело значения.
– То есть, вы говорите, что просто продолжаете помнить?
Его голос звучал сурово и официально.
– Да.
– То есть, все в прошлом, и вы просто помните об этом, и все в порядке?
– Да.
Не знаю, насколько совпадают мое и его представления о «в порядке».
– Вас это не устраивает, не так ли?
Левая щека мужчины дернулась в испуге. Я не смогла удержаться от смешка, увидев обеспокоенное выражение его лица. Тот самый мужчина, который ругал меня за то, что в день похорон я не выказывала горя, теперь вел себя так, будто его задели за живое.
– Я ничего не могу поделать. Я разделяю ваше отвращение к себе.
– Правда?
– Да. Действительно, даже сейчас.
– Непохоже, что вы собираетесь сбежать.
– Сбегают те, в чьей жизни есть то, ради чего можно рискнуть.
Решение сбежать было принято, чтобы предотвратить последующую угрозу и не допустить ухудшения ситуации. Нужно было защищать то, что уже было. Однако, от меня осталась лишь пустая оболочка. Я сбежала из поместья Маркиза, залегла на дно на два года, моя жизнь в бегах была похожа на бесконечную погоню. Мое прошлое мне не принадлежало, и у меня не было причин волноваться о будущем. Я не хотела видеть, как изменилось то, что я любила, ненавидела, чему завидовала и к чему стремилась, с тех пор, как ее не стало. Он постепенно понизил голос:
– Леди Эмилия.
– Да?
– Вы говорите так, будто считаете, что вас не нужно защищать.
И вы абсолютно правы, мистер Кассио Брэхемдорф. Это даже не обсуждается. Я сдержала хмурое выражение, появившееся на моем лице. В его темно-серых глазах что-то сверкнуло. Я отпустила в ответ едкое замечание:
– Я не считаю свою жизнь достаточно ценной.
– Правда? А тот несчастный случай с экипажем? Иногда вы проявляете несказанную храбрость.
– Я делаю все, что в моих силах. Мне бы не понадобились ее письма, если бы они хранились в королевской сокровищнице и не были бы никому переданы.
– Похоже, вы готовы сражаться до победного конца, если только не поступит прямой приказ от короля.
– Мистер Кассио, никто не любит слишком умных.
Я слегка пожала плечами. Очевидно, осознав, что у меня больше нет желания обсуждать эту тему, мужчина отступил на пару шагов от меня и о чем-то задумался.
- Слуги прибудут перед ужином, чтобы помочь вам. Ждите.
- Благодарю.
- Моя тетя и правда может быть иногда сурова, но она никогда не будет донимать приглашенного мною гостя. Не переживайте по этому поводу.
- Если я верно вас поняла, мистер Кассио, с ней будет не так тяжело, как с вами.
- Она не из тех, кто, подобно леди Эмилии, честен настолько, что может даже обесценить заботу окружающих.
Он из тех, кто не отступит ни на йоту. Я просто улыбнулась, ничего не отвечая. Мужчина ухмыльнулся точно так же.
***
После этого Кассио Брэхемдорф ушел, сказав, что его ждут неотложные дела. Я проверила комнату, о которой упоминала горничная. С первого взгляда было видно, что это роскошное место. Казалось, это одна из лучших комнат в этом особняке. Свет закатного солнца струился сквозь открытое окно, окрашивая пространство в ярко-желтый, напоминавший опавшую листву, оттенок. Несмотря на крошечные размеры, туалетный и чайный столики, маленький выдвижной ящик, стол с книжным шкафом и стул – все было исполнено мастерски. Я села на кровать и провела пальцами по одеялу. Я была уверена, что если прилягу, то тотчас усну. Прислуга ничего не сказала, хотя я сидела на кровати в уличной одежде.
– Вас зовут Китти, верно?
– Да, мисс.
Ее глаза загорелись, как будто она ждала, когда я позову ее. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, потому что не видела в ее оранжевых глазах враждебности.
