Корабль, на котором они должны были плыть, оказался куда лучше, чем воображал Коул, его бы хватило, чтобы втиснуть и сотню человек, если загнать на борт, как овец. Правда, он не был предназначен только для них и не принадлежал компании Дива. Один из её торговых кораблей, по-видимому, только вернулся с северных островов, и надо было бы потерять несколько дней, пока его разгрузят и снова загрузят. Вместо этого они решили договориться с судном другой компании.

Они не известили капитана корабля о своих истинных намерениях, если пираты, действовавшие в этих водах, узнают, что на корабле присутствуют лица с поручением от влиятельных сил королевства Уинфилд, за этими лицами могут установить слежку или может возникнуть ненужное недопонимание. Потому Коул и Миюри представлялись служителями Церкви, странствующими по приказу одного аристократа, чтобы подыскать место для строительства монастыря.

Несомненно, Хайленд знала, что Коул достаточно хорошо понимал, насколько ложь противоречила учению Бога, и потому сообщила, что один из её родственников-аристократов действительно подумывал о поиске такого места. На севере было несколько незаселённых островов, что придавало достоверности их истории. Сверх того, под этим предлогом было бы нетрудно разузнать и о Чёрной Матери, так что это был превосходный план.

Их целью был портовый город Цезоне на самом большом среди северных островов. Путешествие должно было продлиться примерно два-три дня плавания от острова к острову-как по ступенькам воображаемой лестницы.

Им было поручено расспросить побольше торговцев о северных островах, когда они на первом острове остановятся в торговом доме компании Дива. Одновременно им надо было удостовериться в том, что, занимаясь установлением истинности веры пиратов северных морей, они не привлекут себе особого внимания. Решение, отнестись ли к пиратам как к союзникам, было решением политическим, и если вера пиратов окажется еретической, путешественники, конечно же, не предпримут никаких попыток обратить их.

"Я признательна за то, что услышала это" - примерно такое сообщение передала через посыльного Хайленд, когда они собирались отправляться. Учитывая, насколько она была занята и сколько помощников отправляли ей сообщения, она не могла держать за руку Коула и Миюри на всём их пути.Её внимание проявилось вполне ясно уже тем, что она обеспечила им места на самом большом из торговых кораблей и отправила к ним посыльного.

Коул вновь подтвердил решимость работать изо всех сил:

"Хорошо, тогда мы будем вашими глазами и ушами на их земле".

Он передал это посланнику вместе с крепким рукопожатием и взошёл по трапу на борт корабля. Портовый город Атиф кипел, как всегда. Над головой распростёрлось прекрасное голубое небо, слабый ветерок шелестел парусами. Коул посчитал, что путешествие может оказаться лёгким.

Когда он ступил на палубу, из-за груза выглянуло лицо Миюри. Она была одета в практичную накидку из оленьего меха, которую он выбрал для неё на рынке. Она обернула накидку вокруг пояса. Шерстяной шарф из королевства Уинфилд укрывал ей шею. И поверх всего - льняной плащ с капюшоном. Она была более чем готова встретить приход холодов. Она жаловалась, что это не слишком мило, что означало явное преимущество для него - одежда скрывала её пол. Странствующий священник, путешествующий ради поиска места для строительства монастыря вместе с молодой девушкой, породил бы дурные слухи.

- Я заняла нам место, брат,- она ждала его на корме, возле горы шкур.

- Тебе не нужно было делать что-то подобное... И что ты делаешь здесь? Почему не в трюме? Не слишком ли холодно здесь?

"Место" на корме, правда, было частично прикрыто от ветра, но Коул, по крайней мере, хотел укрыться среди стен. На палубе было определённо холодно.Тогда Миюри упёрла руки в бока и изумлённо вздохнула.

- Ффухх. Вот, что выдаёт твою неопытность, когда речь идёт о корабле.

- Что-о?

- В трюме темно и сыро, и там разводятся крысы, клещи, вши и мухи!

Корабль, на котором давным-давно плавал Коул, был не таким уж плохим, но Миюри недавно немного поработала для торгового дома Дивыв Атифе. Её опыт работы с грузом в порту нельзя не принимать в расчёт.

- Э-эмм... Отлично. Однако если станет слишком холодно, мы сойдём вниз.

Миюри пожала плечами.

Рабочие команды вскоре завершили погрузку. Трап убрали, верёвку, швартовавшую корабль к пристани, втянули, затем подняли якорь. С кораблём управлялось человек пять. Из пассажиров, кроме Коула и Миюри,на корабле плыло ещё несколько человек, все они были торговцами.

- Брат, посмотри вниз, - показала в сторону воды Миюри, цепляясь за край борта корабля.

Он выглянул и увидел, как выдвигаются длинные весла, напомнившие крылья птицы. На этой стороне их было два, если, предположил он, на другой стороне столько же, значит, гребцов должно быть четверо.

- Это потому что нельзя использовать паруса, когда нет ветра. Они хотят отойти от берега и добраться до нужного течения, тогда им останется только спать, пока не доберёмся до севера, - уверенно объяснила Миюри, поразив Коула своими познаниями. Впрочем, всё это она, вероятно, подслушала, работая посыльным мальчишкой. Коул улыбнулся, прислонившись к борту, и посмотрел на небо. Он видел прекрасные паруса, ожидавшие возможности расправиться на ветру, и две мачты, на которых они были закреплены - одну спереди и одну сзади.

Корабль был шириной в половину длины и казался толстячком - обычная форма для торговых судов, которые грузили больше товаром, чем людьми. Из северных морей обычно везли рыбу, янтарь и руды, например, железо, а на север- пшеницу, вино, сушёное мясо, а также готовые металлические, деревянные изделия или даже кожаные изделия, вроде тех, что окружали их сегодня.

В порту при отплытии стояли и корабли покрупнее, но этого было вполне достаточно, чтобы вместить все товары рынка небольшого города. Хотя Коул в детстве и постранствовал вместе с торговцем, он остро ощутил разницу масштаба торговли торговца-одиночки и морской торговли на кораблях.

Корабль на выходе из порта вдоль реки прошёл под огромной цепью, натянутой против атак на город с моря. Коул, наконец, начал чувствовать, что,в самом деле,отправляется в плавание под парусом.

- Кстати, Миюри, у тебя нет морской болезни?

Прежде он слышал от торговца, лучший способ избежать морской болезни - поменьше бывать на верхней палубе, сосредоточиться на чём-то отвлечённом или просто спать. Торговец также предупреждал ни в коем случае не смотреть вниз и на свои ноги.

- Нет, совсем нет. Посмотри, брат, посмотри на этих рыб! Я бы сейчас так бы и нырнула с гарпуном!

Не прячь она сейчас свой хвост, он бы азартно вилял. Коул стал смотреть в небо, раздражённый её обычным отношением, там были только пронзительно кричавшие морские птицы, возможно, предполагавшие, что в грузе была рыба.

Пока он раздумывал над этим, корабль вышел из порта в устье реки, и вёсла вернулись на своё место. Но он заметил, что больше не слышит плеска вёсел по воде, лишь когда, наконец, ощутил ветер на своей щеке. На палубу поднялись взмокшие от работы мужчины. Они стали тянуть за верёвки, выставляя паруса и постепенно меняя курс корабля к северу.

- Братик, братик, мы посреди моря! Это просто здорово!

Глаза Миюри сверкали из-под капюшона. Она родилась и выросла среди гор, всё в море было для неё новым. Но даже и без этого она была куда более взбудоражена, чем прочие, и просто вне себя от восторга от этого плавания, и не обращала на порывы ветра, бьющие по щекам. Глядя на неё, Коул подумал, что позволить ей сопровождать его на самом деле не так уж страшно. В конце концов, что может быть лучше счастливой Миюри!

Небо было ясным, ветер не слишком сильным, и под крики морских птиц и ленивую качку корабля создавалось настроение пьяной вечеринки в выходной день. Вообще-то Коул хотел подумать над переводом Священного Писания на обычный язык, особенно некоторых абстрактных слов так, чтобы это его устроило, но внезапно он ощутил сонливость. Ему вдруг почудилось, что он снова сидит в горячей воде в купальне Ньоххиры. Осознав, что это лишь дрёма, он всё же не мог бороться с её умиротворяющим действием. И в этот момент шелест ткани заставил его проснуться.

- Мм... Миюри?

Она сидела рядом, обняв колени, с закрытыми глазами, но явно не спала, её горло то и дело двигалось, будто она пыталась что-то проглотить. Корабль качался взад и вперёд, взад и вперёд. Девушка заметила его и встрепенулась, словно услышала подозрительный шум посреди ночи.

- Миюри, какая ты бледная... - только и успел он вымолвить.

Она вдруг вскочила и перегнулась через борт. Прежде чем он успел что-то сказать, её спина напряглась, он услышал, что её вырвало. Она уже не была той живой и неукротимой девушкой. Но в какой-то мере, хотя ему её и было жаль, он всё же ощутил удовлетворение, и он не мог не улыбнуться, растирая ей спину.

- Это потому, что ты не слушаешь меня - сказал он, воспользовавшись возможностью упрекнуть её.

Миюри, вся бледная, уставилась на него, но её вспышка тут же была потушена тошнотой. Она простонала, но, освободив желудок, кажется, почувствовала себя немного лучше. Она прополоскала рот водой из меха, затем расстелила на полу плащ и ослабила всё, что облегало её тело, начиная с шарфа. Как Коул узнал заранее от торговцев компании Дива заранее, теперь ей оставалось только лечь на спину и поспать, тогда ей станет намного лучше.

Она улеглась на плащ, часто дыша, цвет её лица был ужасен. Но когда он положил её голову себе на колени, она нашла ощупью его руку и крепко сжала.Она всегда вставляла шпильки по поводу его глупости, как и по другим поводам, но ей была присуща и эта приятная сторона. Коул не беспокоился, зная, что от морской болезни не умирают, он почувствовал потребность немного поддразнить её.

- Как же ты сможешь спасти меня, если понадобится?

Её мучительно сжатые веки чуть приоткрылись, она раздражённо стиснула губы. А потом впилась ногтями в ладонь, которую она держала.

- Брат, ты... безобразник...

- Я знаю, я знаю, - похлопал он её по голове. Девушка сразу закрыла глаза, вероятно, думая, что может и не победить, как бы ни старалась. Он, улыбаясь, посмотрел на неё, желая, чтобы она хотя бы наполовину вела себя как обычно.

- Брат?

- Да?

- Меня сейчас вырвет

- Что?! Ты... сейчас... сейчас, подожди!

Не обращая внимания на его переживания, Миюри повернулась набок и оглянулась на него. Её изогнутая спина несколько раз жестоко дёрнулась, словно её уже рвало, и даже лицо Кола стало терять цвет. Он не знал, обхватить ли её за тонкие плечи, отпустить ли руку, но её нужно было отвести к борту... И тут до него дошло.

- Э-хе-хех... - вздохнула Миюри с всё ещё напряжённым лицом, но улыбаясь своей маленькой мести.

Ему никогда не победить её в поддразнивании или хитрости. Миюри снова легла на спину.

- Ну, в самом деле... - вздохнул Коул, ощущая смесь облегчения и раздражения.

