Глава 8: Первая любовь
Девятнадцатая в классе А, Икеда Маю. Влюблённая в Хироси со средней школы.
Её мечтой было: «Хочу сблизиться с любимым».
Хироси представлял её доброй, общительной и милой девушкой.
Но Аоки Йоко знала другую Икеду. Она жила по соседству и девушки ходили в одну начальную школу.
— Маю старалась быть активной, но на деле всегда была очень тихой. В выходные мы часто ходили друг другу в гости, но на улице почти не играли. Иногда, сидя под котатсу, я иногда засыпала, а потом замечала: «А, Маю-тян пришла».
После названного условия возвращения на пире было уже не так весело, на тех, чьи цветы цвели, собирались взгляды.
— Что бы ни случилось, я собиралась быть на стороне Маю. Я думала, что должна защитить её. А? Странно? Не наоборот? Как раз нет. В начальной школе это я её защищала. А сама Маю постоянно пряталась у меня за спиной. Соседи меня её сестрой в шутку называли.
Когда я брала интервью, то делала это в частном порядке. Но с Аоки Йоко была и Икеда Маю. Они часто ходили вместе. И даже когда я звонила, они были в одной комнате.
— Йоко-тян, не рассказывай. Стыдно ведь.
В семейном ресторане я и Аоки Йоко пили кофе, и только Икеда заказала шоколадное парфе, ела его ложкой и неуверенно говорила.
Они очень часто соглашались на интервью. Тогда они уже были во втором классе, это было зимой. Вроде отопление было включено не так сильно, но щёки Икеды были все красные.
— А. Но, Маю, хоть ты и не можешь сказать Аоки-куну, когда-нибудь придётся сделать это.
— У.
— В начальной школе Маю очень вытянулась, выше всех остальных... Какой у тебя рост был в шестом классе?
— Сто пятьдесят пять или шесть...
— Из-за роста мальчишки над ней издевались. И не как над девочкой, которая нравится, издеваются, а просто начали замечать разницу полов и их девочка с большой грудью заинтересовала.
— А. Блин, Йоко-тян, прекрати, — Икеда стала мило бить Аоки. А подруга её отпихнула, пусть у них и была разница в телосложении.
— В начальной школе мы постоянно были в одном классе, а в средней нас разделили, так эта дурочка в школу ходить не хотела, видите ли ей мальчики не нравятся.
— А. Да. Я была готова отказаться от того, чтобы ходить в школу.
Икеда перемешала на дне мороженное и хлопья. Аоки открыла рот и привычным движением подруга угостила её.
А когда я рот открыла, на меня с прищуром как на мусор посмотрели.
Икеда считала всех парней врагами. Тот, что издевался, был с ней в одном классе, и девочка впала в меланхолию после начала учёбы. Но пришедший из другой начальной школы мальчик изменил мнение Икеды.
— Ну. Не сказать, что что-то особенное было. Я просто подумала, что и такие бывают. Да и не влюбилась я.
— Но с того времени Маю постоянно болтала с Аоки-куном.
— Не постоянно. Раза два-три в неделю.
— Довольно много.
То, о чём думала Икеда, для Хироси было чем-то обыденным.
В их классе все сдвигали по шесть столов во время обеда. По утрам учитель с учениками распределял места с помощью лотереи. И каждый день сформировывались разные группы.
И однажды Икеда со своим подносом пошла за стол с Хироси.
«Ставь», — сказал Хироси. Он предлагал ей поставить поднос. Но услышавший это хулиган начал издеваться над Икедой: «Поимей*, во пошлятина», «Шлюшка, сисяндра», «Аоки, возьми её».
Икеде с начальной школы было тяжело с мальчиками, она застыла и была готова расплакаться.
Парни в период полового созревания были возбуждены, а Хироси не понимал, что происходит. Он и сам был довольно замкнутым и почти не общался с шумными ребятами.
Потому и не присоединился к издевательствам и сказал Икеде: «Прости, можешь поставить поднос», — он извинился и встал.
И всё.
Это было очень важно.
Мальчишки постоянно пытались потрогать Икеду за грудь, задрать юбку, смотрели, когда она собиралась переодеваться, и постоянно шумели.
