Когда взошло солнце, громко зазвонил церковный колокол. Этот звук оповещал об открытии рынка и начале нового дня. Конечно, ремесленники и торговцы занимались своими делами задолго до колокола, но старались делать это незаметно. После колокола уже не нужно было понижать голос или ограничивать деятельность просчитыванием ходов в голове. Несмотря на середину зимы окна в каждом доме были открыты, и даже отпрысков знатных семей, слишком много выпивших прошлой ночью, поднимают из их кроватей.

Когда звон стих, Коул закрыл Священное Писание и глубоко вдохнул.

- Миюри! - позвал он, и холмик одеяла на кровати протестующе дёрнулся. Коул успел было подумать, что она проснётся, но на кровати всё снова замерло.

Он вздохнул и, встав со стула, откинул одеяло, которое укрывало соню с головой.

- Угх...

Под ярким утренним светом серебристый меховой клубок свернулся ещё сильнее. Молодая девушка с волосами странного цвета - вроде серебряных блёсток, смешанных с пеплом, она обнимала тёплый на вид меховой комок того же цвета.

Миюри спряталась в вещах Коула, когда он покидал купальню, в которой работал пятнадцать лет в деревне горячих источников Ньоххира. Теперь она дрожала, прикрывая голову руками от яркого утреннего солнца. Такое ему часто приходилось видеть в купальне.

- Холодно...- укоризненно проговорила девушка, вжимаясь лицом в матрас.

Коул видел её звериные уши, торчавшие между пальцами рук, кто-то даже мог легко решить, что она легла спать, не сняв странного вида меховую шапку.

- Ты быстрее согреешься, если встанешь и позавтракаешь.

Миюри в знак протеста промолчала, но её тело предательски само ответило на слово "завтрак"- он вдруг услышал глухой звук. Коул знал Миюри с детства и умел с ней обращаться. Он прочистил горло и заговорил, укладывая одеяло.

- Для начала я положу ржаной хлеб на плиту.

Остроконечные уши Миюри встали торчком между пальцами.

- А жирный бекон посыплю солью и поставлю жарить с луком. Может, ещё добавить гвоздику или две дольки чеснока, оставшихся с прошлой ночи?

Её хвост забился, приводя в движение всё её тело, вцепившееся в него руками.

- Как только запах чеснока наполнит воздух и из бекона вытечет достаточно жира, я добавлю свежее яйцо. Фшшш...

Он услышал, как она сглотнула.

- Немного взболтаю яйцо, а как только оно прилипнет к сочному бекону, я сниму всё с огня и положу на тёплый хлеб и выжду, пока желток не затвердеет полностью. И как только яйцо и солёный жир бекона впитаются в горьковатый и чуть слегка кислый ржаной хлеб... Ням.

- А-а-агхх! - сдалась Миюри и, развернув свой комок, уселась на кровати. - Брат, ты безобразник! У тебя даже такой еды нет!

- Завтрак уже сам по себе - роскошь. У нас ещё есть свиная колбаса с прошлой ночи.

Он положил свёрнутое одеяло на кровать и мог уверенно сказать, что у неё мелькнуло искушение опять уснуть, но теперь мысли о завтраке были сильнее. Она с мрачным видом соскользнула с кровати и громко чихнула.

- Так, поправь волосы и одежду.

- Апчхи! - и она засопела. - Слишком много работы. Я хочу завтракать здесь...

- Это не купальня, и мы не хозяева. Иди на кухню сама, - спокойно ответил он, и Миюри надулась, неохотно переодеваясь.

Хотя Коул обращался с ней, как с настоящей сестрой, заботясь о ней с детства, теперь, когда Миюри достигла такого возраста...Он повернулся к ней спиной на то время, пока она переодевалась.

- Ладно, брат, я готова! - сердито крикнула она, и он оглянулся через плечо.

На плечах у неё красовалась накидка из кроличьего меха, широкая полоса медвежьей шкуры облегала её талию и закрывала верхнюю часть штанов с укороченными по самые бёдра штанинами, её ноги обтягивала тонкая ткань, подчеркивая линии её тела.В таком виде она бы выделялась даже в оживлённом портовом городе.

Коул всё же заметил ещё что-то, способное непременно привлечь взгляды других, и негромко подсказал:

- Твои уши и хвост.

Миюри тут же принялась гладить свои звериные уши и хвост, пока они не исчезли. Они были не украшением, а частью её самой. В глазах людей - признак того, что они называли одержимостью демонами, и всё потому, что она была дочерью воплощения волчицы, живущей в пшенице.

Хотя Миюри была неисправимой проказницей, с чем Коул ничего не мог поделать, он мог уверено сказать, что Бог не проклял её. А с тех пор, когда она научилась по своей воле прятать уши и хвост, ей стало не так сложно жить среди людей. Но когда она злилась, удивлялась или испытывала другие сильные чувства, эти части её тела могли являться без спросу.

- Так нормально?

Он пожал плечами, Миюри ответила тем же.

- Ой, как есть хочется. Я займусь волосами потом... - она приложила свои маленькие руки к животу, её брови поникли.Не спрячь она хвост, он бы точно сейчас безжизненно свисал. Она прошла вперёд Коула, он только собрался взять её за руку, но девушка вдруг схватила его за рукав и потащила за собой.

- Что? Ч-что ты делаешь?

Он даже чуть не упал, Миюри в раздражении повернулась к нему.

- Что значит - "что"? Моя очередь.

- Твоя очередь?..

Коул был сбит с толку, когда Миюри грациозно обняла его руку. Её безоблачная улыбка сияла ему из-под плеча.

- Это состязание, всё должно быть честно. Увиливать нельзя.

Миюри невинно улыбалась, но он не понимал, о чём она говорит.

Состязание? Увиливать?

Его усилия связать воедино эти слова завершились безрезультатно, когда она переплела свои пальцы с его.

Полыхнули её красновато-янтарные глаза, унаследованные от мамы.

- Ты забыл? Состязание между мной и Богом. Кого ты будешь любить в первую очередь - меня или Бога?

Миюри шёл тринадцатый год, и её улыбка всё ещё была полна невинности.

Он начал заботиться о ней, когда она была ещё совсем крохой, но лишь как о родной сестре, а несколько дней назад ему пришлось осознать, что с каких-то пор она стала воспринимать его как представителя противоположного пола.Из года в год она показывала свою любовь к нему, он, конечно, знал, что она восхищалась им. Он никогда не сомневался в своих отношениях с Миюри. Однако совсем другое дело, если к ней пришло чувство такой любви к нему.

Прежде всего, он был тем, кто стремится стать священником, и он дал клятву воздержания. Поэтому ему было невозможно ответить на чувства Миюри. Он ясно разъяснил ей это.

Она была умна и прекрасно понимала доводы рассудка. Не было смысла потакать её чувствам и потворствовать истерикам. Проблема в том, что Миюри была слишком умной и без сомнений собиралась продолжать идти по пути, который считала правильным.

- Кажется, мы не связаны кровно. Что такого, если мы нравимся друг другу, если я просто хочу нравиться тебе больше, чем Бог, так? - спокойно объяснила она.

Когда он объяснил ей свой отказ, Миюри не опечалилась и не расстроилась, не усомнилась в их отношениях и не повела себя неловко. Как всегда, она старалась проскользнуть ночью к нему под одеяло, цеплялась за него при каждой возможности, и её уши и хвост вылезали, радостно шевелясь, если ей это удавалось. Она, скорее,перестала сдерживаться, однажды раскрыв свои чувства. Проявления её привязанности были даже сильнее, чем в Ньоххире при их последнем разговоре, когда она бросилась на него.

Рядом с этим клятва воздержания священника казалась попыткой укрыться в тени дерева от лучей яркого летнего солнца в зените. Сверх того Миюри даже стремилась срубить это дерево. С умом, унаследованным от родителей, она пришла к одному заключению, когда прочла Священное Писание от начала до конца.Хотя для священников не предполагается поддаваться телесным желаниям, всем прочим не запрещалось любить священников. Короче, пока сам священник не делает ничего лишнего, всё в порядке. Более того, хотя Коул действительно дал обет воздержания, но сам он ещё не стал настоящим священником!