– Вам уютно здесь? Вы не устали? Вам стоит немного поспать перед ужином. Если вы желаете умыться перед этим, ванная готова. Какой цвет вы предпочитаете в одежде?
– Минуточку.
Я подняла руку, сбитая с толку ее речью. Как щенок, которому дали команду «сидеть», Китти сжала свои губы.
– Задавайте вопросы по очереди. Мне очень нравится это место. Если вода готова, я бы хотела принять ванну и отдохнуть. Я не очень избирательна в цветах и оттенках, так что подойдет любой наряд.
- Хорошо.
- Я приму ванну сама. Можете показать мне, где она? Буду признательна, если вы оставите одежду рядом с комнатой.
- Да, мисс. Ванная находится здесь.
Китти продолжала говорить без умолку, пока провожала меня до ванной. Ее глаза сияли в ожидании моей реакции.
– Боже мой. Вы первая женщина, которую принимает в гости наш хозяин.
– Графиня МакГинти все время ворчала на хозяина из-за его проблем в общении с женщинами.
– Я никогда не видела, чтобы хозяин так оживленно беседовал с кем-либо! Тем более, с леди!
У меня начала болеть голова от ее беспрестанной болтовни, так что я только вежливо кивала в ответ на то, что она рассказывала, и молчала. Она из тех общительных и отзывчивых служанок, которые будут полезны тем, кто остался здесь на долгий срок.
Некоторые слуги, работающие на видных аристократов, напускают на себя важности и подвергают сомнению каждое движение хозяев, как бы намекая, что они должны вести себя определенным образом. Она была доброжелательной горничной, которой, как мне казалось, важно все, что я делала, и это очень обнадеживало. Пока Китти шла впереди, я не сводила глаз с ее косичек. Волосы каштанового цвета с рыжеватыми бликами. Ярко-оранжевые глаза. Она улыбнулась, или, по крайней мере, один уголок ее рта приподнялся.
На ум пришла Дороти, племянница Одилии. Она была старше нас с Офелией на два года. У нее поистине щедрая душа. Несмотря на все ее старания, когда мы были детьми, она часто плакала – результат ужасного характера Офелии, и она всегда пыталась вмешаться в наши с Офелией споры. Естественно, мы никогда не чувствовали вину за такие мелочи.
Я подарила Дороти ленточку и повязала на ее запястье. Если бы она попросила, я бы подарила ей драгоценный камень, даже два. Много ли это для меня значило? Боялась ли я, что она узнает, что я ушла? Нет, просто у меня такой способ расставаться. Я знала, что у нее не возникнет сложностей с работой, ведь она служила в доме Маркиза уже много лет. Однако я знала, что ей больше понравится лента, нежели драгоценность.
Когда я, казалось, начала двигаться дальше, я с удивлением обнаружила эту затянувшуюся привязанность. Случайна ли схожесть Китти и Дороти? Мысль о том, что Кассио Брэхемдорф пытался пробудить чувство ностальгии по дому герцога с помощью простой горничной казалась банальной, поэтому я задалась вопросом, не слишком ли остро я на это реагирую? В конце концов мне не нравилось чувствовать, что я повелась на его игру, что, судя по всему, проявлялось в моей чрезмерной обеспокоенности по мелочам.
- Графиня МакГинти, какая она?
- Графиня, она…
- Я полагаю, вам трудно говорить свободно, это ведь ее дом. Я сегодня встречаюсь с ней, и немного переживаю. В какой-то степени, вы можете доверять мне.
Китти прикрыла глаза, ничего не сказав. Казалось, она пытается все хорошенько обдумать, прежде чем начать говорить.
- Что ж, между нами, она невероятно, невероятно придирчивая!
- Правда?
- Может быть, это только потому, что мне не с чем сравнить. То, что она любит, совершенно выходит за рамки моего понимания. На днях ей доставили посылку с подарками. В отличии от свежих, великолепных, красочных цветов, цветочный горшок с двумя соцветиями не был удостоен даже простого ее взгляда. Она пару раз упоминала о цветочном языке… Неужели все аристократы интересуются этим?