Конечно, её голова снова вернулась к нему на колени, и он не выпустил её руки. Она была белее свечки, но её застывшие губы немного расслабились. Сила её духа больше впечатлила его, чем рассердила.

- Ты меня победила.

Его признание тронуло лёгкой улыбкой её губы, она медленно выдохнула. Её тело расслабилось, дыхание стало успокаиваться. Лучшее средство против морской болезни - сон.

Коул погладил голову своей младшей сестры-сорванца и сказал:

- Выспись хорошенько.

Они миновали несколько отдельных островков и шхер, но пока не дошли до места, куда должен был причалить корабль. Путешествия, в которых Коул не мог ухватить направление и расстояние, были ему в тягость, особенно по незнакомому морю.

Солнце уже садилось, Миюри всё спала, когда она иногда поворачивалась, он поправлял её одеяло. Ветер кусал его щёки, шум волн всё усиливался, становясь непереносимым. И вот тут Коул заметил силуэт довольно большого острова. Поняв, что корабль движется прямо к нему, он почувствовал облегчение. Вероятно, там и находился упомянутый Хайленд торговый дом Дивы.

- Миюри, - он осторожно потряс её за плечо, и она открыла глаза,её лицо оставалось довольно бледным.- Мы почти в порту. Скоро нам сходить на берег.

Она смотрела прямо на него, но Коул не был уверен, всё ли она сознаёт.

- Тебе ещё нехорошо?

Сначала Миюри лишь неуверенно смотрела на него, затем закрыла глаза и кивнула. Она казалась маленькой слабой девочкой.

- Так, ну, с тобой всё в порядке, - похлопал он её по голове, она отозвалась тихим стоном. - У нас много вещей, я не смогу нести всё и в придачу тебя. Готовься идти сама.

Миюри нарочито надулась, значит, ей явно стало лучше. Сдавшись, наконец, она села - то ли потому, что знала, что он видит её насквозь, то ли помня о предстоящем приключении. Всё же она ещё не совсем поправилась, и Коул положил одеяла и остальные её вещи поверх своих.

- Будем сходить с корабля, постарайся не упасть в воду, - сказал он на полном серьёзе, но она, нахмурившись, лишь похлопала его по спине.

Корабль уверенно приближался к порту. Когда Коул уже мог разглядеть лица людей на стоявших там кораблях, матросы уже умело убирали паруса. Затем штурман, стоявший на носу корабля, отдал команду рулевому на корме. Судно проскользнуло по воде и благополучно остановилось у причала.Выдвинули трап, и на борт устремились портовые работники. Моряки и торговцы начали с ними торговлю.

Коул не был уверен, правильно ли им будет просто сойти, но, подумав, что он с Миюри будут только мешать на палубе, потянул спутницу за руку, и они быстро сошли. Трап оказался не таким устойчивым, как в Атифе, и он занервничал, но всё прошло благополучно, и чувство твёрдой почвы под ногами после половины дня плавания принесло невыразимое облегчение.

- Всё хорошо, теперь пойдём и остановимся в торговом доме Дива...

Укладывая поудобней свой груз за спиной Коул заметил, что Миюри остановилась, безучастно глядя. Он подошёл к ней, опасаясь, что у неё головокружение или слабость. Глядя на остров, она тихо сказала:

- Такой грустный вид...

Она смотрела на беспорядочное движение птиц, которые, суетясь и толкая друг друга, раздражающе кружили над их головами, повсюду бездомные собаки и кошки сторожили, притаившись,случай стянуть рыбину у рыбаков, которых, однако, нигде не было видно. На нескольких пришвартованных кораблях, в том числе крупных, споро работали моряки, но других людей не было. Коул мог сосчитать большие здания по пальцам одной руки, большинство из них были огорожены. Голые холмы без единого дерева, начинавшиеся сразу за зданиями, дополняли общий вид. Будь они целиком укрыты снегом, выглядело бы всё иначе, но снег лежал редкими клочками, отчего, казалось, становилось ещё холоднее. Весь берег был усеян белыми, словно кость, обломками деревьев, вынесенных на берег волнами,усиливая ощущение заброшенности и одиночества.Даже моряки, приплывшие на одном с ними корабле, не перекидывались шутками и словами, а,ссутулившись,брели к зданию, которое предоставит им ночлег. Это место не располагало к веселью.

Для девочки, родившейся и выросшей в Ньоххире, наполненной песнями, танцами и смехом, утопающей в горах, такая мрачная обстановка была невообразимой.

- Я здесь, - Коул сжал руку Миюри через оленью кожу перчатки, и она посмотрела красивыми глазами между капюшоном и шарфом.

- Ты иногда похож на себя, брат, - сказала она и стукнула его плечиком. - И? Где мы остановимся сегодня вечером?

- Нам ещё надо найти, где остановиться, но я не думаю, что мы заблудимся.

- Я хочу скорей к огню!

Закат на берегу северного моря, как и следовало ожидать,был холодным и вообще ужасным. Две фигурки брели по пустому, одинокому порту.

Однако зданий было тут немного, и найти среди них торговый дом компании Дива не составило труда. Это был величественный дом, словно перенесённый сюда прямо из Атифа, и он старался переждать местную зиму, сопротивляясь пронизывающему ветру, жестоко трепавшему покорно смирившиеся с его мощью флаги.

Коул постучался в тяжёлую дверь, способную защитить здание от штормовых ветров. Немного погодя появился заросший, пузатый торговец.

- О? Как необычно. Странствующий падре?

- Мы направляемся по некоторым причинам на северные острова. Вот рекомендательное письмо от господина Стефана из торгового дома в Атифе.

Конечно, это было то самое, что сама Хайленд написала от его имени.

- О? - торговец прищурился и, взяв письмо, отодвинул своё объёмное тело в сторону. - Ладно, на дворе холодно. Почему бы вам не войти?

- Спасибо.

Они перешагнули порог и оказались в бессмысленно большом зале, в котором пол представлял собой ту же самую землю, что и снаружи. Здесь были и непременные небольшие столики со стульями, совершенно не подходившие объёму зала. Где-то далеко на противоположной стене висели карта этих мест и флаг с эмблемой компании. Ощущение неспешности в этом месте немного смягчало пронизывающие сквозняки, пробиравшиеся извне.

- Пожалуйста, пристраивайтесь у печи. Я принесу вам немного попить.

Торговец указал на нечто, размещавшееся прямо в центре зала, что можно было только назвать печью. Она была железной и поражала воображение своей основательностью, дымоход её уходил прямо в потолок. В щели деревянной заслонки Коул уловил неверные отблески пламени.

- Дрова им приносит море...

Сиденьем у очага служила часть ствола дерева вроде тех кусков, что они видели на берегу. Возможно, Миюри вообразила себе, как кто-то, сгорбившись и трясясь от холода, собирает дрова под свинцовым небом у берега, в который бьют ледяные волны. Такая работа представлялась тяжёлым трудом, почти наказанием.

- Ну, вот и огонь, наконец. Давай пройдём и разложим у огня вещи.

В торговом доме было совершенно тихо, словно в нём не было ни души. Они разложили вещи у огня, но плащи снимать не стали. Даже под крышей и среди стен, защищавших от ветра, чувствовался тот же холод, что и снаружи.

Коул подошёл к ближайшему столику, собираясь взять стулья, но, прикоснувшись, обнаружил, что их поверхность неожиданно липкая от соли и влаги. Он не был уверен, был ли залзавершёнпри строительстве, но из-за егоразмератени в нёмстановились непроглядно тёмными ещё до захода солнца. Это угнетало, что особенно сильноне могло несказыватьсяна девушке из оживлённой деревни горячих источников.

Подумав это, он повернулся к Миюри, она держала в руках обломки дерева, подобных которымона никогда не видела в Ньоххире, и рассматривала их.

- Миюри? - позвал он, и она посмотрела на него сияющими глазами.

- Эта как постоялый двор на краю света. Просто дух захватывает!

Хотя Миюри на корабле было плохо, хотя её лицо и сейчас оставалось немного бледным, её дух быстро восстанавливался. Её молодость и способность находить удовольствие от всего, встреченного ею на пути, согрели Коула лучше, чем печь.

- Я не думал, что у нас сегодня будут гости, я прошу прощения за этот вид, - сказал торговец, встретивший их у входа.

Пока гости осматривались, он принёс дымящиеся жестяные чашки и передал им. В чашках оказалась смесь козьего молока и мёда. Вероятно, основной продукт этих мест. Коул посмотрел на Миюри, подумав, что козье молоко после приступа морской болезни будет не слишком подходящим, но она понюхала пар, поднимавшийся от горячего напитка, и нетерпеливо всё выпила.

- Довольно большое здание, но обычно здесь бывает оживлённее?

- Да. Сезон зимней рыбалки сейчас закончен. Этот зал был заставлен бочками селёдки напродажу дляторговцеви посредников, спавших в каждой щели и не оставлявших места для чего-либо ещё. Каждый день с утра до ночи подходили торговые суда. Просто разгул страстей.

Несмотря рассказ торговца в зале почти не пахло рыбой. Его история была сродни воспоминанию о некогда шумном замке, давно разрушенного войной.

- Всё снова будет заполнено приезжими работниками, когда придёт время,только на этот раз это будут те, кто следит за весенними штормами.

Коул отпил козьего молока. От его сладости зубы могли расплавиться, но, кажется, именно это ему и было нужно в таком холодном и тёмном месте.

- За штормами?

- Мы говорим "шторма", но на самом деле мы подразумеваем то, что они намывают. Иногда нам достаются морские существа с рогом или даже огромные осётры, выброшенные на берег. Всё, что угодно.

Услышав про "морские существа с рогом", Миюри закрыла глаза. Это звучало как миф, она вполне могла подумать, что это всё выдумка. Но Кол видел раньше такое существо на самом деле. Говорят, что рог морского животного может даровать бессмертие и продаётся наряду со змеиным маслом [мифическое средство, ныне синоним мошенничества, "продавец змеиного масла" означает "шарлатан", прим. перев.]. В море было действительно больше загадок, чем могло быть на земле.

- Ещё гагат- чёрный янтарь. Россыпями его выбрасывает на берег после шторма.

Когда разговор коснулся лёгких для понимания драгоценных камней, глаза Миюри разгорелись.

- На берегу можно собрать мелкие кусочки, но самые крупные остаются глубоко в море. Вот почему они делают большие сита в городе и отправляют сюда на кораблях. Жадный люд приносит такие большие сита, что одному не поднять. Затем они отправляются к разным островам и ждут большого шторма. Когда приходит время, они выходят среди бушующего ветра и волн, бродят по пояс в обжигающе холодной воде и обшаривают дно под водой. Чтобы не утонуть, потеряв сознание от переохлаждения, они привязывают между собой верёвки. Но и тогда это бесконечно долгая, опасная работа.

Такое занятие страшно себе представить, Коул продрог от одной мысли о ней. Но Миюри настолько восхитила эта история, что не заметила, что у неё самой течёт с носа.

- Это длится, пока не зацветут цветы на голых холмах позади домов. Все эти люди приходят сюда, надеясь быстро разбогатеть. Потрясающе, насколько всё оживляется. Иной раз кое-кому выпадает богатство всего за одну попытку. А летом этот остров заполняют охотники за торфом и углём или копатели железной руды. Правда, это дело в последнее время сильно упало... Но всё же я хочу сказать, что вы двое пришли в очень редкое время затишья, - и торговец весело улыбнулся.