Коул ничего не нашёл в своём арсенале против такого аргумента. Рассуждение её было вполне здравым.

- Давай, пошли завтракать! Это будет куда веселее, чем разговаривать с Богом, который даже не услышит ни одной из твоих молитв!

При всём коварстве её уверенной речи в целом она была права, и это доставляло Коулу головной боли. Он покосился на её улыбающееся лицо и устало ответил:

- Если обсудим, кто слушается меня меньше, ты можешь здесь выиграть.

- Но пока ты можешь коснуться меня, я не проиграла.

Её хвост, который должен был прятаться, радостно вилял, её голова прижималась к его груди, не обращая внимания на смятые звериные ушки. В её поведении не было заметно ни намёка на влечение к мужчине - привязанность ребёнка, какой она бывает на самом деле.

Однако он вспомнил, как преданно она заботилась о нём, лежавшем в беспамятстве несколько дней. В моменты, когда сознание с трудом пробивалось сквозь пелену, он видел выражение мольбы на её лице и не мог себе представить, что оно могло быть неискренним. Он мог также принять натиск её привязанности за отражение степени её волнения за него. Когда он думал об этом, становилось ещё труднее вести себя хладнокровно.

- Правда, брат?

- Очень хорошо... - поддавшись её давлению, со вздохом заговорил Коул. - Однако...

Он изменил тон голоса, и Миюри тут же отпустила его руку. Она знала, что он мог разозлиться на неё, и не хотела чем-то его огорчать. Несомненно, она была хорошей девочкой.

- Твои уши и хвост всё ещё снаружи.

- Ой, - она поспешно провела руками по голове, убирая уши, затем по пояснице, заставляя исчезнуть хвост. После этого Коул подошёл к двери и потянулся к ручке.

- И ещё кое-что, - сказал он, открывая дверь, Миюри тут же подбежала к нему. - Не ешь слишком много.

Она с безразличием раскрыла глаза, затем улыбнулась, обнажив клыки.

- Ладно.

Пустое обещание, само собой. Но ему не хотелось сердиться на неё,она действительно держала его на ладони своей руки.

Они вышли в коридор, и когда за ними закрылась дверь, маленькая рука Миюри словно сама по себе проскользнула в его ладонь. Он вздохнул, и она просияла весёлой улыбкой.

Для торгового дома компании Дива, в котором они остановились, начинался новый оживлённый день. У такой крупной компании всегда много работы, и она проявляла достаточную гибкость в отношении перерывов. Любой,сидевший за одним из высоких, изношенных столов у стены на кухне, мог видеть, как мальчишки-посыльные и опытные торговцы находили свободную минутку, чтобы перекусить, после чего сразу же продолжить свою работу.

Среди всего этого шума и суеты, когда бы мальчишки-посыльные ни приходили, их глаза расширялись при виде Миюри, неторопливо макавшей хлеб в свой суп. Вряд ли они были очарованны её элегантностью или экстравагантностью, скорее, поражены. Миюри некоторое время проработала в торговом доме с ними, выполняя поручения компании. И вдруг один из них оказался на самом деле девушкой.

- Я работала лучше всех и была самой смелой, - с гордостью выпятила грудь Миюри, но когда Кол подумал, какой она скоро станет, достигнув возраста замужества, он в душе посетовал, что ей бы стоило быть немного поженственней.

- Поспеши и кончай с едой.

- Что? Но ты же сам всегда злишься, когда я быстро ем, - надулась она.

- Это потому, что у тебя всегда в одной руке мясо, в другой хлеб, как у бандита, чтобы сразу засунув всё себе в рот и идти в горы поиграть.

Когда она выскребла дно чаши своим хлебом и бросила его в рот,на её лице было ясно написано, насколько неприятным было его замечание.

- Но у тебя нет лучшего занятия, верно? Суматоха в городе утихла.

Эта суматоха в основном и привела к тому, что он от истощения потерял сознание, впрочем, причины суматохи и были тем, из-за чего они прибыли в портовый город Атиф. Дело состояло в противостоянии Церкви, возглавлявшей величайшую религию в мире, и королевства Уинфилд, выступившего против неё.

Церковь, тысячу лет пребывая неизменно во власти, забыла суть веры, променяв её насилу, дававшую возможность удовлетворять собственные желания. Стоит ли говорить, что вследствие этого духовенство потворствовало развращённости и другим грехам. Церковники добывали налоги при каждой возможности и использовали свои привилегии. В последнее время они вызвали гнев всего мира из-за десятины, которую первоначально взимали для оплаты расходов на священную войну против язычников, десятины, которую всё ещё рвали из рук народа, хотя война и закончилась.

Потому-то королевство Уинфилд, наконец, и восстало против тирании Церкви, побудив Коула покинуть тихую горную деревню горячих источников Ньоххиру, чтобы принять участие в борьбе королевства.В ходе этих событий он и Миюри, пытаясь переубедить церковь портового города Атиф, оказались втянуты в большую передрягу, каким-то образом завершившуюся благополучно.

- У меня есть занятие получше. После завтрака я должен пойти в церковь и помочь наследнице Хайленд.

Хайленд, внебрачная дочь короля Уинфилда, был представительной аристократкой королевской крови, она напрямую попросила Коула о помощи. У неё была добродетельная цель,и,несмотря на огромные опасности этих событий,она была готова безропотно отдать всё ради веры. Даже свою жизнь. Если всё, чему Коул научился в отдалённых горах, могло принести какую-то пользу, он хотел бы использовать свои знания для служения такому человеку, как она,той, которая воплощала его идеалы.

- Эй, что такое? - спросил он, заметив, что Миюри нахмурилась при упоминании имени Хайленд.

- Тебе не нужно идти... Та блондинка сама так сказала. Ты должен сделать всё, чтобы поправиться. Поэтому после завтрака нам нужно прогуляться по городу или даже отдохнуть в комнате.

Она называла Хайленд "этой блондинкой". Он спросил себя, откуда у неё такая нелюбовь к этой аристократке. Возможно потому, что та была красивой женщиной, одетой в мужскую одежду.Или, и эта мысль раздражала, его уважение и подобающее вассалу отношение к Хайленд казались Миюри похожими на любовь.

- Я целую неделю провалялся в постели. И есть множество дел, которые нужно сделать, чтобы исправить ошибки Церкви.

- Хммфф,- фыркнула Миюри, не проявляя заинтересованности, и легла верхней частью тела на столе.

- Конечно, если ты решишь прервать это беспокойное путешествие и вернуться в Ньоххиру, я не стану возражать.

Миюри оторвала голову от стола и уставилась на него. Всю эту суматоху девушка поддерживала Коула - и делами, и словами. Очевидно, что без её помощи всё могло бы кончиться совсем иначе, и следовало признать её выдающиеся силу и остроту ума. Вот почему, отправь он её домой, не выслушав её мнения, он окажется в неловком положении. Так он чувствовал.

И хотя в большинстве случаев казалось немыслимым, чтобы такая молодая девушка отправилась в путешествие, она прокладывала свой путь в мире намного лучше его, поэтому ему нечем было её убедить.

Миюри продолжала смотреть на него, она была более чем умна и весьма проницательна, чтобы уловить ситуацию.

- Ладно, хорошо, - сказала она, словно сдаваясь, но поглядывая искоса на него в ожидании его дальнейших слов.

- Тогда убери за собой посуду. Или предпочтёшь остаться в комнате?

- Нет.

- Тогда, пожалуйста, убери.

- Замечательно.

Миюри поднялась так, будто это ей стоило больших усилий, и, как ей было велено, понесла посуду на кухню. Вскоре она вернулась с кусочком сушёного мяса во рту.

Коул не нашёл в себе сил напомнить ей, что девочки не должны есть на ходу.

- Тогда церковь?

- Да... Ох, сначала мы должны поздороваться с господином Стефаном. Я не видел его с тех пор, как слёг.

Стефан был частью компании Дива, имевшей отделения по всему северу. Он отвечал за дела торгового дома компании в портовом городе Атиф. Но,услышав эти слова,Миюри удивилась, и это не было игрой.

