Сопровождаемые рыцарями школьники добрались до деревни и ждали здесь.

Они решили начать подъём послу двухдневного отдыха. После стольких потерь им нужен был отдых. Саша тогда записывала информацию о королевстве Гарфагас.

К Тате отправились Аоки Хироси, рыцарь Гархард, Ханаи Нико и Саша Лиф, всего четверо.

Аоки и командир рыцарей могли прогнать гоблинов. Саша была за переводчика, и чтобы не оставлять девочку одну, пошла Ханаи.

Из дневника учителя было ясно, что на пути они не встретили гоблинов. Чтобы защититься от внешних врагов, гоблины строят простые дома в неприметных местах и живут в пещерах.

Аоки с помощью магии сделал тела легче, и идти было прощу.

Они подобрались к краю леса, и теперь высоких деревьев стало мало. Теперь их ничего не скрывало, потому можно было натолкнуться на гоблинов, но зато и обзор теперь стал лучше. Если смотреть под ноги, пока они будут идти на вершину, скрытую за облаками, то всё будет в порядке.

Но тут возникла нежданная проблема. Высотная болезнь. Они поднялись достаточно высоко, и у троих землян начала кружиться и болеть голова, потому пришлось остановиться. Хироси ничего не знал про горы и подумал, что это магическая атака или иллюзия.

Ханаи было известно про высотную гипоксию, так что она знала, что требуется отдых, чтобы тело привыкло. Из-за нехватки кислорода снизилась способность соображать, и они не сразу заметили симптомы.

Благодаря показаниям и записям, можно было сказать, что гора Тата была около трёх или четырёх тысяч метров, то есть где-то как Фудзисан.

Благодаря Аоки все четверо смогли взобраться, но из дневника Ханаи стало ясно, что парень нёс на спине Сашу, а Гархард нёс Ханаи как принцессу. Аоки не хотел, чтобы Икеда узнала об этом, потому я соврала.

К сожалению записи Саши заканчиваются на том, как они забрались на гору. Девушка испугалась, когда на них отовсюду напали гоблины, но больше не было ничего о том, что ждало на вершине.

С короткими передышками, они продолжали подъём, а температура вокруг понижалась. Аоки усилил тело с помощью магии, потому было не так тяжело. Но чем холоднее становилось, тем сильнее липла Саша.

Ощущая ману, обволакивающую всю гору, Аоки и рыцарь ближе к вершине замедлились и осторожно смотрели по сторонам.

— Если не быть внимательным, можно и не заметить, но внезапно стало как-то тревожно. Ощущение было такое, что мы не по горе идём, а по языку дракона прямо к нему в пасть. И когда он закроет рот, всё будет кончено. И этот дракон мог убить нас просто по прихоти. Конечно же было страшно. Ничего не двигалось, потому вроде всё было в порядке, но мы поднимались, и казалось, что если кто-то внезапно появится, всё закончится...

Гархарда обуял схожий страх.

— М. Как бы сказать. Все верили, что Тата — хороший человек, который всем поможет. В ином мире полагаться нам было не на кого, потому и хотелось верить в это. И во время путешествия лишь я один всё время боялся её. Потому когда увидел что на лице Гархард-сана выступил пот, то понял, что не один такой, прямо родство какое-то ощутил.

Застенчивый Хироси спокойно общался с человеком, который вдвое старше, и переводчицей Сашей. Даже мой братишка за время путешествия подрос.

Про Гархарда он говорил: «Он прямолинейный. И очень популярный среди женщин. Я спрашивал, разве он не опасен как колючее растение, и получил в ответ, что когда оно приятно пахнет и когда на нём расцветают милые цветочки, то сразу начинают собираться бабочки и маленькие зверьки. Очень сильный и крутой, но и милое в нём что-то есть». И ещё: «Мы познакомились всего пару часов назад, но уже начали звать друг друга Гар-сан и Хироси-кун. С ним легко сблизиться».

Но всё это благодаря помощи в переводе Саши, так рыцарь больше статую напоминал. Скорее всего его костный рыцарский язык девушка приправляла милыми словечками.