- Значит, груз на корабле, на котором мы приплыли, приготовлен на потом?

- Да, думаю, так. Или он может предназначаться для островов к северу отсюда. Корабль Дивы не должен был появляться ещё нескольких дней, поэтому мы с приятелем сейчас отдыхали, - торговец указал большим пальцем на комнату, соединенную с залом, и снова улыбнулся. Там сидела собака, всматриваясь в них с умным видом.

- Обычно он дружелюбнее, но, может быть, сейчас его беспокоит посланная Богом погода.

Коул, конечно, предположил про себя, что причина тому - волчья кровь в жилах Миюри.

- Но, однако, я полагаю, есть причина, по которой вы отправились так далеко, также как и тому, что вас отправили на корабле другой компании? - сказал торговец ровным тоном, добавляя в печь обломок дерева, белый и гладкий, как олений рог.

Миюри пила козье молоко, и её глаза были устремлены на Коула. Дерзкий взгляд девушки, казалось, говорил: "Ты будешь делать это?"

- И вы оба довольно молоды, - не отрываясь от заботы об огне, он посмотрел на них через плечо взглядом настоящего торговца.

Для Коула и Миюри уже было очевидно:ненужное внимание к себе они всё же привлекли. Коул приосанился, положил руку на грудь и поклонился.

- Моё имя - Тот Коул. А это Миюри. Я изучаю богословие с юных лет как странствующий школяр. Теперь я на попечении одного аристократа.

- Хех, - торговец покончил с дровами и поднял голову. - Так, ладно. Я хозяин этого торгового дома-Йосеф Ременев.

Он протянул руку, и,пожимаяеё,Коул обратил внимание, что эта рукатверда, как копыто горного барана.

- Однако, странствующий школяр. Я будто увидел чудо, - сверкнул беззаботной улыбкой Йосеф. Казалось, он знал всё о странствующих школярах.

- Странствующий школяр - ещё одно название злого разврата и воровства. Я ничем не отличался от любого нищего. Я настолько отчаялся, что попытался получить чуть больше тех маленьких денег, что у меня были, и был обманут мошенниками. Я оказался в тупике.

- Понятно, тогда...

- В моей беде по наущению Бога я нашёл странствующего торговца, который принял меня, почти спас от смерти. Он научил меня в моём невежестве многим вещам, был достаточно добр давать мне время каждый день учиться, и теперь я здесь.

- Ясно.

Йосеф, казалось, был горд услышать трогательную историю о другом торговце, подобных которому часто осуждали служители Бога.

- А твой спутник?

Он показал рукой, и Миюри, всё время сидевшая неподвижно, выпрямила спину и улыбнулась.

- Когда я был избран тем аристократом и покинул деревню, она спряталась в моих вещах. Мне следовало вернуть её, но... я тоже когда-то был странствующим школяром.

- Ха-ха-ха! Понимаю, понимаю.

По божьим заветам Коул не мог лгать. Однако даже Священное Писание было наполнено неоднозначностями. Смышлёные собеседники восполняют пробелы сами, а умные и уверенные в себе не спрашивают лишний раз о деталях.

Йосеф кивнул глубоко, медленно и понимающе.

Миюри всё молчала, не называя Коула"братом", потому что любой, знакомый со странствующими школярами, знал, что эти дети называли старших среди своих"братанами".

- Значит, вы теперь держите путь по воле этого аристократа?

- Да. Он дал указание и велел поспешить с исполнением. Мы слышали, что в этих краях царят суровые условия, и людям нелегко сюда добраться. Это было бы превосходным местом для проникновенного богослужения.

И эти слова тоже не были ложью, хотя и вводили в заблуждение.

- Понятно. Я слышал, в Атифе были большие религиозные волнения. Если кто-то, узнав о непочтительности, строит монастырь, это означает, что они хочет натянуть поводок веры, а?-круглый, как барабан,живот Йосефа затрясся, когда в его голосе зазвучало веселье. Похоже, новости о событиях в Атифе распространились далеко.- Есть тут несколько удалённых островков, отлично подходящих для монастыря. Мы иногда доставляем материалы, но... самое большее, они держатся года три. Извини.

Ища спасения, монахи часто строили монастыри в удалённых местах, но их заставляли уйти суровые условия. Либо смерть богачей, содержавших строительство и деятельность монастыря, обрывала его снабжение. Монастыри не могли существовать сами по себе, даже терпению монахов есть предел. Дом молитвы и аскетизма требовалось поддерживать золотом мирян и какими-то условиями жизни.

- Существует много форм веры, страстная молитва достигнет Бога, хоть с вершины гор, хоть со дна моря, - ответил Коул с улыбкой, в то время как Йосеф, позволивший выскользнуть своему истинному мнению, облегчённо потёр свой живот.

- Что же, я не хочу, чтобы вы меня неправильно поняли, - ответил он Коулу с неловкой притворной улыбкой, - но многие вокруг этих мест твёрдо следуют истинной вере. Как бы это ни было обидным, но я ставлю на честь этого региона.

- Конечно, - Коул не собирался сомневаться в вере этих мести воспринимал происходящее как простую беседу, но сказанное Йосефом он не мог пропустить мимо ушей.

- Уверен, вера в Чёрную Мать часто встречает сомнительное отношение, но её приверженцы более страстны, чем кто-либо другой, и все они имеют самую чистую веру. Божье учение прочно укоренилось на этой земле.

Судя по чувству, с которым говорил Йосеф, он мог быть родом с одного из этих островов. И тогда настал момент, когда по мнению Коула решалось, будет ли Миюри называть его дурнеем. Он заговорил, следя за тем, чтобы его голос звучал самым естественным образом, не повышаясь от волнения:

- Чёрная мать? Что, существуют какие-то чёрные и белые версии Святой Матери?

Йосеф казался весьма неравнодушным к своей работе и земле, на которой жил. И когда Коул изобразил неведение, конечно же, глаза Йосефа расширились от чувств.

- О, ты не знаешь. Это нехорошо. Ты не можешь обойти острова без корабля, а любое путешествие по морю невозможно без защиты Чёрной Матери. Пожалуйста, подожди немного. Прожить лишь силой человека на этой земле почти невозможно, поэтому эта благосклонная Святая Мать - наш постоянный друг и спутник.

Йосеф вскочил и вышел в соседнюю комнату, чуть не опрокинув свой стул.

В печи потрескивали дрова. Миюри допила козье молоко и рыгнула.

- Всё хорошо, я думаю, - высказался Коул.

Она, усмехнувшись, пожала плечами, словно спорила с ним.

Йосеф принес статуэтку, такую же, как ту, что показала Хайленд в Атифе. Только немного меньше и потёртую.

- Каждый, кто родился и вырос в этом регионе, надевает еёна себя, выходя в море, - сказал он, взяв фигуру Святой Матери в свои грубые руки.

Небольшой мешочек с привязанной тесьмой лежал рядом с ним. Скорее всего, он носил статуэтку в этом мешочке у себя на шее, выходя в плавание. Слушая торговца, Миюри невольно потрогала свой мешочек, тихо прошуршав пшеницей.

- Отличается ли она от Святых Матерей и святых на носу кораблей, которые часто отправляются в дальние путешествия?

Йосеф удручённо тряхнул головой. Он был готов разразиться мощной тирадой, но его глаза вдруг обратились к рыбе на вертеле у печи.

- О, почти готова. Этот плавник по краям хрустит и очень вкусный.

Это была камбала - её плоское тело насадили на вертел и поджарили у огня. Миюри о них как-то слышала, но когда она впервые увидела эту странную форму, её глаза изумлённо расширились.

- Те, что мы ловим сетями, обычно бывают размером с тарелку, но во время сильных штормов, огромные особи вытягивает из глубин, вот такие! Такие большие! - продемонстрировал Йосеф, очертив руками такую дугу, что, казалось, руки сейчас оторвутся от плеч. Миюри не скрывала своего изумления, её глаза горели огнём, однако Коул демонстрировал лишь вежливость. Истории купцов, развлекающих гостей, всегда должны быть хорошо приправлены.

- Море полно таких огромных созданий, запросто плавающих в нём, которых на суше и не представишь себе. Многие легенды ещё остаются вокруг нас. Но если говорить именно о ловле рыбы, то те, что меньше, они и вкуснее. Давайте, берите сами, пока не остыло.

Обычно лежащая на дне камбала, поджаренная на вертеле, обладала нежным, слоистым и очень вкусным мясом. Просоленные, хрустящие от действия открытого огня плавники довершали достоинства этой рыбы. Миюри съела целых две камбалы, возможно, её живот требовал восполнения после жестокой морской болезни в плавании.

Коул чуть не отругал её за непозволительное для девушки поведение, но промолчал, увидев, какой восторг у Йосефа вызывало то, с каким удовольствием гость уплетает местную рыбу. Почти щенячья благодарность Миюри, возможно, заставила Йосефа прочувствовать то, что он угощает.

- Итак, что касается Чёрной Матери, это не амулет для корабля. Чёрная Мать действительно защищает нас.

На просторной, пустой, стылой земле этого большого зала, в темноте вокруг печи собрались три человека и одна собака. Уже стемнело, не стихал холодный ветер. В этом месте, чем больше была страстность, с которой говорил Йосеф, тем явственней перед Коулом представало одно слово.

Ересь.

Дьявол всегда показывал людям чудеса, чтобы легче завладеть людскими душами.

- Нет, я понимаю. И жители большой земли, и торговцы, приплывающие из южных земель за сельдью, с недоверием смотрят на них.

Коул возбуждённо потёр щёки. Миюри посмотрела на него, а Йосеф рассмеялся.

- Но те, кто не стал колебаться, испытав сомнения, все верят в это. Монастыри, построенные здесь, не существуют долго, потому что люди этой земли не пойдут к ним. Это тоже причина.

Коулу представлялось, что здесь действует что-то дьявольское, раз эта статуэтка Святой Матери так отчаянно притягивает последователей.Йосеф меж тем продолжал говорить.

- Ходит много историй о кораблях, спасённых изображением Чёрной Матери, многие начинаются со слов "давным-давно мой дед слышал историю, будучи ещё ребёнком..." Я тоже видел этособственными глазами.

Вспоминая, Йосеф закрыл глаза и прижал фигуру к груди, как если бы и не пытался кого-то убедить. Вероятно, детали на статуэтке были так истёрты, потому что он делал это изо дня в день.

- Это произошло, когда мы осенью плыли по морю.

Ветер на улице выл, не переставая.

- Та земля была испорчена морской водой и стала бесплодной, поэтому нам надо было увезти овец и коз в другое место. Они отощали от нехватки корма, не могли давать молока молодняку, а мясо и молоко для нас - это то, что даёт нам жизнь. А вместе с животными и людей, спасавшихся от холода теми крохами шерсти, которые удавалось получить. Мы сомневались, стоит ли держаться за эту несчастную деревню на острове.

Унылое зрелище, встретившее Коула с его спутницей на этом берегу, заставило Миюри замолчать. Чем дальше на север отправлялись люди, тем суровей становились места и тем сложнее было там жить. Возможно, прежде чем присоединиться к компании Дива, Йосеф родился средь этих морей, был селянином на одном из этих островов.