- Возможно,тебе не стоит этого делать, брат.

- Что?

- Ты забыл, как безжалостно ты ему угрожал под конец этой истории? Бородатый в самом деле боялся нас... тебя... правда.

В самом деле, в критический момент Коулу нужно было убедить Стефана сотрудничать с ними ради спасения Хайленд. Убедить в том, что произошло огромное недоразумение. Они попросту создали у него впечатление, что являются орудиями Бога.

Ведь их тогда пленили, и одно то, что они так легко сбежали, должно было казаться делом рук Господа. И к этому ещё Стефан увидел не просто освободившегося Коула, рядом с ним стоял серебристый волк, вполне годный по виду на роль карающего перста Божьего. Любой, увидев это, свидетельствовал бы о сверхъестественном явлении.

Конечно, если кто-то мог бы разозлить Бога, это была бы сама серебристая волчица - Миюри.

- Тебе, возможно, не стоит иметь с ним дело слишком часто, чтобы он мог немного успокоиться, - сухо улыбнулась она и продолжила. - Я чувствую, что была к нему немного плохой.

На её лице было особое выражение, присущее только тем случаям, когда знала, что какой-то из её розыгрышей зашёл слишком далеко.

- Ч-что, это было так ужасно?

В ответ она пожала плечами, как маленькая девочка, которая не могла помочь, но хотела казаться взрослой.

- Очень хорошо, тогда...

- Всё нормально, полагаю.

Коул не желал причинять боль другим.

- Тогда давай направимся в церковь сейчас.

Миюри кивнула, пережёвывая сухое мясо.

Для больших городов вполне обычно, если пожилые люди, оставшиеся не у дел, остаются в церкви после окончания утренней молитвы. Имея это в виду, Коул был сбит с толку, когда, открыв дверь, он увидел огромную толпу.

- В очередь, в очередь, пожалуйста! Мы просим вас подавать любые запросы, не связанные с церковью, в совет!

Молодой человек, возможно, дьякон, в прямом смысле выделялся из остальной толпы, он забрался на ящик или что-то в этом роде и вопил в коридоре так громко, как только мог. За толпой в коридоре Коул увидел, что и неф [пространство в здании, ограниченное рядами колонн - прим. перев.] был переполнен людьми. По их одежде он различил всевозможных торговцев, ремесленников, крестьян, пастухов и ещё людей, почему-то державших флагштоки с гербами ассоциаций.

- Ты видел подобную сцену прежде, брат? - спросила Миюри, немного наклонив голову, но Коул не знал. Казалось, в церкви проводят какой-то праздник.

Он ещё не пришёл в себя, когда кто-то врезался в него сзади. Это был полный мужчина, похожий на торговца.

- О, прости меня!.. Мм? О, человек Церкви! Превосходно. Я хотел спросить, где мы могли бы обсудить винный налог.

- А?

- Я слышал, что были проведены реформы, предписанные архиепископом, и мы из Братства таверн и постоялых дворов приходского переулка Шулазе хотим попросить его пересмотреть взносы на церемониальное вино, вот что.

Человек выглядел унылым, он опустил голову, положив руку на большой живот.

- А...

- Как ты знаешь, сверх того, что нам приходится платить налог за импорт вина, частенько мы не можем ничего получить, потому что корабли не приходят. Поэтому делать взнос за вино всякий раз, когда мы приходим на молитву, это слишком... О, вот выпечка, приготовленная девушками нашего прихода, и свечи. Пожалуйста, прими всё.

Казалось, человек решил, что говорил слишком со служителем Церкви, за которого он принял Коула по его одежде,и потому он с радостным видом достал пакет и протянул его Коулу. Создавалось впечатление, что здание наполнено подобными просителями.

- О-о, извини, я не служитель Церкви. Я путешественник...

- Э-э? А, правильно ли это? Тогда как насчёт вот чего? Почему бы тебе не остаться в гостинице в приходской аллее Шулазе, пока ты в городе? У нас отличная еда и удобные кровати, всё готово для тебя. И, само собой, если тебе посчастливится встретиться с архиепископом, пожалуйста, расскажи ему про наши честность и благочестие, а также чтобы пересмотреть налог на вино. Н-ну как? Эй!

Настойчивый торговец торопливо уговаривал его остановиться в какой-то гостинице. Коул взял за руку Миюри, стоявшую рядом и почему-то ухмылявшуюся, затем он, извиняясь, стал протискиваться сквозь толпу к своей цели. Казалось, последствия недавнего беспорядка, охватившего город несколько дней назад, преобразовались в нечто большее, усиливая смятение людей.

Проще говоря, хотя горожане восстали и осудили злые дела Церкви, представлялось слишком опрометчивым ожидать, что всё утрясётся само собой, как только они победят архиепископа. Наряду с городским советом, стоявшим во главе городского правления, церковь также оказывала большое влияние на него. Жители города следовали решениям Церкви, результатом чего был сбор налогов на многие вещи. Каждый раз, когда архиепископ что-то придумывал и менял в своей политике, он не мог избежать договорённости со многими людьми. И если горожане думали, что изменения могут быть в их пользу, они бросались на его сторону, прося, чтобы о них не забыли.

Ощущая себя одним из людей, отчасти ответственных за эту проблему, Коул сжался от сожаления и ужаса.

Однако то, над чем он работал, не являлось маленьким усовершенствованием для северного портового города. Это должно было исправить все ошибки Церкви, накопившиеся за тысячу лет. Если бы это произошло, то наверняка вызвало бы сумятицу в десять, если не в тысячу раз больше. Сейчас не время поражаться ужасом из-за таких простых дел.

"О, Боже, пожалуйста, дай мне силы", - вздыхая, пробормотал Коул, чтобы подбодрить себя.

Хайленд должна была быть в центре суматохи, и он решил, что она, вероятно, находилась в зале заседаний. Смутно чувствовалось, что поток людей двигался в том направлении. Они с Миюри пробирались сквозь толпу, пока, наконец, не увидели вход в зал заседаний.Большие двери в комнату оставили открытыми. Из толпы выбралась служанка с охапкой пергаментов в руках. Её волосы и овал лица прикрывала ткань, должно быть, из уважения к Церкви, но из-за длинных волос, выбившихся из-под ткани, создавалось впечатление, что служанка уже забегалась до изнеможения. Её глаза безотрывно смотрели в землю, когда она безропотно пробиралась сквозь буйную толпу. Она притягивала взгляд: её рост хорошо подходил к её блестящим, хоть и растрёпанным светлым волосам.

Но Коул не мог долго разглядывать её, опасаясь быть невежливым, поэтому он сразу отвернулся. И тут же вспомнил о шагавшей рядом Миюри, что заставило его нервничать по одной причине.

- Что там, брат? - спросила Миюри, изо всех сил стараясь не дать толпе раздавить её. Озадаченное выражение на её лице означало, что невысокая Миюри не заметила промелькнувшую служанку.

- О... Ничего, ничего, - ответил он, но мгновеньем позже снова посмотрел на служанку, словно пойманный на рыболовный крючок.

Он невольно раскрыл рот, но закрыл его, когда также заметившая его служанка мягким движением приложила палец к губам. Затем этим, удивительно чистым для девушки-работницы пальцем она указала глубже в церковь и живо ушла, не ожидая его ответа.Ошеломленный, он не видел другого выбора, кроме как следовать за ней, и, взяв Миюри за руку, повёл её в людскую давку.

Некоторое время они следовали за женщиной, пока, наконец, не достигли лестницы, ведущей к колокольне, здесь людей заметно не было.

- Что ж, - женщина бросила пергаменты в один из ящиков, именно для этого, видимо,сложенных в коридоре, сняла ткань с головы и провела пальцами по волосам, приводя их в порядок. Как ни странно, с этого момента выше плеч она стала просто само возвышенное благородство. И в то же время почему-то оставляла впечатление красивой вдовы.

- Какой сюрприз, наследница Хайленд, - назвал её по имени Коул, и Хайленд, истинно-благородная, от крови короля Уинфилда, чуть устало улыбнулась.