Но почему-то.
Во время перерыва он сидел один, писал в тетради и не обращал внимания на весь шум.
Для Икеды, которая избегала парней, Хироси, встречавшийся с ней взглядом и старавшийся сбежать, казался необычным.
— Ну. Тяжело о таком сказать Хиро, да и неправильно это... Я даже обрадовалась, что есть парень слабее меня.
Её заинтересовал парень, имя которого отличалось всего одним иероглифом* от имени её лучшей подруги, и Икеда стала за ним наблюдать.
К промежуточным тестам мальчиков и девочек посадили вперемежку согласно списку. Хироси был в передних рядах у окна. Икеда справа от него.
Во время экзамена парень хихикал, было интересно, в чём дело, девушка посмотрела и увидела, что на обратной стороне листа он рисует мангу.
Икеде нравилась манга, но не для девочек, а для мальчиков, которую покупал её брат. В секцию по баскетболу она вступила под влиянием популярной тогда манги.
По качеству рисунка и сюжету манга парня была куда хуже той, что продавалось. Вначале девушка подумала: «Что это?»
Всё же читать было сложно и суть уловить тоже. Всего одна страница, потому суть там была, но ничего интересного.
Икеда сказала «что это», «странно», и Хироси принялся оправдываться. Мол, так задумано.
Она не особо поняла, но парень так забавно реагировал.
— Я подшучивала над Хиро из-за неточностей в манге, но ему похоже было весело. Я тогда была ужасной. Может выпускала на нём стресс, копившийся из-за издевательств парней.
— М. В Маю пробудилась садистка. Тебе отлично подходит мазохист Аоки-кун.
Я сказала, что переживать не о чем. В то время Хироси сказал: «В классе есть такая милая девочка. Она похвалила мою мангу, такая хорошая».
В отличие от других Хироси не обзывал Икеду великаншей, дурой или уродиной. Общаясь с ней, он краснел и отводил взгляд.
И девушка начала думать: «Неужели я нравлюсь Аоки, и он смущается».
Когда триместр закончился, они уже нравились друг другу, но смелости рассказать про чувства не было ни у кого, они переживали, вдруг у другого уже есть любимый, это была первая любовь, и они не знали, как поступить.
Икеда Маю сказала Аоки Йоко, что ей нравится один мальчик, Хироси стал ходить на тренировки Кобаяси Наото, чтобы наблюдать за тренировками женской баскетбольной команды.
— В средней школе Маю довольно часто странно себя вела.
— А? Чего? Я что-то не то делала?
— Делала. Потащила на летних каникулах меня в библиотеку и познакомила с Аоки-куном. Помнишь, что ты тогда сказала?
— Что-то странное?
— «Это моя подруга Аоки Йоко. У вас одинаковые фамилии, потому я буду звать Аоки-куна Хиро». И на этом всё. Ты сказала «пока», и Аоки-кун хлопал губами, наблюдая, как ты уходить. Я и сама удивилась. Подумала: «А? Меня только ради этого позвали?»
— А. А-а.
Вспомнив то время, Маю прикрыла лицо обеими руками, сквозь пальцы можно было увидеть, что её лицо покраснело, а сама она топала ногами.
— По пути домой ты всё как полоумная бормотала: «Хиро, и-хи-хи... Хиро, и-хи-хи...» Я подумала, что у тебя солнечный удар случился.
— Жестоко. Йоттян, как ты могла так подумать?! И я не как полоумная бормотала.
— Когда вернулись в Японию, я спросила мэйл Аоки-кун. И в караоке на рождество его тоже я звала. И что на сообщения Аоки-куна отвечать, я говорила.
— Йоттян, не говори об этом.
— Эй, Аоки-сан. Знаете, от отношений Аоки-куна и Маттян одни беспокойства.
— А? В каком смысле?
Аоки сдвинулась вбок и навалилась на Икеду.
— ... Я ведь всегда наблюдала за Маю. Я знала, что она не сможет сделать так, чтобы цветок на груди завял. Потому подтолкнула. Сказала признаться Аоки-куну.
***
Учитель Суда заметил, что вначале Сакума радовалась, что они возвращаются, а теперь приуныла.