Они добрались до вершины, окутанной облаками, и увидели белый храм.

В дневнике Ханаи спрашивалось: «Как сюда доставляли материалы?» и добавила «если прибрать Парфенон, может он таким же будет».

Конечно рисовала она хуже Сибаты, но рисунок и правда напоминал греческий Парфенон.

Из роскошного места сочилась концентрированная мана, и войти было не так-то просто. Хироси и Гархард были поражены, а Ханаи и Саша ничего не ощущали.

Для девушек там жила великая ведьма, которая может вернуть их в Японию.

— Простите, — на японском крикнула Ханаи, а потом в дневнике была запись: «Я дала пощёчину Аоки-куну. Мне жаль».

Саша крикнула «Кья», а Ханаи кто-то сзади схватил за грудь. Она обернулась, то нам никого не было, потому это наверняка был Хироси. Не ясно, как он дотянулся, но у него была магия, так что мог.

Парень не понял, за что получил, и теперь за его спиной прозвучал голос.

— Можете не переживать. Мне однополые отношения нравятся, так что то, что у вас между ног я не трону.

Но грудь тронула.

— Всё же мужская грудь совсем не интересная.

Аоки обернулся и на расстоянии, когда можно было достать губами, ему улыбалась ведьма Тата.

Она появилась около месяца назад в их классе и отправила в иной мир. Парень отошёл на шаг, а она заговорила:

— Я всё это время наблюдала за вами. Вы хотите вернуться в Японию. Тогда всё просто. Вам просто надо отказаться от ваших желаний. И тогда вы сможете вернуться. Что ж, вы проделали долгий путь. Женщины могут помыться со мной в ванной. Ванные здесь такие же, как в вашем мире. А, вы пока можете сад прополоть.

Дыхание Таты щекотало щёку Хироси. На миг он ощутил тепло, но потом слова стало холодно. На щеке осталось неприятное послевкусие и холод.

Парень хотел узнать, как вернуться домой, но застыл, когда пугающая красотка заговорила с ним. И страх был сильнее чем напряжение, когда он говорил с девушками.

С дыханием Таты выходила и мана, и она превосходила ту, которой парень остановил время.

Три девушки исчезли в храме, а ему оставалось лишь переживать. Гархард вообще не понимал, что случилось. Они встретились глазами, мотнули головами, сказали «Гар-сан» и «Хироси-кун» и решились идти внутрь.

Внутри они увидели, как и говорила Тата, женщин в ванной. Комнат тут не было, лишь огромное помещение, и в самом центре было что-то вроде бассейна, в котором голая Тата обнимала голую Ханаи.

— Я же сказала вам сад прополоть.

Когда услышали, оказались у подножия горы. Хироси использовал защитную магию, которая предотвращала магические атаки, но она не подействовала.

Возле речки на поле росли разноцветные цветы и кружили бабочки. Из-за такой резкой смены декораций у Хироси закружилась голова.

В первый раз они поднимались около пяти часов, а в этот раз управились за час. И там их ждала уже одетая троица. Тата после ванной вся сияла, Саша извинялась «сенсей, простите», а Ханаи с влажными глазами ответила: «Ничего. Долг учителя — защищать учеников».

— Я люблю отведать сладкий нектар невинной девы, но когда я так делаю, Кака, Нене и другая молодёжь говорит, будто я их молодость забираю.

Хироси не знал, что делать с такими словами.

В храме появился стол с едой и ученики, ждавшие у подножия.

Гархард исчез, даже не попрощавшись, он больше не появлялся.

Никто ничего не понимал, все лишь смотрели по сторонам.

На столе была простая еда, которую они хотели в первую очередь попробовать, вернувшись в Японию. Хироси и сам подошёл и увидел варённый тофу, как готовит его мать.

Кобаяси Наото говорил: «Я подумал, что путешествие закончилось. Где-то тут должны начаться финальные титры. Передо мной была лапша c консервированными мандаринами. Уми-сан, ты ведь их у нас ела? Ах. Эта лапша. Вспомнил маму и готов был расплакаться», — говорил он весело, но выражение на лице было печальным. Обычно, когда мы приходили к ним: «Днём опять лапша. Хочу жить в семье Аоки», — шутил он.