- Каждый день задержки отправления стоил нам жизни одного животного. И с каждой смертью становилось труднее поддерживать других членов наших семей. Одним утром, когда от свежего бриза и лёгкого тумана отсырели стены, старшина рыбаков выступил против нас, требуя, чтобы мы не выходили в море. Мы знали об опасностях, но у нас не было другого выбора, кроме как отправляться. Про такие дни говорили, что белый дьявол поглотит рискнувших, но перед нами стояли наши проблемы.

Дрова в печи трещали и лопались. Йосеф спокойно повествовал.

- И ближайший остров, где росла трава, был всего в нескольких часах плавания на корабле. Солнечными днями он казался таким близким для плавания. И водная гладь была тихой и спокойной. Мы были уверены, что это наш шанс. На следующий день влага в воздухе породит дождь, опустятся ветры и заволнуется море. Когда это произойдёт, мы потеряем весь наш скот.

Коул представил их, выходящих в море, делающих ставку на своё желание жить.

- Затем мы отправились в путь в лёгком тумане. Вёсла ударялись о воду, вокруг расходились круги, чтобы пропасть в этом тумане. Мы направлялись прямо к острову. Но сколько мы не шли, тень острова всё не появлялся за туманом, и наш взгляд видел одну белую пелену повсюду. Будто дьявол закрыл нам глаза рукой.

- Туман?.. - со страхом спросила, Миюри, родившаяся и выросшая среди гор.

Иногда туман так густеет в горах, что было не увидеть пальцев своей вытянутой руки. Она хорошо понимала этот страх. Даже мать Миюри - огромная волчица, возвышающаяся над людьми, которую можно было назвать только богом - могла потерять свой путь и испугаться в таком призрачном мире.

Что будет, если кто-то, свернувшись калачиком в тумане, не увидит собственных ног? Отчаяние Йосефа проявилось в углубившихся морщинах на его лице.

- Мы часто говорим про такой туман, что его схватить, ударить или укусить. Но это не так. Было бы лучше, если бы мы могли его схватить. Туман покрыл всё и всех. Мы не видели лиц друг друга, стоя рядом на одной палубе. Было странно тихо, а козы или овцы будто что-то почуяли. Меня застигали шторма, поднимавшие волны размером с холм, и я всегда твёрдо стоял на ногах. Но в этом тумане мои ноги лишались опоры, и меня то и дело шатало.

- Когда такое случилось со мной в горах, я просто кричала без перерыва, - раздался голос Миюри, она будто пыталась утешить Йосефа, всё ещё погружённого в туман. Торговец,кажется,удивился, потом улыбнулся.

- Я тоже. Я не знал, где я, и кричал всем, чем мог. Мои товарищи потом рассказали, что делали то же самое. Но этот густой белый туман поглощает всё вокруг. Мой голос едва достигал моих же ушей.

Он посмотрел куда-то вдаль, потом подбросил немного дров в печь.

- Гребцы были уверены в направлении и продолжали грести. Ни влево, ни вправо, только прямо. Обычно ты можешь определить, где находишься в воде - по направлению и сопротивлению волн, хоть с закрытыми глазами. Но всё было так тихо, что мы ничего не могли сказать. В конце концов, некоторые из них начали беспорядочно бить вёслами по воде. К тому времени я уже так сильно сжимал эту статуэтку Чёрной Матери, что подумал, как бы её не сломать. То, во что мы верим - в такой момент Чёрная Мать придёт спасти нас.

Когда бы обстоятельства ни превосходили силу людей, они обращались к богам.

Йосеф прижал статуэтку Божией Матери к груди и продолжил:

- Пробираясь вдоль борта корабля, я проложил путь к носу и обнаружил, что все мои товарищи подумали так же. Нам не нужно было ничего говорить. Наши губы сжались, мы разом кивнули и сжали в руках статуэтки Божьей Матери.

И он повторил то действие, он высоко поднял изваяние Чёрной Матери.

- О, наша Мать, направь этих жалких ягнят... У нас на борту были и настоящие овцы, но мы прокричали эти слова и с этой молитвой бросили наши статуэтки Чёрной Матери в море. Затем...

Миюри глотнула и потянулась вперёд, Коул обнаружил, что он тоже преисполнился благоговейным волнением.

- Корабль тряхнуло, раздалось страшное бампт. Кто-то крикнул, что мы угодили на риф. Море здесь везде сложное, случаются кораблекрушения, если штурман не уверен в себе. Меня пробила дрожь отчаяния, но в следующий момент корабль сам пришёл в движение.

Коул смотрел на Йосефа, рассказывающего историю, и странное состояние накрыло его разум. История сильно смахивала на выдумку, он сомневался, что такое чудо действительно могло произойти так вовремя. Но лицо говорящего не отражало очевидного недоверия на лицах слушателей, он улыбался странной улыбкой. Его лицо показывало, что слушатели сомневаются, принимать ли услышанное за реальность или фантазию.

- Словно ведомый мощной силой, корабль медленно рассекал воду. Честно говоря, я подумал, что уже погиб при крушении, и меня уводят в подземный мир. Но через некоторое время из тумана внезапно появилась большая тень, это был тот самый остров, который мы всегда видели. Корабль плавно рассекал спокойную воду, пока, наконец, не уткнулся в берег. Некоторое время мы лишь стояли на накренившейся палубе и смотрели друг на друга. Мы не могли поверить, что живы.

Йосеф тряхнул головой и вздохнул.

- Мы просто подумали, что боги защитили нас, потом выпустили овец и коз на остров, и затем, когда наша работа была закончена, что-то случилось. Туман разом рассеялся, вернулся ветер, море снова покрыли волны, а статуэтки Чёрной Матери, что мы бросили в воду, вынесло на берег рядом с кораблём. Словно нас принесло на её чёрной спине, словно именно она привела нас туда.

Он утверждал, что его история не какая-то там выдумка, и не было похоже, чтобы он лгал. Была ли Миюри взволнована, испытала ли она облегчение от того, что Йосеф и его друзья благополучно спаслись, в её глазах стояли слёзы, а нос хлюпал. Йосеф улыбнулся и вытер Миюри нос, будто успокаивал свою внучку.

Но Коул хотел стать хорошим священником и не мог позволить своим глазам затуманиться.

- Святой Престол выражал желание ознакомиться с чудом?

Коул подразумевал, что любой добрый верующий поспешил бы оповестить об этом. Святой Престол был самым центром коррумпированной Церкви, которую нужно было реформировать, но, официально признав здесь чудо, он бы поднял авторитет местных церквей независимо от чьего-то желания. Это составило бы честь и для веры в целом. В житейском смысле, будет больше паломников, и земля получит денежные средства.

Со своей стороны, Святой Престол, безусловно, отправит проверяющих удостовериться в истинности этого события.

Йосеф, будто уже давно предвосхитивший мысли Коула, медленно пожал плечами.

- Мы спорили об этом. Я даже думаю, что это было наполовину чудо, наполовину стечение обстоятельств.

- Стечение обстоятельств?..

- Море - с ним всегда непросто, даже если оно кажется спокойным, трудно сказать, что происходит глубже. Границы между течениями резче, чем думают люди с суши. Когда ты проходишь границу, может показаться, что корабль натолкнулся на что-то.

Он имел в виду, их корабль мог натолкнуться на течение, а когда туман лишил их глаз,их чувства обострились.

- И этот берег всегда был обычным местом, на которое волнами выносит всё, что плавает на поверхности. Оказавшись к нему достаточно близко, мы бы со временем добрались бы до него, даже не притрагиваясь к вёслам. Если мы начнём суетиться из-за этого случая, а потом выйдет, что это не было чудом, мы не добьёмся ничего, кроме ещё больших подозрений к этим местам, а их люди и так уже подозревают в том, что они являются прибежищем язычников.

Как и ты, - сверкнул глазами Йосеф и улыбнулся.

- Вот почему мы приняли решение считать это наполовину чудом, наполовину стечением обстоятельств. Сам же я стал больше заботиться о Чёрной Матери с тех пор.

Коул мог видеть его решимость не менять своё мнение даже под обвинением в ереси. И молодой богослов пришёл сюда не ради обращения этих людей. Он пришёл определить, будут ли те, кто верит в Чёрную Мать, сильными союзниками в их борьбе против продажного папы.

- Есть и другие истории, которые могут быть как стечением обстоятельств, так и чудом, например, пожар на корабле, потушенный большой волной, когда люди на борту бросили свои изваяния Чёрной Матери в море. Или люди, упавшие в воду и спасённые Чёрной Матерью.

Когда он сказал о падении в воду, Миюри со значением посмотрела на Коула, и тот сделал вид, что не заметил этого.

- Конечно, самое большое... - оборвал себя Йосеф, до сих пор говоривший свободно, он смущёно улыбнулся и, напрягшись, продолжил уже тише. - Нет, вам надо увидеть следы этого. Вы не собираетесь случайно на главный остров?

Остров Цезон являлся оплотом пиратов. Коул узнал от компании Дива, что он был центром северных островов.

- Мне сказали, что отправиться туда мне придётся, если я захочу попасть в воды за этим островом.

- Это потому что много браконьеров и чужаков грабит беззащитные деревни, знаешь ли. Если ты представишься на главном острове, избежишь больших проблем. Особенно, если хочешь обосноваться на каком-нибудь острове. Неважно, какой аристократ тебе покровительствует, все мы бессильны в море.

Власть королевства Уинфилд и Проании, самой северной страны на большой земле, не простирается так далеко.

- Значит, единственное, что может нас защитить, - это Чёрная Мать.

Йосеф выдал свою вежливую улыбку торговца в ответ на порыв Коула и кивнул.

- Также главный остров даёт место единственному в этих местах монастырю. Тебе может оказаться полезным посетить тамошнего монаха. Он тот, кто вырезал все статуэтки Святой Матери. Хотя он довольно старый, он набожный и выдающийся человек.

В самом деле, было похоже, что изваяния Йосефа и Хайленд были настолько одинаковыми, потому что их сделал один человек. И раз власть Церкви не достигла островов, не исключено, что этот человек лишь называл себя монахом, а свой дом монастырём. Монастыри не имели права собирать деньги с каждого крещения, венчания или похорон, поэтому Церковь, обычно, не слишком ограничивала их деятельность, пока она не мешала делам папы.

Аристократы предпочитали строить монастыри вместо церквей, не желая встретиться с лишними проблемами.

- Но не так давно все крупные выработки на каждом острове были истощены? Добыча гагата резко снизилась. Чем меньше мы его находим, тем сильнее сокращается наша торговля им, а за ней и защита моряков, другими словами, нас. Такие дела.

Йосеф, скорее всего, не собирался жаловаться. Закончив размышлять, он вдруг опомнился и почувствовал неловкость, словно только что сам выслушал свою жалобу.

- Как скучно всё это выслушивать путешественникам, - сразу улыбнулся он улыбкой торговца и направил взгляд на печь.

- Тебе хватило? Здесь много рыбы, не стесняйся, ешь, сколько хочешь.

Шесть прутиков с обгоревшими концами выстроилось у ног Миюри. Они на вид были одной длины и толщины, если это не было шуткой темноты долгой ночи.

- Нет, спасибо. Мы благодарны за твоё гостеприимство.

- По воле Бога.