Они общались с друзьями из других классов, вместе ходили в туалет, никто не старался держаться в стороне. Но Аоки и Икеда старались держаться вдвоём, и с тихой Камией никто не говорил. Суда старался делать так, чтобы никто не оставался один, и быстро замечал это.
Директор позвал его на внеочередное совещание, которое Суда не мог пропустить. Если слова Таты правда, надо было позаботиться об учениках. На столах учителей был алкоголь, но никто к нему не прикасался, они знали, что расслабляться нельзя до самого конца.
Как замещающий ответственного за первый год обучения Суда не мог пропустить совещание. К тому же Камия вела себя странно. Мужчина попросил свою помощницу Ханаи Нико присмотреть за Сакумой.
И кое-кто ещё наблюдал за Сакумой.
Правда он не мог разглядеть нечто, что не отображалось на её лице. С прибытия в иной мир, он думал о Сакуме, но почти не смотрел ей в лицо и не мог понять, о чём она думает.
Просто высматривал возможность заговорить с девушкой.
***
Ханаи нашла освещённую светом луны Сакуму на улице.
— Сакума-сан, что-то случилось?
Увидев, какое холодное выражение на её лице, женщина подумала: «Надо не говорить, а попробовать её просто обнять», — и стала подходить.
Но Самука заметила, что на груди Ханаи нет цветка, и сразу воспротивилась.
Отступив на шаг, она сказала: «Не подходи!»
— Предали. Так я подумала... Я была связанна своей мечтой, а сенсей уже от неё отказалась. Она ведь уже стала учителем, потому исполнила свою мечту. С моими страданиями если кто-то и мог помочь, то только не она. Её-то мечта уже исполнилась, потому цветок возможно и не зацвёл. Она не поймёт, каково ученикам отказываться от мечты.
Перед храмом столкнулись эмоции.
— Не могла. Я не могла тогда оставаться хладнокровной. Копившиеся во время путешествия чувства начали вырываться. И нежелания быть преданной переполняло меня. Сейчас я могу сказать об этом, но тогда не могла выразить чувства словами.
Во время интервью Сакума оставалась спокойна, вспоминая, она не выражала ярких эмоций и не жестикулировала. Внешне не показывала, но девушка выражала словами свои чувства.
Раньше она была простой тихой девушкой. Но после путешествия стала другой.
— Не подходи! — раздражённые слова заставили Ханаи остановиться.
— Да, тебе не надо отказываться от мечты.
Сладкие слова защекотали ухо. Исходя из общих показаний, Тата появлялась рядом с теми, кто испытывал сильные чувства. Она выводила учеников из равновесия и наслаждалась их муками.
— Твоя мечта самая добрая. Из-за твоего желания над первым А никто не издевался в путешествии. Бедные другие ученики, когда учителя не видели, над ними издевались.
Видя Сакуму насквозь, Тата подначивала.
— Тебе ни к чему переживать, что этот наглый Окамото пропал. Бессердечные люди не думают о тех, над кем издевается. Те, кто причиняют боль другим, сами виноваты. Эта истина, в которой не приходится сомневаться.
Беспокоившаяся Ханаи сказала «Сакума-сан», но голос не достиг девушки. Может дело было в магии Таты или Сакума сама не слушала.
— Если ты откажешься от мечты, они возродятся. Злодеи, которые не ценят чужие жизни. Они снова станут издеваться над тобой. И когда вы вернётесь в Японию, они точно узнают от выживших, что здесь было. И узнают правду о своём исчезновении. И из-за кого же они исчезли? Что они сделают, если прознают про твоё желание?
По спине Сакумы пробежал холодок, а Тата обняла её со спины и нежно погладила по щеке.
— Над тобой в старшей школе наконец перестали издеваться.
Палец Таты опускался и коснулся чёрного цветка на груди девушки.
— У моей мечты такой угодливый цветок...
«Он прекрасен», — ей не дали договорить.
— Я лучше всех знаю о твоей красоте и доброте.
Сакума перестала думать и отдалась во власть Таты.
Если она не откажется от желания, то школьники не вернутся в Японию.
Однако.