Каватани Йоити говорил: «Я живу в ресторане суси. И потому по утрам у меня вчерашняя рыба. Каждый день морепродукты, я постоянно маме жаловался. Лучше уж слабосолёный лосось из магазина. Ненавижу свежую рыбу. Но когда увидел морепродукты, как-то сразу принялся за них», — смущённо парень потирал нос.

Аоки Йоко вспоминала то время: «На столе оказались жаренные мамины баклажаны. Когда бы я ни вернулась домой, она всегда готовила их для меня, и я не могла сдержать слёз», — а потом добавила: «Когда вернулась, я стала учиться у мамы готовить».

Кикути Мираи и Нуигути Бьюти со словами «офигеть» и «да, офигеть», показали фотографии.

— Дома это обычная еда, но когда увидела, подумала «офигеть, надо сфотать».

— Точно. Хоть заряда было немного, я и Мирай фотали.

— Фига как мы. Прямо одновременно фотали. У нас ведь солнечная зарядка была. Правда ей все, кто могли пользовались.

— Ваще круто было. И фоточки остались.

— Во, это что реально моя мамка готовила. А это из другого мира. Офигеть как они похожи...

— Погоди-ка ты. Ты чего, сняла меня, пока я дрыхла?

— Фига, Мими. Хайку сочинила. Чего это с тобой?

— С темы не съезжай.

Для всех на столе была домашняя готовка.

— Что ж, ребята. Путешествие было не из простых. Это в качестве извинения от меня. Я не думала, что из-за желаний вы попадёте в мой мир. Когда всё будет готово, я верну вас назад. А пока наслаждайтесь едой.

Стали разноситься радостные голоса. Все радовались от того, что смогут вернуться, плакали, прыгали, хлопали в ладоши и обнимались.

Благодаря магии Таты начала разноситься лёгкая музыка. Полупрозрачные птички или феи, ярко засияли.

— Просите всё, что пожелаете. Не только еду вашего мира, но и нашего. Яйца дракона или тысячелетние плоты древа мира можно попробовать только здесь. Или я могу приготовить простую деревенскую пшеницу с солью.

Для ужина было рановато. Но все увлеклись едой.

Однако Хироси даже не притрагивался к ней. Еда, заставлявшая вспомнить о родных, могла быть безмолвной угрозой их семьям. Вдруг их тоже привели в этот мир и заставили готовить.

Если обладает такой магией, почему Тата не спасла их? Она ведь знала, что школьники попали в иной мир. Когда они пришли, Тата сама сказала, что наблюдала за ними.

При том, что это она всё устроила, нельзя было назвать её доброй.

Ученики считали, что встретились с дружелюбной богиней, но для Хироси она была демоницей, которая спасает жизни в обмен на что-то.

— Вот как. Так ты маг. В отличие от других, ты понимаешь, что я делаю и на что способна. Необычно. В этот раз столько всего отличительного.

Без предупреждения Тата села рядом с Хироси. Рядом сидел Кобаяси, но число мест за столом увеличилось, и Тата оказалась рядом, сидевшие напротив Аоки Йоко и Икеда не удивились и дальше продолжали болтать.

— Ну да. Став магом, только ты ощущаешь что-то странное. Вот, смотри. Никто не замечает, что я здесь и все наслаждаются едой. И ты ешь. Всё же я достала те блюда, которые вас порадуют. Или ты как и другие хочешь фотографировать еду. Я могу зарядить телефон.

— Я понимаю, что ты можешь сделать с нами всё, что захочешь. Ты правда вернёшь нас в Японию? Что ты хочешь, чтобы мы сделали? Что ты задумала?

— Не переживай. Я верну вас в ваш мир. А чем я занимаюсь, так вот же. Развлекаюсь. Хотела увидеть, как вы мучаетесь.

— А?

— М? Не понял? Вы ведь тоже в вашем мире развлекаетесь.

— Дайсуке-кун и Миясита-кун погибли... А тебе весело? При том, сколько погибших.