- Я бы не смогла выйти из той комнаты, если бы не этот сюрприз. Горожане просто роятся вкруг меня, когда я пытаюсь вернуться в торговый дом,даже поздно вечером, поэтому я остаюсь здесь. Надо признать, я рада, что меня не узнают в этом виде, но при этом чувствую себя немного странно.

Да, люди часто судят других по одному лишь внешнему виду. Коул вспомнил, как он ошибся, приняв Хайленд, одетую по-дорожному в мужскую одежду, за мужчину, хотя они сверяли свои мнения относительно Священного Писания ещё в Ньоххире, поэтому он не мог заставить себя рассмеяться её объяснению.

- Привет, маленькая госпожа. Как дела?

Казалось, Миюри сразу узнала, кто это нарядился служанкой, её кислый вид был ответом на вопрос. Однако Хайленд была вполне довольна таким ответом.

- Миюри, - Коул, конечно, не мог не обратить внимания на столь невежливое поведение.

Однако она лишь раздражённо отвернулась,плечи Хайленд затряслись от смеха.

- Я думаю, это потому, что у меня сегодня нет конфет. Ну, ладно.

- Мне так жаль...

- Не, она просто насмешила меня, я будто обзавелась сестрой, намного младше меня. Ну, как поживаешь?

- Я намного лучше, спасибо, - поблагодарил он, как вассал благодарил бы своего сеньора, и Миюри бросила на него бесстрастный взгляд.

- Тут ты должен благодарить маленькую госпожу. Я не та, кто позаботился о тебе.

Миюри хлопнул Коула по спине, соглашаясь с Хайленд, та же продолжила:

- Это я должна быть той, кому пристало быть тебе благодарной. Ты спас жизнь мне и пламя праведной веры людям.

Коул посмотрел вверх, и Хайленд улыбнулась. Благородству нелегко склонить голову, но её чувства достаточно хорошо передались её улыбкой.

- Я не...

- Ты бы так поступил, даже если бы спасал мир, - усмехнулась она. - Хорошо, неважно. Как старший над тобой я просто выражу свою благодарность действием. Не то чтобы это было праздником по случаю твоего выздоровления, но почему бы нам не пообедать вместе? Мне приходится работать до самого рассвета, знаешь ли.

Она приложила руку к животу, совсем как Миюри.

- А можно, мы будем есть мясо? - немедленно встряла та.

Кол хотел отругать её за беспрерывную дерзость поведения, но Хайленд, похоже, её выходки действительно доставляли удовольствие. Да и у него самого сердце не лежало ругаться. Понятно, что Миюри поступала так именно потому, что знала, что Хайленд не будет на неё злиться.

- Я не против. Мне бы тоже хотелось немного мяса с изрядным количеством соли.

- Аа-у!

Было бы бессмысленно напоминать ей, что она только что позавтракала.

- Тогда выйдем через заднюю дверь. Потерпи меня - у меня нет для нас крытой коляски. И по пути я хочу рассказать тебе о том, что будет дальше. Ты многое проспал.

Они приехали в этот город не для того, чтобы насладиться отдыхом.

Коул выпрямился и кивнул, Хайленд чуть наклонила голову.

Они вышли через заднюю часть церкви на улицу, столь же тихую, сколь шумной была улица перед церковью. Хотя люди редко проходили через это место, в нём не чувствовалось опустошения или заброшенности. Было бы уместней назвать её состояние спокойствием. Возможно, из-за такого ясного неба, свойственного приморским городам с их удивительно сухим воздухом. А может, из-за уютных звуков домашней работы и плача ребёнка, доносившихся из небольшого окна одного из зданий, выровнявшихся вдоль улицы.

Город кипел от энергии людей, занятых своей повседневной жизнью.

- Пока всё идёт отлично, - сказала Хайленд и, грациозно подняв подол юбки, переступила через старую тощую собаку, лежавшую на земле и перегораживавшую улицу.

Коул осторожно прошёл по краю улицы и переступил только через её хвост. Когда приблизилась Миюри, старая собака уважительно поджала хвост. Для неё на вершине мироздания пребывала не знать и не Агнец Божий, а девушка с волчьей кровью.

- Архиепископ города пообещал пересмотреть свои права, принятые им как должное, также как и послабления в поборах, избрав отныне жить простой жизнью. Конечно, когда он говорит, что подразумевает этот образ жизни, то он не слишком скуден для архиепископа, но это всё это небывалый шаг. Десятина - ничто по сравнению с пожертвованиями, которые он получает каждую неделю, каждый месяц, каждый сезон от молитвы и праздников для личных нужд.

- Когда я вошёл в церковь, какой-то человек из братства одного из городских приходов пытался поговорить со мной о пожертвованиях вина.

У городских священников было много льгот.

- Да. Люди, толпящиеся в церкви, как раз все из таких. В этом городе четырнадцать приходов, которые называют себя переулками. Ремесленники и торговцы каждого прихода имеют собственные ассоциации, и есть даже несколько братств для их душевного спокойствия. Ты мог бы легко найти их с полсотни на один город. Есть ещё некоторые, что приходят с собственными интересами, потому с ними довольно трудно иметь дело.

Даже в таком месте, как Ньоххира, где все друг друга знают, управлять общество было вызовом умениям его главы. Коул не мог себе представить, сколько проблем это доставляло Атифу, большому городу, требовавшему всё большего объёма ресурсов для нормальной работы.

- Сверх того,церкви соседних независимых городов и монастырей узнали об ужасном накале гнева людей по отношению к Церкви, от них прибыло множество посланников. Они спрашивают: "должны ли и мы менять нашу политику?" И "насколько необходимо менять?"

Хотя в прошлом, надо полагать, Церковь тоже подвергалась критике, это редко приводило к открытому неповиновению. Какими бы сомнительными ни были её действия, ни один не осмеливался бросить вызов Церкви. Люди смирились, привыкли к тому, что, насколько гнилой ни была организация, это всё же лучше, чем что-то другое.

- К тому же есть много вопросов о переводе Священного Писания на обычный язык, то, над чем работал ты. Многим не нравилось, что священники монополизировали чтение святых произведений. Законы, призванные отбить охоту у Церкви к всё более наглому поведению, распространяются как лесной пожар. Это всё благодаря вам двоим.

Коул мог бы придумать сотню причин возразить Хайленд, но посчитал, что учтивей просто принять её комплимент,поэтому он застенчиво улыбнулся и запечатлел её слова в памяти. Их работа ещё далека от завершения.

- Но огонь всегда должен быть управляем.

Идея просто позволить тлеющим углям реформ разгореться самим по себе и всё сжечь приведёт только к гражданской войне. А ведь они противостояли Церкви, у которой по всему миру было больше бастионов, чем у крупнейших торговых компаний. В такую войну нельзя вступать наудачу.

- Точно. Нам нужно добавить правильное количество топлива в огонь, а затем смотреть, куда дует ветер.

- И что, исходя из этого, мы будем делать дальше?

Пройдя вдоль улицы, они оказались в месте, именуемым Старым городом с тех пор, как Атиф был ещё маленьким городком. Коул знал это, потому что булыжник на земле был изрядно стёрт, уложен он был весьма давно. И даже на здании красовалась бронзовая табличка с надписью "СТАРЫЙ ГОРОД". Он почувствовал гордость давних жителей, увидев, как ярко сияет начищенная табличка.

Места между зданиями оставалось мало для надлежащей площади, потому вокруг небольшого колодца были расставлены лавки с едой, тут же сапожники чинили обувь вперемежку с игравшими в карты местными стариками. Что привлекло особое внимание Коула, так это большие сети, покрывавшие полностью стены зданий. Они окружили всю площадь и даже свисали с крыши пятиэтажного здания. Казалось, что вся площадь была поймана в сети.

Миюри потянула Коула за рукав:

- Брат, что это? Это для праздника?

- Выглядит, словно... Что-то такое. Вон та высохшая трава выкошена так, чтобы было похоже на рыбу?