Йосеф повёл гостей в их комнату. Причиной того, что на двоих дали целую комнату, был недостаток дров, из-за чего нельзя было оставлять огонь в печи на всю ночь, а в огромном пустом зале было бы слишком холодно для ночлега. Вместо этого хозяин дал каждому разогретый в печи камень, чтобы положить его в мешочек и согреваться им под одеялом. Он привёл их в комнату, которую обычно предлагали именитым капитанам больших торговых кораблей, и глаза Миюри расширились при виде обилия шерсти на кровати.

- Я могу проголодаться, если буду спать в такой кровати.

Слова Миюри подобали дочери волков, но Коул знал, что для неё быть голодной являлось обычным делом. Пока она возбуждённо прыгала вокруг, Коул обнаружил старый железный умывальник, он вынул из своих вещей платок, намочил его содержимым умывальника и выжал.

- Слушай, Миюри.

- А?

Она сидела на кровати, но её мысли витали неизвестно где. Коул вздохнул, заметив крошки жареной рыбы вокруг её губ.

- В самом деле.

При всём своём раздражении, у него не было сил, чтобы указать ей на эту неопрятность, поэтому он подошёл и вытер её лицо мокрым носовым платком.

- Ты ведь девушка. Разве тебя не беспокоит ощущение соли на теле после этого путешествия по морю?

Сначала она немного противилась, а затем уже сама стала показывать, где ещё ей вытереть. Он начал с щёк, висков, лба и носа, потом перевернул платок на чистую сторону и увидел, что показались её волчьи уши и хвост. Она подставила ему шею - и там вытри, - её хвост бился в нетерпении.

- Вот уж, действительно нам стоит быть благодарными за купальни Ньоххиры.

Уши и хвост Миюри удовлетворённо дёрнулись, когда он вытер ей шею, и она чихнула, возможно, почувствовав холод влажной кожей.

- Пчхи... Брат!

Её нос задёргался, она посмотрела на него.

- После того, как я вытру тебе лицо.

Он принялся тереть её лицо участками платка, оставшимися чистыми, а Миюри просто вытерла нос рукавом.

- Но пока что всё это ...- заговорив, Миюри показала ему продолжать вытирать, и у него не осталось выбора, кроме как заняться её тонкими лодыжками и маленькими ступнями. - Это была удивительная история.

Просто поразительно, как она его, того, кто был ей как брат, заставила возиться с её ногами, будто своего слугу, но он знал, что это отчасти потому, что ему трудно не вмешаться, когда дело касается Миюри.

- Если это правда, то так.

В Священном Писании святые всегда по некоторым причинам омывали ноги беднякам, начиная с левой ноги, и это стало обычаем. Коул никогда не задумывался об этом, но, сделав это сам, понял. Просто для правши естественней начинать слева.

- Ты не веришь истории о Чёрной Матери?

Вытирая ей левую ногу, Коул заметил, насколько она холодная. У них были разогретые камни, но он всё же беспокоился, не поморозила ли Миюри ноги, и потому достал из своих вещей свёрток с медвежьим жиром, хорошим средством в таких случаях. Он ножом отколупнул немного содержимого пакета и разогрел на огне светильника на рыбьем жире.

- Или, может быть... там на самом деле была ведьма.

Пока Миюри обдумывала это, он набрал размягчённого жира на палец и растёр по её ноге. Подняв голову, он увидел, что её лицо было весьма серьёзным.

- Потому что корабль двигался сам по себе, и ещё на них текла вода!

Голос её звучал немного сердито, может, из-за раздражённого выражения его лица. Втерев жир в нежную кожу Миюри, он ответил:

- Господин Йосеф сказал сам - это было стечением обстоятельств.

- Стечением обстоятельств?..

- Это можно даже назвать недоразумением или предвзятостью. В любом случае, ничего хорошего не выйдет из предположения, что это благодеяния Божье. Скорее всего, это приведёт лишь к плохому.

Закончив с левой ногой, Коул стал втирать жир в правую.

- Встречаешь много подобных случаев, изучая историю теологии. Ложная вера - большее зло, чем вообще безверие. Не так уж сложно научить людей новому, но сложно изменить чей-то образ мыслей.

Как заставить кого-то отказаться от её влюбленности в своего старшего брата, подумалось ему, но говорить он это не стал.

Возможно, история Чёрной Матери попала в подходящее русло.

- Так что тебе надо проявлять осмотрительность. Всё, готово.

Закончив обрабатывать её ноги, Коул слегка похлопал по ним и заставил Миюри спрятать их под одеяло. Напоследок он возложил на изрядно потрудившийся платок последнюю миссию - заткнуть щели в окне.

- Но разве это не просто чья-то помощь им? Разве не так?

Затыкая щели в окне, он повернулся к Миюри и подумал об её упрямстве в этой теме. Она усердно размышляла под своим одеялом.

- Тот, кто проявляет странную доброту к тебе в городе, возможно, хочет похитить тебя. Это то же самое.

Легко в такое не поверишь. В Священном Писании разъясняется, насколько важно не упоминать имя Божье всуе.

Коул закончил набивать ткань в щель и проверил, не проходит ли сквозняк. Миюри подтянула одеяло к носу.

- Ты всегда так злишься, когда говоришь о Боге.

И она почему-то надулась.

- Я не злюсь, только успокойся.

Миюри не ответила, лишь её уши дёрнулись.

- Кроме того, наш хозяин сказал, что мы можем увидеть оставшиеся следы этого чуда. Судить, увидев своими глазами,не будет поздно.

По всему миру рассеяны подобные примечательные места. Коул узнал немало из частных разговоров гостей купальни, в которой он работал более десяти лет. Он был уверен, что сразу сможет распознать любую ложную веру.

- Подвинься немного.

Он погасил светильник, и комната разом утонула во тьме. Он попытался нащупать одеяло, но тут Миюри, отлично видевшая в темноте, схватила его за руку. Вытертая его руки мокрым платком, её рука была весьма холодной. Однако под четырьмя одеялами стало уже намного теплее благодаря теплу её тела. К тому же кровать была набита шерстью, а не соломой, да и её пушистый хвост был для тепла нелишним. Вряд ли они простудятся.

- Не холодно тебе? - спросил он на всякий случай.

Без каких-либо колебаний и без спросу Миюри ткнулась лицом ему грудь, зевнула и покачала головой. Возможно, это не было ответом на вопрос, возможно, она вытирала слёзы. Как бы там ни было, она не казалась недовольной.

Когда они замерли,в кромешной темноте звуки приобрели особую отчётливость. Ветер с моря бился в окно, грохотала крыша дома, скрипели, изгибаясь, его деревянные части. На удивление громче всего шумел прибой.Это была не купальня в Ньоххире, в которой Коул взрослел, а почти пустое здание на острове чуть ли не на самом краю света.

- Эй, брат? - прошептала Миюри ему в грудь так тихо, будто лишь подумала. - Это словно не на самом деле.

Её шёпот перебивали волны, разбивавшиеся о берег.

- Что же? - ответил он вопросом на вопрос, и её острые звериные ушки дернулись, легко коснувшись кончика его носа.

Она высказалась о выносимых на берег кусках дерева, похожих на рога оленя, и постоялый двор на краю света. Они действительно оказались на границе мира в центре приключения. Это было не то место, куда можно добраться во время неспешной прогулки.

Миюри в его руках глубоко вдохнула, даже её тело стало немного больше.

- Я счастлива.

Возможно, именно так должно было ощущаться приключение, о котором она всегда мечтала.

Она выдохнула, и её тело сжалось и стало мягче. Беспомощная, хрупкая девушка, которая, казалось, могла переломиться, сожми он её посильнее.И потом сразу уснула. Обычно Коул чувствовал себя покинутым, когда она так легко засыпала, но за этот день её успело вырвать, а потом она набила живот необычной, восхитительной рыбой. Она ещё оставалась ребёнком.

Коулу было трудно признать истинность истории о Чёрной Матери. Хотя эта проблема требовала долгого изучения и размышления, он должен был только исполнять свою роль.Роль слуги Хайленд и хорошего наставника Миюри в качестве её старшего брата.

Он погладил её по голове, чуть улыбнувшись, и тоже расслабился. Сон пришёл к нему быстро, окутав его сознание мягким шёлком.

Волны неутомимо бились о берег. А под одеялами было очень тепло.

На следующий день перед отплытием Йосеф дал своим гостям кусок дощечки с надписью.

- В конце концов, вы - почётные гости господина Стефана в Атифе, там, куда вы попадёте, хватает всякого шумного народа. Когда ваш корабль осмотрят, пожалуйста, покажи им этот кусок дерева.

На дощечке чернели выжженные знаки, составлявшие надпись на местном языке. Должно быть, что-то вроде какого-то удостоверения.

- Покажи это письмо людям из церкви портового города Цезона на главном острове. Они должны принять вас гостеприимно.

- Там есть церковь?

Коул слышал, что северные острова лежат далеко вне влияния Церкви, это было неожиданностью. Он думал, что только независимо основанные монастыри Чёрной Матери могли существовать на островах.

- Можно назвать это церковью, но это скорее место, где можно остановиться, оно оплачивается и управляется крупными компаниями, которые хотят вести торговлю в северных землях. Потому что, нам, конечно, следует работать вместе в чужих странах.

Это очень практично - там, где можно получить прибыль, работать вместе даже самым непримиримым в иных краях соперникам. В этой гавани, где каждая компания имела свои торговые дома, Коул с Миюри всё ещё пребывали на знакомой территории. Теперь же они вступят в неизведанный мир.

- Они смогут рассказать вам больше о Чёрной Матери.

- Спасибо.

- Потом вы должны пойти в монастырь на главном острове. Если брат вас примет, не будет того, чего вы не сможете сделать.

Возможно, первоначально основание монастыря также должно было повлиять на людей, побуждая их противостоять армии папы, которая могла попытаться пересечь море. Монах этого монастыря, являясь стержнем веры Чёрной Матери, мог стать ключом к пониманию истинности этой веры. Коул должен был с ним встретиться.

- Безопасного путешествия.

Йосеф улыбнулся, прощаясь в дверях торгового дома. Его компаньон послушно сидел у его ног. Миюри уже ушла,и,возможно, поэтому собака казалась немного дружелюбнее.

Коул поклонился и направился в порт, утреннее солнце било ему прямо в глаза.

Вчера, сойдя на берег, они ощутили жгучее чувство опустошения, но сейчас этот маленький остров под ясным бледно-голубым небом производил менее гнетущее впечатление. Склоны скалистых холмов покрывали не только пятна снега, среди снега и камней виднелась зелень, на которой паслось немалое число коз, оживлявших общий вид. Даже на берегу, напоминавшем вчера конец света, морские птицы отдыхали на кусках деревьев, а жители острова усердно собирали водоросли, чтобы удобрить ими почву, словом, жизнь продолжалась. Среди островитян ходила одна любопытная юная особа, старательно разглядывавшая водоросли. Это, конечно, была Миюри.

- Миюри, мы идём! - крикнул Коул.

Она тут же,но неохотно,посмотрела на него, потом ещё раз глянула себе под ноги, прежде чем поднять с песка свои вещи и пристроить их у себя за спиной. Он отметил для себя, что она встала на удивление рано, теперь он знал, что позавтракав с волчьей жадностью, она пошла на берег поискать гагат.