Он всегда хотел эффективно выйти на сцену.
Лихо выскочить, когда любимая в опасности, — тоже часть обязанности героя.
— Хватит!
С криком «Тоу» Дефайзер Омега ударил Тату в прыжке.
Перед ударом женщина исчезла и появилась в нескольких метрах.
— Тебе меня не достать в равном бою. Потому выбор верный.
Сверху Аоки Хироси ударил молнией, но Тата подняла руку и рассеяла удар.
— Нао, ты вроде закрыл своей спиной Сакуму-сан и сказал что-то вроде «тебе не идут слёзы», — вспоминал Хироси, а Кобаяси принялся возражать:
— Не говорил я такого. Это ты выдумал. Всё не так было.
— Нет, говорил.
— Эх. Я всё думал, когда бы Сакуме признаться, а в таких обстоятельствах вполне можно было. Но из-за сражения с Татой я всё позабыл.
Кобаяси попросил Хироси помочь. Если до признания надо будет сделать пару шагов, друг должен будет подтолкнуть его.
Они часто действовали в ином мире вместе, и на интервью отвечали часто вместе. Семьи Аоки и Кобаяси были соседями, связаться было просто и мы легко подстраивались.
— Вдвоём у нас уже шансы на успех есть, так что это ты ошиблась. Внезапно появилась жажда убийства, и Нао тоже это заметил...
— Так за едой ты сам показал видео. Тата настоящая злодейка. Так же как над Хиро, она собиралась издеваться над Сакумой, я думал ей надавать.
Хироси подумал, что надо показать, какая на самом деле Тата, и во время еды заснял видео.
Не было ли неприятно от того, что ты собирался бить женщину?
— Нет. Видела бы, поняла. У этого глаза, нос, рот, всё человеческое, но это не человек. К тому же, как ни обидно, я знал, что не попаду.
— Ага. Я тоже не думал, что выиграю. Прямо как в играх события, где ждёт поражение. Было сразу ясно, что продуем. Просто старались, чтобы нас не убили.
— Ага. Нападение — лучшая защита. Я и Хиро нападали, чтобы не нападала Тата.
— А она просто игралась. Сакуму-сан и Ханаи-сенсей она вообще не трогала. Если бы мы сражались, защищая их, точно бы погибли.
— Взрыв был мощным, но Сакуму не задело, и из дома (храма) никто не вышел, с нами точно игрались.
— Точно, Нао, ты исчез. Всё исчезло. Что это было?
— А, это. В другое измерение забросило. Но Дефайзер уже побеждал захватчиков из других измерений, он непобедимый. И магия Таты была отражена.
Он говорил спокойно, но позволю себе поправить. Дефайзер Омега за время вещания много раз проигрывал. Когда кто-то хотел продать новые игрушки, старые надо было разломать.
Как-то они смогли победить Тату? Или же урегулировали всё, а может сбежали?
Когда я спросила, Хироси и Кобаяси посмотрели друг на друга и стали перемигиваться, что-то обсуждая.
Хироси недовольно смотрел на реакцию друга.
— Моя магия и техники Дефайзера не прошли. Мы стали думать, может у нас есть какой-то козырь. Но какую бы магию я не использовал, ничего не выходило. Вообще никак. И чего вообще в драку полезли. А, Нао сказал, что признается Сакуме-сан, и тут Тата появилась. Он подумал, что Тата стала ей что-то говорить, вот он и вылез.
Хироси увидел, что Кобаяси отводил взгляд, а сам продолжал.
— Я подумал, что если показать Сакуме-сан видео с Татой, она всё поймёт, и Тата исчезнет.
Как фанат манги, аниме и игр, он понял, как действовала Тата.
Хироси представлял, каким было желание выдьмы. Он видел новости про то, как над людьми издевались, и добрая девушка вроде Сакумы просто хотела жить в мире без издевательств.
Друзья и учителя, все понимали её неверно.
Все, кроме одного.
Хироси шёл к Сакуме и достал телефон.
Но Дефайзей остановил его: «Стой!»
— Я не задумывался особо. Сакума всё время страдала в ином мире. Нет, страдала ещё раньше... И я не мог позволить этому продолжаться. Вот и всё.