- Это явно праздник надежды на хороший улов ожидаемой весной. В этой части города живут рыбаки Атифа, - ответила Хайленд, покупая в то же время в лавке четыре прутика с жареной селёдкой. Она дала один Коулу и два Миюри.

- Рыба наполняет живот на этой земле лучше, чем пшеница. И никто не может сражаться на пустое брюхо. Кстати... - Хайленд ненадолго помедлила, прежде чем продолжить. - Насколько хорошо вы двое плаваете?

Она многозначительно улыбнулась, сверкнув острыми зубками, откусила от спины жареной рыбы.

Яростные ветры ревут боевым кличем. Подобные горам волны почти достают до неба. Вода, потоками льющаяся с палубы, еда, съеденная крысами. Нельзя уснуть: корабль качает так, что пол почти меняется местами с потолком, и лёгкие исторгают больше воды, чем их обладатель её может выпить. Когда некуда бежать, ничего не остаётся, кроме как молиться. Даже если можешь ещё выносить эти страх и муку, всё может кончиться, когда корабль опрокинет порывом ветра. И ты просто безвестно и бесследно исчезаешь.

А посмотреть с другой стороны: названия кораблей и их стоимость размещены на больших листах бумаги в тавернах портового города, увенчанных килями различных судов. Довольно хорошо одетые торговцы целый день простоят перед этими бумагами, сложив руки и молясь. По верху листов грубо начертаны слова:

По воле Бога.

В этой таверне бьются об заклад: затонет корабль или нет. Эта проверка удачи иногда именуется иначе: страховка. Владелец отдаст пятую-шестую часть стоимости груза своего партнёра по закладу, и если судно затонет, вернёт деньги. Если не утонет, партнёр сохранит деньги. Подсчитано, что тонут примерно в каждом пятом морском путешествии. В том числе и из-за атак пиратов.

Любой, выбравшись за город в пасмурный ветреный день, мог встретить сельчан из тех, кто живёт у самого моря, стоящими на крышах и глядящих на море. Они ищут глазами эти глупые торговые суда, жадно пытающиеся проложить свой путь по пенящимся волнам. Они могут получить прибыль от груза, вынесенного на берег, если эти судёнышки разобьёт ветром, выбросит на скалы или просто накроет волной. Однако по договорённостям между крупными торговыми домами и землевладельцами любой груз, вынесенный на берег, по закону принадлежал землевладельцам. Вот почему для сельчан было немыслимо помочь потерпевшим кораблекрушение судам. Это бы означало проблемы с представителями землевладельцев. Тонущим пришлось бы завернуться в золото, чтобы их спасли, но золото сразу тонет.

Этот мир был адом. Вот истинное воплощение приключений.

Да благословит Бог тех, кто путешествует по морям.

В таверне, куда они пришли, собирались местные рыбаки, их работа на море начиналась до рассвета и заканчивались к полудню.

- Вот, по сути всё, - и аристократка королевства Уинфилд, страны, окружённой со всех сторон водой, озорно слизала куриный жир с пальцев.

Перед Коулом на столе расстилалось настоящее пиршество. Однако он не прикасался к еде - не отказ от мяса будущего священнослужителя был тому причиной, а история Хайленд. Большая модель корабля, свисающая с потолка, была украшена крыльями из куриных перьев, возможно, это была чья-то шутка. Коулу после истории о превратностях передвижения по морю показалось, что у этих крыльев был и более глубокий смысл.

- Ты просишь нас отправиться в такое морское путешествие? - спросил он тихим голосом.

Хайленд, впившаяся зубами в куриную ножку, взглянула на него. Её утончённость высвечивалась ещё сильнее, странно подчёркивая её женственность,когда она ела.

- О, мои извинения. Я не собиралась напугать тебя, - поспешно ответила наследница, явно увидев всю глубину его проблем. Уложив слой курятины на ломоть овсяного хлеба, она вытерла рот.- Моя страна окружена водой, как ты знаешь. Мы говорим о кораблях и океане больше, чем о каком-либо другом месте. Мы любим рассказы о приключениях на морях. Когда я был маленькой, старые моряки часто пугали меня своими историями.

Когда Коул представил юную Хайленд, завёрнутую в одеяло перед огнём и вслушивавшуюся в захватывающие истории, он не смог удержаться от улыбки. Однако не было ошибкой считать море ужасным местом, особенно в разгар зимы.

- Конечно, то, что я тебе сейчас рассказала, несколько преувеличено, но иногда такие вещи могут... Хмм?

Коул проследил за взглядом Хайленд: оказалось,сидевшая рядом с ним Миюри уронила кусок хлеба, она тянулась вперёд, жадно впитывая рассказ, с приоткрытым ртом и расширившимися глазами.

- Прик... лю... чение!.. - почти простонала она.

Если бы он не ткнул её в щёку, чуть не разрывавшуюся от волнения,она могла выпустить уши и хвост.

- Не ожидай слишком многого. В этот раз я могу разочаровать тебя, - криво улыбнулась Хайленд.

Миюри быстро собрала крошки и высыпала их в суп, чтобы не пропали даром. Временами она всё ещё казалась семилетним мальчишкой.

- Но... но корабль? На море? Братик?

- Успокойся. Давай, положи хлеб.

Миюри разволновалась, услышав о пиратах, когда они добрались до Атифа. Для девочки, родившейся и выросшей в Ньоххире, деревне горячих источников, откуда в любую сторону можно было увидеть только горы, захватывающие истории о море были слишком волнующими.Потребовалось немало усилий, чтобы освободить её пальцы от хлеба, который она сжимала.

- Мы наймём корабль, но это не будет долгое путешествие. Достаточно короткое, чтобы всегда видеть берег, и ни один корабль не рискнёт отправиться, если погода будет хоть немного волноваться. Вы будете в море полдня, не больше. Это всего лишь небольшое плавание от порта до порта. И морская болезнь не доставит неприятностей, когда вы проснётесь, вы уже к тому времени будете в порту.Разъяснение Хайленд успокоило Коула, но оставила Миюри явно недовольной.

- Но это не значит, что никаких проблем быть не может. Отсюда дальше к северу за епархией Атифа,вокруг островов, море сложнее для плавания. Ни один знаток никакой страны так далеко не заплывает. У островов свои правила, и они жестоки с чужаками. Погода часто меняется без предупреждения, и тень острова может исчезнуть в тумане, когда понадобится тем, кто там заправляет,- идеальная ловушка. Мы называем тех, кто господствует над этими островами... - она остановилась и посмотрела прямо в глаза Миюри, - ...пиратами.

- Пираты! Хах!.. - вскричала Миюри, вскакивая со стула, и Коул, волнуясь, прикрыл ей рот ладонью и усадил обратно.

К счастью, таверна была заполнена моряками с красными лицами и дублёными шкурами вместо кожи, их такими словами не проймёшь.

Хайленд удовлетворённо улыбнулась, могло показаться, что она намеренно подначивала Миюри. А может, это было вроде шутки, которую должен был рассказать аристократ, но её слова, скорее всего, заключали правду.

- И ты говоришь... обратить этих пиратов?

Пусть с ним было знание Священного Писания, он не мог остановить насилие афоризмами. Он стоял на почве действительности достаточно твёрдо, чтобы, по крайней мере, хорошо это осознавать. Байки про миссионеров, обращавших головорезов в послушных щенков парой проповедей, были явными выдумками.

- Если у тебя есть святость, которая пристыдила бы святых или... - Хайленд смущённо прищурилась и улыбнулась. В руке она держала дешёвый эль, обычно подаваемый в тавернах матросам. Но она явно не была пьяна. Даже в Ньоххире он ни разу не видел её пьяной, а высокая устойчивость к выпивке считалась признаком благородства.

- Конечно, я не буду просить о чём-то настолько безрассудном. Я бы хотела только, чтобы ты использовал всю свою учёность.

- И это означает?..

- Мммм, - кивнула Хайленд, потом посмотрела в пространство, и хозяин, стоявший перед стойкой, поспешил к ней. Судя по всему, они не случайно пришли сюда.