— Вообще я думала, что умрёт больше. Но я сама воплотила ваши желания. Йосида Дзюнити «хотел девушку». И я девушка. И не могу заставить грустить представителя другого пола. Эффект желания Саши Лиф тоже неожиданно сказался на мне. Похоже мне уже не так просто убить вас.

Тут начал работать разум геймера и фаната манги Аоки Хироси. Тата — высокомерное божество, которое просто развлекается. Небрежный бог, которого могут победить человеческие герои.

— Ешь быстрее, а то остынет, — без интонации сказала она, взяла ложку и набрала тофу. «М. Вкусно», — она улыбнулась одними губами.

— Когда на улице летняя жара, твоя семья ест тофу. Когда жарко, хочется поесть горячего.

Хироси не понимал сидевшую рядом ведьму. Она отказывалась от их ценностей и говорила так, будто понимает вкусы японцев. Она достала из ниоткуда японский понзу и полила.

— У рыцарей такие же ценности как у нас. Потому мы действовали вместе.

— Вот как. Здорово, что вы разделяете ценностями с жителями иного мира. Вот как. Это я странная, — признала она и без эмоций рассмеялась. Она подула на тофу и протянула ложку Хироси.

Тата знала о японской культуре и обычаях, но Хироси её совсем не понимал и боялся. Слишком уж было однобоким понимание и сопереживание.

— Что? Не нравится понзу?.. Хм. Вкусно ведь. Нельзя же такую вкуснятину не есть... Знаешь. Мне нравится, как страдают такие как ты. Смотри как всем весело. Один ты серьёзный.

Парень осмотрелся, все и правда веселились как на чей-то день рождения или рождество.

— Ну и как поступим? Желая увидеть, как вы мучаетесь, я привела вас в этот мир, расскажешь всем об этом? Скажешь радостным друзьям правду?

— Не скажу. Не могу...

— Вот как. Маг вроде тебя, прикоснувшись ко мне, должен был понять. Я могу стереть гоблинов на этой горе в мгновение ока, стоит лишь захотеть. Но я просто смотрела на вас. Ну так что, сможешь сказать об этом всем?

Он не мог.

— Я могу вернуть вас в Японию. Вот и благодарите меня. И никто не знает о том, какая я на самом деле. Аоки Хироси, радуйся. Лишь тебе известно, какая я. Лишь ты знаешь правду и страдаешь. Будешь молчать, и скоро все смогут вернуться. Ты будешь страдать, а другие станут счастливы... Вот оно. Мне нравится это выражение.

Не касаясь, она вынула из кармана Хироси телефоном и он подлетел к лицу. «Улыбнись. Я снимаю», — Тата приблизилась щекой. «Как сфотографируешь, отстань», — не стал сопротивляться Хироси.

И вот когда засияла вспышка, его губ коснулись. Парень тут же отстранился и почувствовал, как сходит с ума мана, Тата отменила магию незаметности. Глаза Икеды округлились и она выдала «А?».

Хироси не знал, что ему делать. Как он мог всё ей объяснить? Они так здорово тогда летали, хотя не встречались.

И всё же Икеда опустила взгляд, неужели ей было неприятно на это смотреть? Это значило, что девушка симпатизировала ему?

Взволнованный парень хотел найти оправдание и радовался, что девушка ревнует. А ещё Хироси не мог сказать, что сходил с ума от того, что девушка забрала его первый поцелуй.

— Икеда Маю. Не переживай. Это лишь приветствие двух магов. Чтобы вернуть вас домой, надо подстроиться под волну магов этого мира. Даже мне не так просто отправить вас в другой мир. К тому же я предпочитаю женщин. Потому можешь не переживать.

— В-вот как...

Икеда улыбнулась и успокоилась. А потом Тата с помощью магии сказала так, чтобы мог слышать лишь Хироси.

— Но поцелуй видеть она не хотела... так она подумала. Здорово ведь, Хироси. Ты ей интересен. Эй. Можно узнать, каково это, когда у тебя крадут первый поцелуй прямо на глазах первой любви? М, что, ты рад? То, что между ног у тебя важнее, чем разум, жалкие же существа мужчины. У первого поцелуя вкус лимона... Ах, а у этого понзу.