Кобаяси сидел передо мной во время интервью, но отправил сообщение.
«Когда я видел, как на видео над лучшим другом издевается Тата, я решил ей врезать. И такое мерзкое видео я не хотел показывать Сакуме. Хиро и сам не хотел его смотреть».
Парень не хотел, чтобы Хироси знал, что друг переживает и за него.
В данном случае спаслась тут именно Тата.
— Понятно. Через несколько секунд в будущем я исчезну. Но это будущее не наступит.
Скорее всего с помощью магии Тата удалила все видео и фотографии с телефонов учеников. В СМИ попали изображения монстров и видов иного мира, но не было ни одного изображения Таты.
— Всё из-за того, что Нао помешал. Потом мы обо всё узнали от Сакумы, и тут ничего поделать не могли, да и тогда тоже.
— Ты ведь ничего не знал, Хиро. И я бы хотел без всяких желаний стать ещё сильнее.
Окамото и его друзья издевались на Сакумой так, чтобы учителя ничего не видели, и угрожали, что будет хуже, если кто-то узнает. У них было полно друзей, они всегда были в центре внимания и учителя не думали, что парни над кем-то издеваются. И Сакума не хотела, чтобы родные и друзья переживали, потому молчала.
В старшей школе издевательства прекратились. Неужели Окамото и остальные исправились? Повзрослели и стали спокойнее? Или им просто это надоело? Правда была неизвестна.
Те, кто издевались, спокойно ходили в школу. Но та, над кем издевались, ничего не забыла. Всякий раз, проходя мимо Окамото, она опускала взгляд.
— Каждый день был адом. Парень, который издевался надо мной, был в одном со мной классе. Я всё думала, что скажу маме, если он снова выкинет мои учебники или сменную одежду. В старшей школе я уже не могла говорить, что просто потеряла.
Двадцать третья в списке класса А, Сакума Ясуко.
Мечта: «Не хочу, чтобы надо мной издевались».
Истинное желание, скрытое за этими словами...
Пусть те, кто издеваются, исчезнут, почему у меня должны быть неприятные воспоминания? Что я вам сделала? Только вы были жестоки. Что б вы умерли.
Седьмой номер в первом А, Кобаяси Наото.
Мечта: «Хочу стать скоростным кулаком Дефайзер Омега».
А на самом деле он хотел...
Даже видя, как кто-то издевается, я просто смотрел, и потому хочу измениться. Хочу стать сильным, чтобы защитить девочку, которая мне нравится. Хочу получить храбрость, чтобы противостоять тем, кто сильнее меня.
Их мечты исполнила Тата.
***
Бой с Татой продолжался. Хироси и Дефайзер не получили смертельные раны, но было больно.
Тата знала про культуру японцев, но ценности понять не могла, скорее всего так всё и осталось.
Сакума просто желала, чтобы всё перед ней, исчезло из этого мира.
Хироси изо всех сил пускал стрелы света и отвлекал Тату: «Ну и какой смысл издеваться над слабыми?!»
— А смысла и нет. Это просто весело.
Три года назад Сакума спросила у Окамото: «Почему ты это делаешь?». Она просила его остановиться, но получила такой же ответ.
Для девушки Окамото и Тата теперь были одинаковыми, потому женщина исчезла. Прямо как те, кто издевался, когда они попали в иной мир.
Небрежный бог получил удар от человека. Даже не представляя, что так будет.
После месяца издевательств над учениками школы Хирохаси Тата сама же и занесла над собой меч.
— Когда Тата-сан издевалась на Кобаяси-куном и Аоки-куном, Ханаи-сенсей, всё время обнимала меня, точно защищая, и говорила: «Всё хорошо. Сенсей тебя защитит». Я не боялась Тату-сан, потому была в порядке, но сенсей боялась... Но не сбегала и всё время меня обнимала.
Помощник классного руководителя первого А Ханаи Нико, двадцать четыре года.
Мечта: «Хочу быть учителем, которого любят ученики».
Её любовь к ученикам никак не связана с магией Таты.
Хоть она и учитель японского, нет, именно потому что женщина учитель японского, она знает предел тому, какие чувства можно выразить словами. Потому Ханаи и понимала, что надо обнять того, кому тяжело и плохо.