Она сказала ему несколько слов, он исчез и вернулся с небольшим деревянным ящиком, перевязанным странным шнуром, рассмотрев его вблизи, Коул распознал рыбью кожу, переплетенную наподобие пряжи. Развязав шнур, Хайленд открыла крышку, внутри на соломенной подстилке лежала чёрная статуэтка.

- О, кукла? - голос Миюри был на удивление девичьим и приятным.

Она радостно вскочила со стула, чтобы заглянуть в коробку, и вдруг краска сошла с её лица.

- Постой... странно...

Он не мог заставить себя посмеяться над её непосредственностью, поскольку испытал то же смятение.

- Разве это не... Святая Мать? Но этот цвет? Почему?

Ему показалось, что перед ним обожжённая огнём деревянная статуэтка. Однако красивый блеск исходил от её поверхности, а детали были превосходно проработаны. Для него было очевидным, что это было законченное произведение, которое должно было выглядеть именно так.

- Она сделана из гагата, - сказала Хайленд, доставая чёрную фигурку Святой Матери. - Иногда он попадается в местах, где собирают торф и янтарь. Необычный камень.

Хайленд протянула статуэтку Коулу, и на мгновение ему показалось, что он должен бросить её. Этот свет, теперь, когда он видел его - совсем не тот, что он себе воображал.

- Они говорят, что это янтарь, который превратился в уголь. Подобно янтарю этот камень притягивает пыль и шерсть, если его потереть, но в отличие от янтаря, попадая в огонь, он не тает, а сразу горит. Пахнет чем-то средним между торфом и углём. Этот запах напоминает мне о доме.

Торф и уголь встречались в изобилии в королевстве Уинфилд. Ньоххира же использовала дрова благодаря лесам, покрывавшим горы, а торфа там найти было невозможно, его и не применяли. И только во время странствий Коул время от времени использовал торф как топливо.Он передал гагатовую статуэтку Миюри, и она, восхищаясь фантастической отделкой, была также поражена лёгкостью материала.

- Они иногда вытачивают из него маленькие шарики и обманывают кого-нибудь, выдавая за чёрный жемчуг. Гагат - лишь редкость, не ценность. Он не стоит дорого.

Статуэтка Святой Матери, вырезанная из гагата. Хайленд забрала её у Миюри и осторожно вернула в коробку.

- И есть земля, которая делает эти гагатовые статуэтки Святой Матери и горячо поклоняется им.

-Это ты об островах на севере, так?

Суровый край, где правят пираты.

- Как видишь, это замечательно изготовленная статуэтка Святой Матери. Однако с тех пор, как они обзавелись традицией считать жителей большой земли врагами, они держались на расстоянии от власти Церкви, ставшей на большой земле основой жизни. Когда-то в прошлом Церковь уже пыталась - и не раз - ввести это место в своё лоно, но,в конце концов,отступились - слишком дорого обошлись эти попытки.

Независимо от того, как он на это смотрел, чёрная статуэтка Святой Матери, перевязанная шнуром из рыбьей кожи, отдавала ересью. Несложно было увидеть в ней атрибут верования, основанной на чёрной магии.

- И потому, - добавила Хайленд, - я хочу, чтобы ты отправился посмотреть, должны ли мы привести верующих этой земли в наши ряды.

Он поймал её взгляд - это был не взгляд друга, пусть и сохранявшего дистанцию, блеск её глаз колол превосходством старшего по рангу.

- Церковь иногда подозревает их в ереси, но их вера может быть настоящей. Но может быть и так: хотя они создают такие прекрасные изваяния Святой Матери, но это лишь уловка, чтобы никому не подчиняться, раз уж их всё равно называют язычниками. Я знаю, ты можешь сблизиться с ними и установить, истинна ли их вера или нет.

- Это...

- Позволь мне сказать по-другому. К какому бы мнению ты бы ни пришёл, оно сыграет большую роль в моих соображениях.

И она продемонстрировала ему улыбку, которой сбивают с толку людей.

В текущей ситуации число союзников, которых они собрали, не составляло проблемы. С другой стороны, если один из их союзников оказался бы странной веры, это дало бы возможность Церковь усомниться в праведности королевства Уинфилд. Церковь такую возможность не упустит. И Коул мог уверенно сказать, что одних слов будет недостаточно. Потому, что она и использовала эти слова - "сыграет большую роль в моих соображениях".

Конечно, этот путь предполагал, что в мире люди склонятся перед знатью и будут следовать её указаниям. Он и Хайленд не были равны с самого начала, такие отношения обычно не позволяют им быть на одном уровне.

Однако, кроме шутов, лишь священникам позволялось противостоять правителям.

Хайленд продолжала улыбаться, искушая и подталкивая Коула к действию.

- Очень хорошо, в меру моих знаний и веры я проверю истинность их убеждений.

Продолжая улыбаться, она пристально посмотрела на него и удовлетворённо кивнула. Потом её взгляд вдруг метнулся к Миюри, сидевшей рядом с ним.

- Есть что-то, что ты бы хотела сказать, маленькая госпожа? - спросила она с чарующей нежной улыбкой.

- Мой брат - трус, - заявила Миюри, хрустя хрящом куриной ножки. - Я не хочу смотреть, как его используют, как какой-то инструмент.

Он посмотрел на неё и натолкнулся на ответный взгляд.

Она была беззаботной, своевольной, казалось, она никогда не думала ни о чём, кроме еды, при том, что её ум превышал ожидания. Её мама была известна как мудрая волчица, которой когда-то поклонялись и называли богиней, а её отец был выдающимся торговцем, высоко ценимым немногими избранными в северных землях. При таком происхождении нельзя пренебречь проницательностью Миюри только потому, что она ребёнком. Она чётко подметила, как он проглотил сомнения, пришедшие ему в голову, когда он думал об этом поручении.

Но хотя он восхищался быстротой её сообразительности, она ещё оставалась ребёнком.

- Не из-за страха перед высоким положением наследницы Хайленд я не задаю ей вопросы.

- Из-за чего тогда?

- Я ей доверяю.

Миюри удивлённо расширила глаза и нахмурилась.

- Маленькая госпожа, твой брат отнюдь не послушный ягнёнок, как ты думаешь.

- Да-а?..

Неужели? Миюри с сомнением посмотрела на Хайленд.

- Он верит, что с нужными сведениями я приму правильное решение. На эти ожидания необходимо ответить. Твой брат понимает, что я серьёзна в своих обязательствах, - добавила наследница, не считая нужным облечь всё в слова. Почему-то казалось, что эта перепалка её забавляет.

Миюри часто ставила взрослых в неловкое положение, но сейчас она сделала такое лицо, будто Хайленд разговаривала с ней на незнакомом языке. Она надолго притихла, возможно, оценивая услышанное.

- Когда я думаю об этом,- ответила, наконец, она, -я уверена, что в один день у него будут большие неприятности, потому что, на самом деле,он не знал всего.

- Миюри, - одёрнул её Коул, она посмотрела на него в ответ. Потом указала на него пальцем и сказала:

- Ты можешь видеть только половину мира!

Она выводила это из того, что мир был заполнен мужчинами и женщинами, и его непонимание женщин составляло половину мира. А поскольку у людей были как хорошие, так и плохие стороны, то, не замечая плохого, он терял ещё половину от половины. Миюри искренне верила, что без неё Коул немедленно собьётся с пути и провалится в пропасть забвения.

- Вы вдвоём составляете отличную пару, - улыбнулась одними глазами Хайленд и продолжила говорить с лёгкой завистью на лице. - Вот почему я чувствую себя спокойно, оставляя его на тебя.

Она взяла в руки свой дешёвый эль. Может, ей казалось, что за элем она сумеет скрыть от остальных своё беспокойство.То, что она сказала дальше, показалось Коулу более-менее правильным.

- Когда Церковь сочла королевство Уинфилд врагом, которого следует сломить, пролив между Уинфилдом и большой землёй обрёл особую военную значимость.

Разговор внезапно перешёл с веры на более жестокую тему. Речь шла о том, о чём она прежде умолчала, когда обещала принять его решение во внимание.

- Мы собрали существенные силы. Папе не хватает настоящего флота, который он мог бы назвать своим. Вероятно, он мог бы решиться на войну, используя корабли, изъятые у прибрежных городов. Вот почему я прибыла в портовый город Атиф - создать как можно больше союзников на этой стороне пролива.