- Нашла что-то? - спросил он с сухой улыбкой, но Миюри угрюмо покачала головой. - Это будет непросто.

Хоть гагат и уступал в цене драгоценным камням, золоту или серебру, зато он чаще применялся в ювелирных вещицах. Если бы гагат отыскивался так легко на этом берегу, у местных жителей проблем бы не было. Миюри глубоко вдохнула и выдохнула через нос, подобно корове, окутавшись белым паром, подняла руку в перчатке и раскрыла ладонь. Там лежало несколько маленьких коричневых кусочков, похожих на ушную серу.

- Когда я пришла посмотреть, они сразу нашли немного для меня! Хотя я так ничего и не нашла, как ни старалась!

Среди сборщиков водорослей были и дети примерно её возраста. Они, вероятно, хотели показать своё гостеприимство пришелице с далёкого юга. Конечно, гагат в её руках был слишком мелким, чтобы иметь какую-нибудь ценность.

- Конечно. Много раз я проходил мимо откровений в Священном Писании, сколько бы ни читал его, а другие легко находили их.

Тогда Миюри, одетая столь многослойно, что казалась почти квадратной, пожала плечами.

- Это тем более верно, что ты видишь лишь половину мира.

Коул вздохнул, подумав, что высказался только по отношению местных жителей к ней, но вдруг заметил, как радостно Миюри смотрит на него.

- Но не волнуйся! Вместо гагата на берегу я обнаружила в тебе много хороших вещей, чего ещё никто не заметил!

Его вдруг охватила ярость, когда она сказала это, и он не смог заставить себя оставить её слова без внимания, он ответил, хотя ответ его смущал:

- Позволь мне сейчас сказать только, что когда я работал в купальне, мне, знаешь ли, приходилось отказывать многим женщинам.

В купальнях деревни горячих источников Ньоххира бывало немало прекрасных танцовщиц и женщин-музыкантов. И, само собой, они были не детьми, как Миюри, а прекрасными женщинами, способными вертеть целым миром.

Но Миюри не рассердилась, вместо этого она холодно улыбнулась.

- Ты не отказался от них, ты просто сбежал.

- Угрр...

Как Коул присматривал за Миюри с самого её рождения, так и Миюри наблюдала за ним с тех пор, как она пришла в этот мир. Он не скрывал своего поведения по отношению к женщинам с точёными бюстами и шейками, разряженными, как птички из жарких стран. Он смолчал, Миюри ужалила в его больное место.

- Ну, мама говорит, что хорошая женщина может любить всё, включая жалкие стороны, - снова улыбнулась она. - Так что не стоит беспокоиться, ладно?

Он не нашёл слов и тогда просто посмотрел на неё сверху вниз и улыбнулся в качестве ответа. Он не знал, стоит ли ему указать на нахальство с улыбкой назвать "жалким" мужчину, почти своего старшего брата, который к тому был вдвое старше, или следует отметить её заносчивость, полагая, что она уже становилась настоящей женщиной, которая не могла решить, был ли взрослым человеком он сам.

Но он передумал и лишь покачал головой. Миюри была умной девушкой. Она по ходу времени найдёт своё место в мире, став старше. Как её брату ему нужно поверить, что она справится с этим. Хотя некоторые из её укусов были достаточно болезненными для укуса щенка, он решил быть взрослым и вытерпеть их.

- Конечно. Я смотрю вперёд в ожидании того дня, когда ты не будешь беспокоить меня.

Коул улыбнулся, Миюри же выглядела так, как будто добыча выскользнула из её зубов.

- Пффф, брат, я серьёзно!

- Я тоже. Кроме того, моя голова переполнена заботой о нашем плавании к следующему острову. Ты съела три порции рыбного супа на завтрак. С тобой всё будет хорошо? Ты уплела эти прекрасные сардины с головы до хвоста.

- Уурргфф...

Пришла очередь Миюри потерять дар речи. Она как наяву вспомнила эту ужасную морскую болезнь вчера, её глаза на сразу застывшем лице метнулись к кораблю.

- Я... я буду в порядке!

Конечно, её слова было нечем подтвердить. Но настрой на лучшее был одной из её хороших сторон. По крайней мере, Коулу верилось в это.

- Непременно ляжешь на спину и будешь смотреть в небо.

- Если я так сделаю, мне не будет плохо? - она неуверенно посмотрела на него,её нахальство испарилось без следа.

- Конечно. Там обитает Бог, вот.

- Но я верю в то, что есть ты, брат, -тут же нахмурилась она и надула губы.

Почти ощущая кожей давление её взгляда, он ответил улыбкой.

- Тогда я был бы признателен, если бы ты немного больше слушалась меня, - и он похлопал её по капюшону.

- Нет, это не то! - запротестовала она, но он снова улыбнулся, отклоняя возражение.

Синее небо и лёгкий ветерок.

Даже если их за морем действительно ждала ведьма, он чувствовал, что, так или иначе, всё получится. В ясную погоду далеко видно.

Йосеф провожал их взглядом, пока корабль не обогнул остров и не направился на север.

Они наконец-то вошли в сосредоточение северных островов,не переставая удивляться тому, как мелкие островки появлялись один за другим.

- Здесь всё заполнено островами. Я б никогда не отличила один от другого.

Миюри была не в силах всё время лежать и, искрутившись, иногда вдруг вставала. В данный момент она прислонилась подбородком к борту корабля и смотрела на воду.

- Нигде не попадается деревьев. От этого становится ещё холоднее. Что бы им стоило просто привезти немного из Ньоххиры.

На каждом острове были сплошные камни, лишь кое-где росла трава. Но на островах продолжалась повседневная жизнь коз, бродивших от одного зелёного пятна к другому, и сопровождающих их пастухов, ещё ремесленников, чинящих веревку на берегу, или людей, сушивших рыбу перед своими домами.

"Безмятежность" - было хорошим словом для этой картины, но Коул без труда представлял, какая каждодневная борьба скрывалась за ней. Если они из-за шторма нескольких дней не смогут ловить рыбу, то будут голодать. Если их дом повредит ветром - поблизости не растёт деревьев для ремонта, все материалы надо привозить. Сами лодки, на которых держалась вся их жизнь, были деревянными, основа их существования ужасала своей хрупкостью.

Корабль, на котором они плыли, оставил большую часть груза в предыдущем порту, но селяне по берегам, заметив появление торгового корабля, бросали дела, их глаза были полны своего рода жаждой. В сознании Коула возник образ маленькой оборванной девочки, не отрывающей глаз от сидящего на лошади,усыпанного драгоценностями аристократа, к подобным украшениям она никогда даже не прикасалась. Получи селянин хотя бы один ящик с грузом с этого корабля, жить им стало бы намного легче.

- Я уверен, что вера здесь настоящая, - пробормотал он рассеянно, и Миюри вопросительно посмотрела на него.

В конце концов, если всего того, что люди могли получить своим трудом, не хватало на их нужды, что им ещё оставалось, кроме молитвы, являвшейся надёжным посохом, опираясь на который, можно противостоять бушующему ветру.

- Я молюсь, однако, чтобы пробелы их веры были заполнены правильно.

Люди, родившиеся здесь, брали с собой статуэтки Чёрной Материна корабли и лодки не просто из предосторожности. Они отчаянно нуждались в чьей-либо поддержке. И нашёлся единственный монах, вырезавший изображения Чёрной Матери, ставшей основой местной веры. Если этот монах распространял изваяния в соответствии с истинной верой, то Коул мог ожидать, что и последователи несли истину. Он на это надеялся.

Корабль продвигался вперёд. Погода временами ухудшалась, как-то даже снег пошёл, но ветер был не самым ужасным, ничто не мешало их плаванию.

На одном острове они ночевали в единственном сооружении, созданном человеком, пристроившимся под отвесной скалой. На следующий день они вышли ещё до рассвета. Хотя ветра не было, стоял ужасный холод, и Коул с Миюри прижимались друг к другу. Судя по её глазам, девочка наполовину ещё спала, и он следил за ней, пока корабль пробирался по скоплению маленьких островов. Но взошло солнце, и всё изменилось.Они неожиданно вышли на свободное пространство.

Коул подумал, что его головокружение вызвано произошедшей переменой, но потом понял, что качка действительно усилилась. В отличие от узких проходов между островами, по которым они проходили прежде, волны здесь стали выше, открытое место позволяло ветру свободно дуть. Паруса мучительно хлопали на ветру, и мачта скрипела зубовным скрежетом. Морское путешествие быстро становилось приключением.

Высокая волна обрушилась на корабль, ветер разбрызгал воду по палубе.

- Ты в порядке? - спросил Коул, поспешно пытаясь достать промасленный кожаный плащ, и он увидел, что Миюри уже не спит и в волнении держится руками за борт и глядит в море.

- Ух, ты... Там озеро... в море...

Услышав её, Коул заметил чёткую линию, будто проведённую в море. Там цвет стал темнее. Словно морское дно вдруг провалилось в глубину, но, приглядевшись, он увидел, что граница тянется вдоль островов, окружая их. Точно как озеро посреди моря.

Налетел ещё один порыв ветра. Он сорвал капюшон Миюри, вырывая её длинные волосы наружу. Однако сребровласая девушка не обращала на это внимания, восхищённая суровостью севера.

Потом ветер неожиданно заледенел, смешав ощущения холода и боли. И вдруг они оба осознали, что до сих пор окружавший мир казался почти весенним. Коула кольнуло страхом, и он решил, что так обычно бывает только после самой трудной части зимы.

Но если не обращать внимания на ощущения, озеро в море оказалось своего рода дорогой для движения по воде, потому что вскоре на его поверхности показались другие корабли. Лёд намерзал на ресницы Коула, но, сколько бы он ни тёр глаза, глядя в ту сторону, он снова видел впечатляющие очертания огромных кораблей для дальних плаваний с тремя или даже четырьмя палубами, а ещё торговых судов для перевозок с экипажем примерно той же численности, как на их судне, а то и вдвое большей.

Везде люди жили своей обыденной жизнью.

Миюри, обычно непоседливая, тихонько смотрела на корабли, плывущие по морю. Она выдыхала клубы пара, её руки, вцепившиеся в край борта, покраснели от ветра и ледяных брызг. Она даже будто забыла об ушах и хвосте, обычно появлявшихся от возбуждения.

- Это что... корабль?

Казалось, ей было просто некогда болеть морской болезнью.Мурлыча себе под нос, она постепенно возвращалась к реальности.

- Но... он чёрный, как смола... и такой... огромный!

Коул стоял рядом, наблюдая за её сомнениями. Расставив и уперев плотнее в палубу ноги, чтобы противостоять качке корабля, он посмотрел вперёд.

- Это... не похоже на корабль. Скорее на гору. Чёрное - это лес.

- Гору? - переспросила Миюри, словно не понимала, откуда в море взяться горам.

Но когда они приблизились, уже любой бы сказал, что именно туда они и плывут. Когда дымка перестала скрывать гребень горы, кораблей вокруг них стало больше. Это и должен был быть главный остров, центр северных островов.

Коул стряхнул с одежды намёрзшие льдинки, уже не таявшие от его прикосновения. Затем снова накрыл голову Миюри капюшоном и накинул на её шею шерстяной шарф. Она казалась довольно обеспокоенной этим, но она не стала особенно сопротивляться, не желая отвлекаться от разглядывания надвигавшейся на них громады.