Она исказила его чувства, а парень ничего не мог сказать, но при этом его глаза стали влажными.

Он не мог смотреть в лицо Икеде и опустил взгляд, а Тата сказала: «Не переживай. Другим я это твоё выражение не покажу».

— В полную силу ты можешь меня достать. Хм. Я проверила, что будет, если мы сразимся, и ты можешь лишь меня руки. Но если испортишь мне настроение, в Японию не вернёшься. Эй, ты же сможешь теперь моральную боль ради друзей. Ну же. Ты ведь боялся, но не сбежал. Верно?

— Эй, Тата-сан. Разве это не жестоко?.. То, что ты собралась проверять моё терпение... Это какая-то шутка?

— Нет. Простое хобби. Ах, твои слёзы такие аппетитные.

Тата взялась за лицо Хироси двумя руками и подняла, а потом губами вытерла слёзы.

Для парня она была не просто красавицей, а чем-то пугающим, потому он не был напряжён, а сердце не билось быстро. Парень тут же опустил голову и зажмурил глаза.

— Но тебе стоит радоваться. Твои страдания станут моей маной. Эй. Ты же понимаешь, насколько ненормальна магия, которая исполняет желания нескольких сотен людей. Тогда как я добываю ману для использования такой магии?.. В отчаянии. Я давлю мечты, отбираю их, и это отчаяние становится моей маной. И чтобы отправить столько людей в другой мир, даже мне маны не хватит. Потому покажи мне, как тебе больно.

Слова Таты были зловещими, и парень неуверенно поднял голову, стол стал таким же как прежде, рядом сидел Кобаяси.

Он поинтересовался: «Есть не будешь?» — парень не слышал слов Таты.

Музыка стихла, и отовсюду стал звучать голос Таты.

Она находилась на возвышенности в глубине храма. Когда Хироси впервые увидел здесь Тату в белой робе, он понял. Тата была достаточно близко, чтобы крепко сжать его сердце.

Сопротивление бесполезно, парень перестал использовать барьер. Горло начало рвать, и он попробовал взять стакан воды со стола, но руки для этого слишком дрожали. Он не сломался, потому что Тата не заметили приготовления, которые парень готовил. Возможно он сможет сунуть палки в колёса высокомерной богине.

— Я могу вернуть вас в родной мир. Но забыла рассказать об условии, необходимом для этого.

Голос Таты слышался повсюду в храме. В весёлый пир начала примешиваться тревога.

— Крах мечты.

На миг воцарилась тишина.

Никто больше не ел, все ждали продолжения слов Таты.

— Ваши исполненные мечты. Написанные в средней школе мечты и планы на будущее должны быть разрушены. Вы потеряете дарованные силы, вашим желаниям придёт конец, они больше не исполняться.

В нагрудных карманах у всех появились разноцветные цветы.

— Отбросьте ваши мечты. И тогда эти цветы увянут. Когда они все завянут, вы вернётесь в Японию. Вам не о чем переживать. Все вы хотите вернуться назад. Так что никто не оставит при себе свою мечту. Ограничений по времени нет. Обдумайте всё и смиритесь.

Сказав это, Тата исчезла. Больше её почти никто из выживших не видел.

Для кого-то условие было простым.

Попробовав домашнюю стряпню, многие сразу же отказались от мечты. Они не особо задумывались, что писали в средней школе. Кто-то делал это отчасти в шутку.

Но для некоторых даже при таких условиях было сложно отбросить мечты.

***

В храме без Таты ученики разделились на свет и тьму, кто-то всё также весело ел, а кто-то сидел невероятно мрачный.

У Соги Ран было глупое желание «чтобы прошли менструальные боли», потому она тут же отказалась от желания, и цветок тут же лишился своего цвета.

У многих цветы быстро увядали.

Эда Такума видел в лесу свою любимую собаку. Он был готов к тому, что когда-нибудь придёт время рассекаться, он смог обнять собаку напоследок, потому ему не о чем было сожалеть.