Она отпила эля и осторожно поставила кружку на стол.

- И если война всё же разразится, она помешает поставкам в нашу островную страну. К нам не поступит пшеница, необходимое вино станет не более чем пожеланием. Тогда что остаётся?

Что за люди собрались в этой таверне? Взгляд Кола скользнул по супу на столе, в нём плавали куски рыбы.

- Рыба?

- Правильно. Пираты северных островов крепко держат богатые северной рыбой места, в том числе сельдяные. Если они станут нашими союзниками, мы получим доступ к продовольствию, а если врагом, произойдёт обратное.

Мир - это сложная карта распределения власти. Распутать эти переплетения - это совсем не то, что развязать обычный узел.

- Более того, они невероятно хорошо разбираются во всех видах морских судов. От них зависит, будем ли мы хозяевами в открытом море. Однако... - с нажимом произнесла Хайленд. - Наше праведное дело основано на праведной вере. Независимо от стратегической важности мы не примем их с искажёнными убеждениями в роли наших соратников. Гнилая рыбина в бочке испортит всю рыбу.

Он доверял Хайленд, скажи такое кто-нибудь ещё - он бы не поверил.

Но тут её лицо стало спокойным, губы тронула улыбка насмешки над собой.

- Надо сказать, я искренне надеюсь, что они не гниют... Но ты всё же сможешь съесть подгнившую рыбу, если её тщательно приготовишь, даже если будешь немного беспокоиться. Все мои спутники, однако, голодают.

Как бы осторожна ни была Хайленд, это сражение вела не она одна. Другие аристократы короля Уинфилда могли выбрать более лёгкий путь.Во время этих событий то, чего Хайленд могла достигнуть в её ситуации, зависело от достоверности сведений, которые она получит. Для этого Коул должен был стать её глазами и ушами. Перед ним лежала огромная ответственность, но дело стоило усилий. И потом ему просто было интересно посмотреть, что собой представляет незнакомая вера. И поэтому осталось лишь одно, о чём можно было спросить:

- Когда мы отправляемся?

Хайленд допила свой эль, и лишь затем ответила:

- Как насчёт - завтра?

Она доверилась Коулу и возложила на него миссию. Теперь ему надо соответствовать этим ожиданиям.И его суждение о вере в Чёрную Мать повлияет на весь поток событий. Если они слишком поспешат взять пиратов в союзники, потом это может обернуться неприятностями позже, даже если на первых порах всё будет выглядеть хорошо. Возможно и то, что эти люди - именно то, что нужно их делу, даже если покажутся на взгляд еретиками.

Во всяком случае, он был и напуган и счастлив, что она полагалась на его проницательность.

Похоже, Хайленд не ребячилась, предложив отправиться на следующий день, они немедленно приступили к подготовке корабля. При всей срочности ему было ясно: откажись он - и ему не найдётся ничего, кроме бумажной работы. Рукопись его перевода Священного Писания на обычный язык, написанная здесь, в этом городе, была разослана учёным людям в Уинфилде, и Хайленд сказала, что оставалось лишь дожидаться их соображений. Ответ может занять какое-то время.И потому, если бы он мог ещё где-то показать свои знания, он хотел бы отправиться туда как можно скорее. Если честно, северные моря были для него неизвестным, пугающим местом, но также и прекрасным случаем расширить кругозор. Возможность подвигнуть себя сделать всё, что он мог.

Поев и расставшись с Хайленд, Коул с Миюри направились на рынок Атифа. Им, конечно, недоставало тёплой одежды для путешествия в северные моря. К счастью, город предлагал много одежды, беспрерывная работа порта означала, что множество людей проходило через него.Богатство выбора - вещь хорошая, но магазинов было много, и Миюри потратила много времени, таща Коула с собой из одного магазина в другой. В каждом из них она перебирала ворох одежды и спрашивала его мнение. Он же продолжал обдумывать предстоящее дело.

Его размышления снова прервала Миюри, дёрнув за полу одеяния.

- Эй, брат, - её голос звучал беззаботно, - что симпатичнее, это из меха или это кожаное?

Но ему это было не интересно, он лишь негромко проговорил:

- Выбери что-нибудь недорогое и тёплое.

Прежде Миюри всякий раз делала расстроенное лицо, но тут она вдруг спросила:

- Отлично, тогда позволь мне задать другой вопрос. Какой из них тебе больше нравится?

Вместо того чтобы мило улыбнуться она посмотрела ему прямо в глаза.Казалось таким невинным и милым, что она надеялась выразить свою влюблённость одеждой, которая ему бы нравилась, но её притворство всегда терпело неудачу. Её переполняли юность и энергия, но также и нетерпеливость.

- Недорогое и тёплое... Отлично. Отлично, тогда...

Чтобы успокоить Миюри, обнажившую свои клыки, он сравнил две накидки и показал на меховую. Кажется, он была из оленьего меха, и он чувствовал, что грубая шерсть подходит ей куда лучше, чем что-то мягкое и пушистое.

Миюри пристально посмотрела на указанную вещь и вздохнула.

- Ты слеп, когда дело касается одежды.

Он не стал ей выговаривать, что она не должна говорить такого, раз сама заставила его самого выбирать.

- Но если ты выбрал эту, я эту и возьму! - вдруг улыбнулась она и со счастливым видом обняла мех.

У него в груди кольнуло, когда он подумал, что выбирал бы осторожней, если бы знал, что она будет так счастлива. В конечном счёте, это не имело значения, раз он не мог ответить взаимностью на её чувства, так что проблем бы не было.

Вздох...

- Хорошо, дальше нам понадобятся перчатки, шляпы и мешочки для грелок...

Многое ещё следовало им купить. По крайней мере, легче осознавать, что оплачивает всё Хайленд, но всякий раз, выкладывая серебряную монету с изображением солнца, обращавшуюся в этих местах, он чувствовал что-то вроде вины. В последнее время он отошёл от умеренности и бережливости.

Пока он думал о том, что ему надо сосредоточиться, Миюри вдруг с самым серьёзным выражением лица заявила:

- Нам ещё понадобятся меч и щит, правильно?

Казалось, что образ приключенческой истории полностью захватил её голову с того момента, когда она уловила слово "пираты".

- Нет.

- А-а-ау-у...

Её разочарование было слишком очевидным. Она взяла меховую накидку, за которую они только что заплатили, и быстро свернула её, чтобы было удобней нести на спине. Даже когда она доказала, что способна успешно работать посыльным в компании, всё, что выходило из её уст, было наполнено фантазиями и мечтами. Подумав, как далеко по всему миру прозвучит её доброе имя, если она возьмёт себя в руки, он вздохнул.

- То, что мы будем делать, так это таранить нашу добычу в борт, а затем, издавая боевой клич, с мечом во рту, будем прыгать на другой корабль, так?

Она поднесла руку ко рту и скрипнула зубами, будто в самом деле держала ими меч. Коул ощутил нарастающее раздражение и не только потому, что этот звук напомнил скрежет, с которым зубы сдирают мясо с вертела.

- Как ты сможешь издавать боевой клич с мечом во рту?

- У-у... Постой, что? - переспросила она с отсутствующим видом.

- Смотри, ты не можешь просто так верить историям о пиратах, если не можешь проверить их правдивость. Лучше подумай серьёзно о холоде, с которым тебе скоро придётся столкнуться.

Миюри носила лёгкую одежду ради впечатления, которое хотела произвести, она была худенькая, без жирка под кожей. Хотя у неё был хвост, его нельзя было выпускать перед обычными людьми. Не могло быть слишком много слоёв толстой, тёплой одежды в месте, где леденящий дождь и замерзающее море были постоянным явлением.

- Я в порядке. В Ньоххире тоже полно снега.

- В Ньоххире нет ветра. Морской ветер продерёт тебя до костей.

Не считая того, что в слишком холодные ночи в Ньоххире люди могли согреваться в горячих источниках.Выслушав, Миюри вдруг молча уставилась на него.