Попутный ветер позволил кораблю быстро двигаться прямо к острову. Наконец, появился первый после Атифа достойный, прекрасно выглядевший портовый город. Гора за городом напоминала короля на троне, она важно возвышалась над озером рядом с ней. Не было другой горы, столь заслуживающую названия "величественная".

Коул выпрямился в невольном благоговении, зато Миюри вдруг хихикнула.

- Хе-хе, смотри, братик. Эта гора похожа на короля, подтягивающего штаны.

- Что?

Сейчас, после её слов, Коул увидел, что деревья на вершине горы выделялись оттенком от более тёмных деревьев на склонах. Что действительно напоминало кого-то, подтягивавшего штаны. А самую верхушку подобно короне увенчивала снежная шапка, и величественное зрелище вдруг стало выглядеть глупо. Нов то же время, искоса поглядывая на невинно рассматривавшую местность Миюри, он восхищался ею и ощущал, как его наполняет радость.

Мир, как она его видела, всегда был окрашен весёлым волнующим светом.

- Хм-м? Что не так, брат? - спросила Миюри, заметив его взгляд и округлив глаза.

- Ничего. Ты всегда такая, какая ты есть.

- А? - она посмотрела на Коула растерянным взглядом обманутой кошки. Но он лишь похлопал её по капюшону, уходя от вопроса.

- О Боже, пожалуйста, пригляди за нами в нашем путешествии.

Корабль раскачивался, брызги волн то и дело окатывали их, горный король, подтягивавший штаны, двигался им навстречу.

Крыши зданий в городе были высокими и крутыми, должно быть, препятствуя снегу скапливаться на них. Дома стояли тесно, словно люди, суетящиеся и жмущиеся друг к другу под порывами ветра.

Цезон, порт на главном острове, оказался весьма большим и наполненным как людьми, так и кораблями.А может,это только показалось Коулу и Миюри,уже привыкшим к малолюдным местам после Атифа. Если бы они чуть потратили на это время, то без труда сосчитали бы встреченных людей и дома.

Самому Коулу стало легче при виде людей, болтавших и смеявшихся по сторонам заснеженной дороги. Здесь ощущались суета и тепло многих людей. На углу стоял большой снеговик, руки и черты лица которого были сделаны из веточек. Коул уточнил дорогу у прохожего, тот показал вверх по реке, протекавшей через порт.

- А, вот там церковь? Спасибо.

Река была довольно широкой и глубокой. Моста на ней не было, и горожан доставляли с одного берега на другой перевозчики. Возможно, именно поэтому на улицах вдоль реки людей было немного, даже снег здесь не был утоптан, а лишь испещрён следами. Коул смотрел на реку, протекавшую от своего истока где-то на горе, и думал, что она казалась трещиной, будто кто-то пытался разорвать остров пополам.

- Давай, Миюри, пошли.

Он прикрывал себе рот шарфом и держал Миюри за руку, пока они шли к церкви в городе.

- Это та самая, где тот тип делает куклы?

- Не куклы. Изваяния Святой Матери.

- И в чём разница?

Как это объяснить человеку без веры? Коул лишь вполголоса простонал.

- А в монастырь мы не пойдём?

- Мы останемся в церкви. Монастырь - это другое. Кстати, когда мы приближались к порту, с корабля должен был быть виден монастырь. Ты его видела? Там неподалёку должен был быть маленький островок, и мне думается, он там.

- Что? А... ну, я думаю, что-то видела, что-то вроде небольшого святилища, но... Постой, кто-то там живёт?

Глазастая Миюри действительно нашла его. Вероятно, они проплыли мимо, когда он надевал на неё тёплую одежду, а она рассматривала всё вокруг. Её глаза вдруг сверкнули.

- Нет, кто-то на самом деле живёт в таком месте? Серьёзно?

Её ярко-красный от холода нос дёрнулся, будто она уловила запах приключений.

- Это действительно так захватывающе?

- Несомненно. Волны обрушивались на островок, и повсюду были огромные глыбы. В самом деле здорово! Я была уверена, что это был алтарь, чтобы приносить в жертву коз, но... Ммм. Это, несомненно, выглядит, как дом для колдуна, который повелевает молниями и может ходить по волнам.

Десятилетиями Церковь воевала с язычниками и пыталась искоренить ту веру, в которой люди поклонялись таким колдунам. После войны немногие ещё придерживались таких верований, но те легендарные герои всё ещё жили в умах людей - в увлекательных рассказах и записях. Хотя их часто изображали как людей зла, которых нужно побороть, Миюри всё устраивало, если её это захватывало.

- О, слушай, я не могу дождаться. Спорим, там есть лестницы в подземные лабиринты и двери, которые никогда нельзя открывать!

Налицо было явное недоразумение, но Кол не знал, с чего начать.

- И, брат, что нам делать, если в лабиринте окажется дракон? Надо будет позвать маму?

Для Миюри грани между мечтами и действительностью почти не было. Она действительно выглядела довольной собой. И не возразишь ведь дочери настоящего воплощения волчицы, обычно жившей в дремучем лесу или в пшеничном поле. И при всём этом, чтобы быть уверенным, что такая юная и подверженная влиянию девушка не вырастет слишком странной, он должен прочертить ей правильные пути и научить её следовать им в этом мире.

Хотя Коул был во многом нерешителен и слаб, он мог учить уверенности в мире, полном неопределённости в завтрашнем дне. По крайней мере, он каждый день усердно учился, чтобы значь, что есть правильно.

Они вдвоём продолжали идти, пока не вышли большим воротам с опускающейся решёткой. Коул признал в строении церковь, потому увидел по другую сторону каменной стены церковный флаг, развевающийся на ветру. Но по внешнему виду он бы счёл увиденное сооружение крепостью.

- Ого...

Решётка, сделанная из толстого дерева, была поднята. Будь она опущена, меч или топор в руках человека вряд ли нанесёт ей повреждение страшнее небольшой отметины. Похоже, всё строилось в расчёте на войну, это впечатление только усиливали высота решётки и толщина каменных стен. Наконец, в перекрытии ворот были оставлены необычные для церкви отверстия, их края покрыты сажей и какой-то жирной грязью. Эти отверстия явно предназначались для того, чтобы поливать осаждающих кипящим маслом, заставляя их отступить.

- Це... церковь? - спросила Миюри, ошеломлённая внушительным видом всего этого.

- Даже господин Йосеф так сказал: это скорее святилище.

- Ха... Имеешь в виду, что внутри есть важное сокровище? - глаза Миюри свернули в предвкушении, но тут было явно не это.

- Нет. Я говорю о правилах взрослого мира.

Она разочаровано посмотрела на Коула, а тот дёрнул шнур, свисавший с ворот,тут же зазвонил маленький колокольчик. Вскоре одна половина ворот открылась, появился солдат с копьём. На нём был доспех из твёрдой кожи, а не железа, потому что железо в мороз прилипает к телу.

- О, молодой странник, да?

Он так же воспринял их появление, как и Йосеф, но он не выглядел удивлённым, потому что странствующие священнослужители часто приезжали в пограничные районы.

- Это от господина Йосефа из компании Дива.

И Коул на всякий случай протянул письмо и дощечку.

- Мне это не нужно, - сказал солдат, отстраняя дощечку и беря только письмо, это было в самом деле особое место.

- По приказу аристократа вы из Атифа отправились в далёкие северные моря, чтобы исследовать... Понятно. Вы далеко забрались, - пожал плечами солдат, аккуратно сложил письмо и вернул Коулу.

- Если возможно, мы хотели бы остаться здесь, пока находимся в этих местах.

- Конечно, я не против. Для того это всё и стоит. Гость компании Дива - наш гость, -солдат пошёл внутрь, приглашая жестом следовать за ним.- Я должен сразу предупредить кое о чём, миссионерская работа в городе запрещена. Люди здесь следуют Божьему учению, но немного не так, как это видят южане. Вы знаете об этом?

- Ты имеешь в виду Чёрную Мать?

Солдат облегчённо кивнул.

- Ещё я слышал, что в Атифе были религиозные беспорядки. Люди здесь чувствительны к распрям в Церкви. Не дайте случиться чему-то смешному.

Оказывается, вести уже далеко добрались.

Вскоре они прошли всю толщину стены и попали в просторный двор. С первого же взгляда Коул понял причину его размеров. Ящики и мешки, завёрнутые в солому, были сложены тут и там под стягами крупных, известных торговых фирм. Конечно, присутствовали и компания Дива, и альянс Рувика, владевший большим количеством кораблей, чем какой-нибудь король, и признанный всеми самым сильным на море. Это место не могло полагаться на чью-нибудь власть, просто общая база, поддерживаемая торговцами крупных компаний, которые торгуют в разных странах, и общее убежище, где можно укрыться, если что-то случится.

Хотя Церковь обычно принимала подобные меры на языческих землях, на которые её власть не распространялась, это место пряталось под свой собственный зонтик.

Когда они вошли, увидели немало торговцев, занимавшихся товарами или лошадьми. Миюри оглядывалась по сторонам, очарованная всем, но тут солдат указал на неё, вопросительно глядя на Коула.

- Ещё кое-что важное. Всё-таки это церковь, причём небольшая. Женщины - семена неприятностей. Все жёны, приезжающие со своими мужьями, и служанки спят в отведённых помещениях. То же самое относится и к рабам.

Ничего нет удивительного в том, что работорговля распространена в экономически неблагополучных местах. По отвращению, с которым солдат смотрел на него, Коул решил, что тот принял его за священника, который по добросердечию ведёт домой рабыню, найденную на юге. Но какой бы ни была истина, прежде всего ему нужно было подумать, что он не может оставить Миюри одну в этом месте, где ей не на кого положиться. Одно из немногих правил, которые он почерпнул из путешествий в прошлом, - всегда держать всё ценное в пределах досягаемости.Однако Миюри была девушкой, как бы это ни было неудобно, а здесь было место отдыха для Агнцев Божьих, носивших знак Церкви на шее. Коул, сам стремившийся стать одним из таких слуг, не мог заставить себя лгать.

Пока он молча стоял в размышлении, Миюри сняла капюшон с шарфом и высвободила свои длинные серебряные волосы.

- Есть немало преимуществ у одежды девушек, - сказала она и улыбнулась.

Солдат, внимательно следивший за тем, что она делает, вдруг обнажил в ухмылке левый клык.

- Умная девочка. Однажды ты кое-чего добьёшься.

- Хе-хе, спасибо, - широко улыбнулась она с безмятежным лицом.

- В самом большом здании должен кто-то быть. Вы можете задать им свои вопросы.

Как-то давно Коул остановился на территории большого монастыря. Увиденная ими картина напомнила ему тот случай. В центре стояло большое здание собственно церкви, за ней, начиная с юга, размещались внутренний дворик, огороды, конюшни, затем обеденный зал со всем необходимым для него вокруг, а также жилые помещения для гостей.С учётом особенности этого места, двор и помещения для еды и сна были больше, чем у монастыря. Зато конюшни были скромнее, поскольку здесь для перевозок в основном использовались корабли.

- Вижу. Большое спасибо.

- Не за что.