— Если я откажусь от мечты, Окамото-кун вернётся. И я переживаю, вдруг он снова начнёт надо мной издеваться. Но пока вы со мной, Ханаи-сенсей, всё будет хорошо. Я верю, что вы снова обнимете меня, когда будет тяжело. К тому же Кобаяси-кун сказал, что всегда будет меня защищать... И он сказал это не потому что хотел защитить от Таты-сан, думаю, он продолжит и после того, как мы вернёмся в Японию. К тому же у меня теперь есть это.
Она представила Кобаяси, который кричал что-то близкое к признанию в любви.
Но Сакума сказала: «Кобаяси-кун, у тебя сильное чувство справедливости, и ты пытаешься защитить всех», — она сказала это так, будто не могла принять его симпатию. В любви Кобаяси впереди было полно трудностей.
Когда Тата исчезла, чёрный цветок на груди Сакумы стал точно таять. Потом он вспыхнул и рассыпался. Как чёрный был сочетанием трёх основных цветов, так и тяготившие девушку чувства были когда-то прекрасной мечтой.
Когда Дефайзер Омега увидел это, его серебряный костюм растворился частицами света, на груди Кобаяси уже не было цветка.
***
— Думал, помру... Хиро. Теперь твоя очередь. Магия больше не нужна.
Когда бой закончился, напряжение спало, и парни уселись спина к спине. И пусть они были друзьями, в паре на физкультуре не были и спинами друг к другу не липли. Оба были парнями, к тому же вспотели, и по-хорошему бы разошлись.
Но почему-то ощущение не было неприятным, «луна прекрасна», — Хироси посмотрел в вечернее небо.
— В любви мне только не признавайся. Это же «I love you», Ханаи-сенсей говорила.
— Я в прямом смысле. В любви я тебе не признаюсь. Ты же знаешь, я Икеду-сан люблю.
— А? Что? Не слышу. Говори громче.
— Эх... Твоя мечта разбилась...
— Не разбилась она. Когда вернусь в Японию, признаюсь ещё раз. Хиро, и ты тоже признайся. Тогда и цветок пропадёт. Точно говорю.
— Но.
Кобаяси переместился и обнял Хироси за плечо.
Не хотел, чтобы другие слышали. Кобаяси бросил взгляд назад и тихо заговорил. Здесь были Сакума и Ханаи, к тому же на шум вышли люди из храма.
— Никаких «но». Пока не вернёмся в Японию, ты Икеду в обожаемой тобой форме не увидишь. На свидание тоже не сходишь. И на море летом не съездишь. Я на тебя рассчитываю. Когда ты начнёшь встречаться с Икедой, и на море конечно же Аоки придёт. И Сакума, если они её позовут. Ну же. Я буду рад, если это случится.
— Твоё признание так себе прошло.
— Заткнись.
— «Я защищу», — крутым казался, но ты говорил это как Дефайзер, потому это скорее слова героя.
— Когда вернусь в Японию, признаюсь Сакуме.
— Понеслась. Опять мёртвый флаг. Кто заранее так говорит, умирает.
Кобаяси сказал: «Уже люди собираться стали, завязываем», — он встал и направился к храму. И Хироси услышал слова друга:
— Хиро, ты тоже признайся девушке, которая тебе нравится. Твой цветок не увял, потому что тебе не хватает храбрости признаться. Я вот набрался храбрости. Теперь твоя очередь.
Хироси не хватало смелости сделать один шаг для новых отношений.
Он этого не признавал, но многие выжившие считали ведьму Тату доброй.
Потому что не стоило зацикливаться на прошлом.
Потому что она воплотила их мечты.
За то, что позволила понять, что их мечту не так просто сломить.
За то, что помогла понять нечто важное.
— Хорошо. Как вернусь, признаюсь.
Он ответил Кобаяси, и получил неожиданный ответ.
— Кому?
Этот женский голос он ни с чьим не спутает, Хироси тут же обернулся.