Многие отказывались от желаний. В старшей школе они нашли для себя новые мечты.

Но были и те, кому отказаться было непросто.

Мечтавший стать членом сил самообороны Матсутани Санго хоть и ломал голову, но уже отказался от мечты. Как же тяжело ему это далось? Ставший жертвой землетрясения парень был восхищён как эти люди вытаскивали тела жертв. Член сил самообороны, может и не обязательно сможет защитить свою семью, но они все знали, что он старается на благо граждан.

Восхищённый парень решил идти по тому же пути.

Месяц назад Матсутани переносил убитых школьников в тренировочный зал. Пусть больше с ними не поговорить, но хотелось, чтобы семьи встретили их ухоженными. Как когда-то он смог проститься со своей семьёй.

Его доброта достигла рыцарей другого мира, и они приходили на помощь друг другу.

Матсутани не смог дать интервью, потому это лишь догадка, но для него ученики в ином мире были теми, кого надо было спасти. Ради других он отказался от своей мечты.

Сидевший с ним рядом Тода Даити заметил. На столе была еда, которую мать друга готовила ему ещё до землетрясения. Когда Тата назвала условия возвращения, парень, сдерживая рыдание, сквозь слёзы сказал: «Все хотят увидеться с семьями».

Тем, кто представлял своё будущее, приходилось долго и мучительно думать. Они советовались с друзьями и учителями, вспоминали дни, проведённые с семьями, и принимали решения.

Но были и исключения.

Были те, кто мечтал о чём-то с детства, но они даже не задумываясь отказывались от мечты, и цветок на груди увядал.

Таким был Синосаки Торахико.

Он четыре года ездил на карах и собирался стать гонщиком, и когда исчезла Тата, цветок завял.

Когда Сибата Рёко показывала иллюстрации, то комментировала:

— Это. Синосаки. Он сидел слева от меня. Он так круто сказал: «Магией мечту не исполнить, и не лишить возможности исполнить. Я не веселья ради старался. Я обязательно стану гонщиком «Формулы 1». И я подумала: «А. И правда. Я не буду сдаваться». И сама не заметила, как цветок завял.

Синосаки был готов ухватиться и больше не отпускать свою цель. Он не был похож на человека, отказавшегося от мечты. У него было лицо человека, который всеми силами идёт к своей непростой мечте.

Но не все были такими же решительными как он.

Когда Тата сказала, что их мечты не сбудутся, некоторые не могли от них отказаться.

Камия Йоко мечтала стать врачом. Из-за болезни она потеряла отца и хотела спасать тем, кто мучился от такой же болезни. Благодаря отцу она не отводила взгляда от раненых гоблинами.

Она никогда не забывала дни, когда её больной отец лежал на кровати. Она не отводила взгляда от страданий и смотрела вперёд.

Тата пропала, но потом оказалась прямо перед девушкой.

— У тебя прекрасная мечта. У неё самый чистый и прекрасный свет. Но хочу предупредить, когда мечте придёт конец, воплощённые тобой чудеса в этом мире тоже пропадут.

Тата прижалась к девушке грудью и рукой коснулась щеки.

— Например сидящие рядом спасённые тобой Кобаяси Наото и Икеда Маю. Их раны откроются, и пойдёт кровь. С такими ранами после возвращения в Японию их можно будет спасти. Но есть и те, кого не спасти. Когда ты откажешься от мечты, тогда, да... Около двадцати человек снова окажутся на грани смерти. Врачи вашего мира им не помогут.

Камия не сопротивлялась, когда Тата запустила руку к ней под форму и юбку. Жестокая правда напугала и вывела из равновесия, она даже не испытывала стыд.

— Со всеми переломанными костями, так что даже человеком не признаешь. У тебя есть сила, чтобы смотреть на такое. Но что насчёт их семей? Ну или можешь отказаться от своей мечты. Никому нельзя говорить об этом. Если скажешь, все начнут тебя поддерживать. Но на самом деле все хотят в Японию. И никто не хочет страдать из-за тебя. Я не давала ограничений по времени, но это была ложь. Времени у вас до рассвета.