- В чём дело?

- Ты когда-нибудь бывал в холодном море, брат? - её голос прозвучал недоверчиво, но в то же время и удивлённо. Или, возможно, она хотела показать, насколько он несправедлив.

- Бывал. Я плавал в королевство Уинфилд на корабле в самую зиму. Было очень холодно.

- Правда? Когда?!

- Это было, когда я только-только встретил твоих маму и папу, так что... достаточно много времени назад.

Пред самым ликом холода Хоро, мать Миюри, разгуливала по палубе и наслаждалась видом моря, но Коул был тогда ещё ребенком и боялся кораблей, он цеплялся за Лоуренса, её отца, это то, что он запомнил.

- У меня опыта куда больше твоего по части путешествий. Так что ты должна меня слушаться.

Опыт больше рассуждений находил отклик в какой-то части Миюри. Она казалась недовольной, но нехотя кивнула.

Накупив кучу снаряжения для поездки, они вернулись в торговый дом, чтобы начать упаковывать купленные тёплую одежду и еду, которая может долго не портиться. Раз они собирались отправиться уже на следующий день, было бы плохо, если распоряжение об отплытии пришло неожиданно. Закончили они уже затемно.

Упаковав под конец одеяло, Миюри рухнула на кровать.

- Я устала... Так много.

Если бы Миюри несла мешок, стоявший в углу, на спине, он, вероятно, был бы больше её. Когда Коул представил это, он слегка улыбнулся.

- Это почти что...

- Большое приключение! - Миюри села на кровати, скрестив ноги и счастливо улыбаясь. Он испытал некоторое замешательство, её поведение подходило ей так хорошо, что было почти бестактно ругать её за невоспитанность.

- Большое приключение... Ну да, ты не ошиблась.

Хотя эта девочка-сорванец устала от подготовки к пути, кажется, она улыбалась в предвкушении, когда мешок попадался ей на глаза. Коул, напротив, мог только вздыхать.

- Брат, что не так? Ты проголодался?

Он не был уверен, не шутит ли она... Нет, похоже, она спросила всерьёз. Вздох.

- Нет. Совсем нет, - ответил он и положил руку на кожаный чехол священного писания, лежавшего на столе в комнате. - Я не знаю, что произойдёт в северных морях за это время. Когда я думаю о том, что может случиться...

Он был бы, вероятно, не в силах ей помочь. Хотя опасности были неотъемлемой частью путешествия, место, куда они направлялись, представлялось особенно неумолимым. Тепло доносилось до его ладони, касавшейся обложки Священного Писания, где, как он полагал, таилась сила. Он выжал и всё тело, и всю душу, чтобы перевести недоступный текст Церкви на обычный язык, и чувствовал, что этим деянием его вера углубилась.Его вера истинна. Бог освещал его путь.

Но, несмотря на это, своё беспокойство ему не так легко было отбросить.

- Брат, - вдруг послышался голос прямо за спиной, - всё будет в порядке.

Он обернулся, там оказалась Миюри, торжествующе улыбаясь, как всегда.

- Ты всегда видишь будущее таким хорошим.

- А ты таким плохим. Смотри - быстро состаришься.

Не было ничего хорошего для мужчины выглядеть так молодо в его возрасте. Во всяком случае, он хотел бы, чтобы исполнились слова Миюри. На его лице было написано: "Как ты думаешь, за кого я беспокоюсь?", и она улыбнулась, обнажив зубы.

- Всё будет чудесно, - она протиснулась мимо него и, подпрыгнув, уселась на стол позади него.- Если ты упадёшь в море, я обязательно отправлюсь спасать тебя, - сказала она только потому, что знала, о чём он беспокоится.

Если он снова начнёт предупреждать её, она закроет уши и сделает вид, что не слышит.Он действительно беспокоился. Если что-то случится с Миюри, он никогда не сможет объяснить это Лоуренсу и Хоро, которые ждут их в Ньоххире. Он даже подумал, что лучше всего было бы оставить её, как бы Миюри ни разозлилась, но девушка вдруг спокойно улыбнулась. Такое же выражение появлялось на лице её матери, мудрой волчицы Хоро.

- Ну, ты, возможно, не сможешь меня спасти, но я могу сказать одну вещь, - она потянулась и коснулась нежными пальцами его груди. - Если бы ты упал в холодное, тёмное море, я бы сразу же бросилась за тобой. Я не оставлю тебя одного, и пока я с тобой, мне не будет дела до морских глубин.

Миюри обожала героические и любовные истории. И не слишком ясно отличала вымысел от реальности. Она всегда верила, что будет главным героем.То, что она казалась немного смущённой после таких слов, доказывало, что она немного повзрослела. Чуть погодя её пальчик начал буравить кожаный переплёт писания, словно пытаясь скрыть смущение своей хозяйки.

- М-Миюри, прекрати, там останется след, - запротестовал он взволнованно, но она уже вернулась к своему нормальному, дерзкому поведению.

- Хммм. Что такого чудесного в этой книге? Спорим, Бог, о котором они там говорят, лишь будет спать дальше, если ты упадешь в море, брат. Но я - другое дело.

Она хлопнула по обложке и с довольной улыбкой приблизила к нему своё лицо.

- Итак, ты выберешь меня, верно?

Её рассуждение было подобно топору, пробивающемуся сквозь что угодно. Миюри всегда следила за своей целью, преследуя её на высшей скорости и кусая её изо всех сил. Она немного стеснялась, но не сомневалась. Она была прямолинейна, как луч света, пронизывающий толщу облаков и освещающий землю в пасмурный день. В этом было её обаяние, и это часто давало хорошие результаты.

Однако Миюри становилась достаточно взрослой. Ей нужно было знать, что неверная оценка последствий - это не смелость, а незрелость. Он понравился ей как представитель мужского рода, потому что она чувствовала себя в безопасности с ним с самого детства. Это чувство, скорее всего, было порождено той мягкостью, которую он проявил к ней в том или ином случае.

Миюри снова села на стол.

- Я могу сказать одно, - Коул протянул руку, чтобы коснуться её щеки, и она закрыла один глаз и наклонила голову. - На мне лежит обязанность благополучно доставить тебя домой в Ньоххире. Ты должна в первую очередь заботиться о своей безопасности. Если с тобой что-то случится, я больше никогда не буду способен встретиться с Лоуренсом и Хоро.

Чувствуя его руку на своей мягкой щеке, Миюри жмурила глаза и постукивала ногами. И не отвечала.

- И что ты скажешь?

Она открыла глаза и посмотрела на него. Он был озадачен, заметив в её глазах капельку взрослости. Должно быть, она чувствовала, что к месту было бы сказать что-то серьёзное, но, попытавшись что-то сказать, остановилась.

Девушка-сорванец снова закрыла глаза и сказала:

- Ладно.

Его разочаровал её безразличный ответ. Или, может, он просто вообразил себе это. Он посмотрел на Миюри и вдруг услышал урчание в её животе.

- Я хочу есть, - заявила она с улыбкой, и все следы настроения предыдущих мгновений развеялись. - Эй, брат, нам совсем не удастся поесть мяса, когда отправимся на острова, так ведь? Поэтому я хочу сегодня мяса.

Она спрыгнула со стола, снова пребывая в своём обычном состоянии. Прямо щенок, выпрашивающий лакомство.

- Ты ела курятину за обедом с наследницей Хайленд, сушёное мясо - утром, и вчера какое-то мясо на прутиках, разве нет?

- Ты такой мелочный... - пожаловалась Миюри, потом схватила свою накидку, набросила на плечи и побежала к двери.- Ну же!

Она открыла дверь левой рукой, предлагая ему идти справа от неё. Её улыбка не оставляла места сомнению, что Коул возьмёт её за правую руку, и теперь он не мог помочь ей с дверью, мог лишь улыбнуться. Затем взял её за руку, и она крепко сжала его ладонь.

В конце концов, их отношения достаточно прочные и не могут измениться так легко.Нет нужды заставлять их меняться во что-то иное.

Наблюдая, как она невинно бегает между прилавками, он молился, чтобы они могли продолжать жить так в мире долго.