Там были Икеда, Аоки Йоко и не способный скрыть улыбку Кобаяси. Парень сидел к Хироси спиной, потому видел, что пришла Икеда, и сделал так, чтобы друг не узнал об этом. Аоки Йоко поняла, что происходит, и не шумела.
Подталкиваемая подругой Икеда подходила. Хироси тут же поднялся, не зная, что делать, он отряхнул зад от песка.
— Постарайся, — Йоко сильнее подтолкнула подругу и убежала в храм. Она и Кобаяси наблюдали с расстояния.
— Когда Йоттян сказала удивить Хиро и подкрасться к нему... Она меня обманула.
— Кобаяси-кун тогда лыбился и попросил не шуметь, вот я и подумала, что они про Маю говорят. Подумала, что могу услышать признание. А вышло даже лучше.
— Хиро кто-то нравится, кто... Я не хотела слышать и думала сбежать, но Йоттян меня подтолкнула. Хиро сказал, что признается, и я вообще перестала соображать.
— Я поражаюсь, какая же ты иногда тупая... Я ведь тебе говорила, если всё нормально пройдёт, признавайся.
— Так я и не сбежала. Прежде чем Хиро признается другой, мне надо было признаться первой.
Хироси посмотрел в глаза Икеде и его щёки запылали, а сердце бешено застучало.
Кобаяси и Аоки Йоко говорили, что они отлично смотрелись рядом, но на самом деле парочка нервничала, встречалась взглядами и тут же отводила их.
Бегавшие глаза, дрожащие губы, не способные ничего сказать. Оба не могли набраться храбрости, и думали, что партнёр испытывает то же самое.
Луна освещала их точно прожектор, достаточно было вытянуть руку, чтобы коснуться.
Хироси подумал, что когда они вечерами смотрят на луну, то становятся ближе, и сделал шаг вперёд.
Икеда хотела открыть рот.
А парень переживал, что не заговорит первым, потому набрался храбрости.
— Я мечтал стать магом и показать какой я крутой, чтобы сдружиться с Икедой-сан. Чтобы вернуться в Японию, придётся отказаться от мечты. Но если мы вернёмся, есть слова, которые я хочу сказать. Пошли... Пошли посмотрим на луну вместе.
— Дурак. Хиро, почему первый заговорил... Блин.
Парень понимал, что слёзы сдержать едва ли сможет, но понимал, что выглядит странно, и не хотел, чтобы его таким видели.
Вместо ответа хотелось обнять, но было слишком стыдно.
Икеда развернулась и пошла к наблюдавшей на расстоянии Аоки Йоко, подошла и обняла.
Без однозначного «да», Хироси теперь начал переживать, а более низкая Аоки Йоко, находившаяся в объятиях баскетболистки подняла руку. Она показала знак «Ок».
Цветок на груди Хироси рассыпался, он готов был упасть, когда подошёл друг и со словами «отлично справился» поддержал его.
А потом цветок пропал с груди Саши Лиф, которая увидела смелость одноклассников.
Даже если она лишится нынешних связей, у неё замечательные одноклассники, потому они обязательно снова подружатся.
Одинокая переведённая ученика решила более активно общаться с друзьями, и ощутила тепло в груди.
И она была последней, кто отбросил былые мечты.
Двадцатого августа две тысячи пятнадцатого.
Тридцатидневное путешествие закончилось.
Без каких-либо объяснений они оказались в знакомой комнате, за окном был привычный вид. Разносился щебет птиц. В цветнике цвела ипомея нил, за которой продолжали ухаживать родители.
Возможно всё было сном, но они вернулись так же, как и пропали.
Однако тех, кого не стало, нигде не было.
Все радовались возвращению, и вот из глаз Камии Йоко пропал свет, и она без сил села на стул. Ей пришлось пожертвовать двадцатью друзьями, и её сердце стало последней жертвой.
Икеда, Кобаяси и другие, чьи раны открылись, были госпитализированы, Хироси так и не отправился на море, а лето подошло к концу.
После случая гамельтонского крысолова в живых остался триста двадцать один человек. Раненых сто двенадцать. Срочная госпитализация понадобилась двадцати четырём.
Погибших и пропавших без вести было сто семьдесят три.
Вот и вся картина событий, названных инцидентом гамельтонского крысолова.