Самый сложный выбор ведьма Тата дала Камии.

Если она отбросит жизни двадцати человек, остальные смогут вернуться в Японию.

А чтобы спасти их придётся отказаться от возвращения домой.

Когда Тата исчезла, Камия побледнела и готова была рухнуть.

Икеда спросила: «Камия-сан, ты в порядке?», но девушка не ответила. Подруга потрясла её за плечо, и она пришла в себя.

— А... Икеда-сан... Это, как... Твоя рука?

— М. Ты же её вылечила, так что в порядке. Спасибо.

— А-ага.

Аоки Йоко тоже заговорила: «Камия-сан. Спасибо тебе. У меня была рана на лице, но благодаря тебе её нет, я так тебе благодарна», — девушка улыбнулась. Эти улыбки сковали сердце Камии цепями.

Икеда переживала за Камию и заметила, что её цветок всё ещё цветёт. Самый красивый алый цветок из всех.

— Нелегко отказаться. Вот. Я тоже пока ещё не готова...

У них были разные мечты, и тяжесть отказаться была разной.

Были и другие, кто слегка переживал, не желая так просто отказываться от мечты, как Икеда. Но Камию загнали в угол: «Страдать буду не я одна, потому не могу жаловаться».

И желавшая понимать всех Саша Лиф не могла отказаться от мечты.

Благодаря её мечте они смогли общаться с Сазазакком и Гархардом, потому и добрались сюда.

Хотя без Аоки и Камии жертв было бы больше, но они добрались до Таты.

Но без Саши они бы не встретились с Татой. Они бы не получили карту и отпугивающее монстров дерево от Сазазакка, не смогли бы осуществлять покупки, и могли оказаться во враждебных отношениях с рыцарями.

Ученица по обмену из Англии обнимала лучшую подругу Сибату и плакала.

Сибата дружила с ней с тех пор, как она прибыла в Японию, потому вряд ли что-то случится, если девушка откажется от мечты. Она хотела так думать.

Но она сдружилась с озадаченно смотревшей на них Согой Ран здесь.

Когда были в Японии, девушка в основном только здоровалась. Тут она рассказывала, как можно поздороваться с жителями иного мира, и объясняла много всего. Не способные общаться ученики класса А испытывали то же, что и прибывшая в Японию Саша.

Сочувствуя ей, все с ней сдружились и стали общаться.

Старшие упрекали Сашу за привилегии, связанные с едой, но одноклассники защищали девушку.

Она научилась общаться с парнями. Аоки не так давно нёс её в гору. Пока цвёл цветок, она говорила себе, что это эгоизм. В туманном лесу была какая-то таинственная красота. В горах были прекрасные пейзажи, нападение гоблинов было ужасным, и она пролила много слёз. Гархард накрыл её своим плащом, Хироси согрел магией, Ханаи-сенсей обняла.

С ином мире Саша познала много тепла. Она не хотела отказываться от мечты. Но ей не хотелось опечалить всех тех, кто хотел вернуться в Японию.

Не знавшая, что делать, Саша плакала. Понимавшая причину её слёз Сибата гладила девушку по голове. Сога обняла со спины.

Они прижимались, плача втроём.

Слёзы капали на цветок и сияли точно роса. Прекрасный цветок был условием, по которому они могли вернуться в Японию. Но по условию Таты он должен был завять.

Вечером в двадцать десятый день путешествия осталось шесть учеников с цветами мечты.

Ничего не решивший сильнейший в ином мире Аоки Хироси.

Кобаяси Наото, которому ещё было, что сделать.

Икеда Маю, которая пообещала Хироси вместе посмотреть на луну, когда они вернуться в Японию.

Думающая о двадцати жизнях Камия Йоко.

Дрожащая от мысли, что может потерять подруг Саша Лиф.

И.

Скрывающая свой чёрный цветок Сакума Ясуко.

Она пожелала, чтобы исчезли те, кто издевался над ней.

Но она не была ни в чём неправда. Почему она должна была отказываться от своего желания?