Солдат вернулся на свой пост, но сначала он показал, как ему понравилась Миюри,легонько стукнувшись с ней кулаками.

- Ну, как прошло, брат?

Он увидел, что мальчишество Миюри снова взяло в ней верх.

- Если честно, то ты так легко можешь соврать.

- Что? Но я не врала.

Так и было. В самих её словах не было неправды. Просто солдат их неверно истолковал, сам Коул не раз применял этот приём. Но между ними была разница. Миюри этим приёмом хотела добиться возможности войти туда, куда её не пускали. Он не мог прийти к согласию со своей совестью, пытаясь решить, должен ли он не обращать внимания на это.Его несогласие с самим собой и растерянность не могли не отразиться на его лице, и его спутница немедленно надела на своё оскорбленное выражение.

- Но, брат, если бы ты действительно думал, что это плохо, ты бы признался в правде тогда же и там же. Ты не стал, потому что это было тебе удобно, верно?

Это было правдой, и поэтому он не мог произнести ни звука в ответ.

- Ладно, всё отлично. Во всяком случае, это не мой чистый и праведный брат солгал, - сказала Миюри и обхватила его руку, её слова прозвучали как насмешка. Ничто не испугает девушку, что совсем не верит в Бога.

- У меня ощущение, что моя вера может быть поколеблена.

- Ты можешь отказаться, как только захочешь, ты знаешь. И мы сможем пожениться.

Это было похоже на её ловушку. Она сейчас охотилась на него, и Коул повёлся на это. Единственное, что ему оставалось, это устало посмотреть на неё. Словно она улыбалась ему с края пропасти.Он вздохнул и, зная, что больше не может так продолжать, сказал:

- Поступай правильно в следующий раз.

Миюри пожала плечами, будто успокаивала его. И Коул, как им предложил солдат, открыл дверь большого здания, над трубой которого клубился белый дым. Прямо за дверью начинался коридор, сделанный из камня, из-за чего усиливалось ощущение холода, а налево от них располагался зал. Из-за его приоткрытой двери были слышны веселые голоса.

- Кажется, это хорошее, живое место... Э, в чём дело? - прервал себя Коул, увидев, как Миюри сунула нос в проём и отдёрнулась.

- Пахнет... странно... - проговорила она, и он принюхался.

- А, это запах торфа.

- Пита? [Английское слово "peat" - "торф" звучит так же, как и имя "Peet" - "Пит". Какая игра использовалась в японском оригинале я не знаю - прим. перев.]

- Помнишь историю про гагат? Торф похож на грязный уголь. Его собирают на полях и лугах. Он недорогой, но не лишён недостатков - не очень хорошо горит и имеет этот свой запах. Возможно, ты сможешь найти его и на этом острове.

У Миюри был хороший нюх благодаря волчьей крови в её жилах. Это могло объяснить её недовольство.

- Если для тебя это слишком, мы можем поискать тебе другое жильё.

Даже в Ньоххире немало людей не смогло прижиться, не выдержав запаха серы. Кто-то со временем привыкал и больше не беспокоился по этому поводу, но были и те, кто не могли такого вынести. Вот почему Коул сделал своё предложение, но Миюри, зажав нос, почему-то уставилась на него.

- Ч-что опять не так?

- Ты так собираешься избавиться от меня в своём путешествии, да?

Возможно её предубеждение объяснялось тем, что он часто выговаривал ей и спрашивал, не хочет ли она бросить путешествие, когда она долго спала, много ела или говорила что-то себялюбивое.

- Я лишь проявляю внимание.

- Хммм...

Миюри не сказала напрямую - "Брат, ты дурень" - и лишь раздражённо нахмурилась и отвернулась.

- Нам сейчас важнее поскорей заполучить комнату и начать расследование.

Он продвинулся не столь далеко, чтобы сейчас нянчиться или отдыхать. Волнение в Атифе подняло такую волну, что она ощущалась уже здесь, так далеко за морем, а со временем её последствия будут только усиливаться. Ему нужно как можно скорее закончить здесь, на северных островах, и приниматься за следующую работу.

Миюри ещё морщилась от запаха торфа, когда на стук двери, через которую они вошли, из зала вышел человек.

- О! В это время года к нам мало таких добирается - путешественники?

Его голос был довольно приятным, может, потому что он и сам был таким, но, скорее, потому что он был одет подобно Коулу. Это был пожилой священник с символом Церкви на шее. Его щёки раскраснелись, вероятно, не от холода, а от возлияний.Не думая пока над этим, Коул отвесил ему поклон, приличествующий посетителю.

- Прости нас. Я Тот Коул. Я прибыл в эту землю по приказу одного аристократа. Более подробная информация содержится в предуведомлении господина Йосефа из компании Дива.

- О-хо.

Священник удивлённо моргнул, затем взял письмо. Его руки были мягкими и тёплыми, а его дыхание не оставляло сомнений в причине цвета его красных щёк.

- Понятно, понятно. Я хозяин этой церкви, Райхер Фридхофф. Здесь сказано, что ты должен был искать землю, подходящую для монастыря. О, не нужно ничего объяснять. Такие люди всегда приходят. Почему-то южане имеют заблуждение, что здесь главные врата на небеса.

К тому, что мужчина был не вполне трезв, он, кажется, и сам по себе был такой. Он говорил о том, что не часто произносят вслух, с улыбкой приятного, немолодого человека. Его тяжёлый вздох распространил аромат наливки.

- К худу или к добру, но это лишь самый край холодного моря. Если будешь искать слишком упорно, найдёшь только опасность. Особенно в этот сезон, перед началом весенних штормов. Никто не поможет, если упадёшь за борт. Время от времени такие, как ты, одержимо исследуют острова, не имея рядом никого, и какое же от этого волнение...

Райхер икнул и пожал плечами.

- Ты имеешь в виду духовное волнение? - решил прощупать почву Коул.

Он заметил свет силы в глазах человека, подходящий священнику, стоящему во главе места, окружённым крепостными каменными стенами.

- Вы инквизиторы?

Будь эти двое рыцарями или наёмниками, в этот момент каждый из них положил бы руку на свой меч.Однако внимательно посмотрев гостю в глаза, Райхер перевёл взгляд на то, что прижималось к спине Кола. Пока священник смотрел на Миюри, Коул медленно ответил:

- Если бы мы ими были, то, думаю, я более тщательно бы выбрал, кого взять с собой.

Инквизиторы, которых по известной причине часто называют палачами или мучителями, не водят за собой детей.

- Именно так бы и появились. Иначе, если бы вы двое действительно ими были, показалось бы, что Церковь больше не собирается должным образом поддерживать людей здесь или где-то ещё, - и священник вдруг чихнул.

У этого человека должна была быть какая-то причина, по которой он занимал место поклонения в таком отдалённом краю, где Церковь не располагала официальным присутствием. Похоже, он был не самым преданным слугой Церкви.

- Здесь холодно. Почему бы тебе не зайти?.. А, нам нужно сначала позаботиться о ваших вещах.

- И ещё мы бы хотели снять комнату.

Райхер ударил себя по лбу и улыбнулся.

- О да, точно. Ты не сможешь расслабиться, если пьёшь, не сняв дорожную одежду.

Он рассмеялся, но затем бросил удивительно насторожённый взгляд из-под испещрённых глубокими морщинами век на Миюри.

- Кстати, я уверен, что вы слышали правила церкви от охранника у ворот, я прав?

- Да, слышали. Он сказал, что девушки останавливаются в отдельной комнате, - отозвалась Миюри, глядя в глаза Райхера и улыбаясь. Это выглядело весьма смело с её стороны, если не нагло.

Райхер странно посмотрел на неё, потом, сонно моргнул и снова чихнул.

- Ик. Простите. Тогда разрешите отвести вас в вашу комнату. Сейчас здесь мало людей, поэтому свободно много хороших комнат.

Он проскользнул мимо них и вышел на улицу.

- Ууу, холодно!

Холодный воздух приятен тому, кто разогрет наливкой. Голос священника выдавал отличное расположение его духа, Коул и Миюри последовали за ним.

Когда люди, работавшие во дворе, увидели Райхера, они окликнули его и помахали руками, хотя и были далеко. Пусть они набрался,не дожидаясь вечера, всё говорило о том, что его здесь любили. К тому же, кроме Чёрной Матери, лишь его молитвы о безопасном путешествии приносили людям утешение перед выходом в море.

- Хорошо, для начала - где я остановился... - заговорил Райхер, обходя вокруг того, что изначально было огородом, и проверяя рыбу, развешанную для сушки по ветками напоминавшую диковинные плоды.

- Как я уже говорил, огромное волнение. И они не возвращаются, уходя на небольших судёнышках. Иногда падают в море и тонут,или же попадают в кораблекрушения.

Есть те, кто ждёт от суровых северных морей, окруженных снегом и пронизанных холодным, свежим воздухом, гарантированной святости. Райхеру пришлось проводить в прошлом слишком много людей с таким отношением, теперь он обречённо пожал плечами.

- Большинство этих аристократов ничего не знают об этой земле... Ближе всех те, кто из Уинфилда и Проании. Самые дальние - из всяких южных стран. Всякий раз, когда те люди, которые приходят, обременённые обязательствами, кончают смертью, подозревают нас.Всегда.

Как Хайленд называла людей, управлявших этой землёй?

- Я слышал, этими местами управляют пираты, - сказал Коул.

Райхер хмуро оглянулся на него через плечо и вздохнул.

- Я на самом деле не могу много сказать к тому, пираты они или нет, неважно, как ты на это смотришь. Но они никоим образом не пираты, - сказал он, поправляя узел, удерживавший одну из сушёных рыб. - Они обычно защищают торговые корабли и следят, чтобы настоящие пираты не грабили рыбацкие лодки и не опустошали ни один из островов. Что ж, это легко понять, если я скажу, что на нас падает ответственность за то, насколько трудно с ними договариваться.

Проще говоря, они были силой самообороны.

- Без них мы не смогли бы удерживать эти своенравные воды. Наши возможности ограничены, поэтому, если каждый будет действовать, как ему нравится, мы скоро не сможем поддерживать своё существование. Угроза насилия подобна обручу, который удерживает бочку целой. Без них мы не смогли бы даже собирать налоги с тех, кто приезжает сюда на работу каждый сезон. Наша земля была бы поделена чужаками и быстро бы исчезла. Они есть, потому что необходимы.

Снег отзывался хрустом на каждый шаг. Каждые несколько шагов на левом плече Рейхера появлялись белые клубы, чтобы растаять в воздухе. Наблюдая за тем, как держится священника, Коул решил, что тот, считая пиратов своим союзником, всё же был вынужден мириться с их присутствием.

- Но те, кто судит о них только по россказням, шумят громче всех, они стенают: "О! Пираты тайно убили людей с юга, потому что ненавидят их!" Те, кто не знает, сколь страшные на самом деле здесь воды, не слушают предупреждений местных жителей, и происшествия следуют одно за другим.

Райхер закончил говорить, дойдя до невероятно большого здания.

- Мы пришли.

Вход был поднят на несколько каменных ступеней, чтобы снег не доставал до двери.Фундамент дома для постоя также был сделан из камня, но всё остальное было деревянным. Не одну зиму Коул ночевал на каменном полу, но он это выдерживал только благодаря своему юному здоровью. После двадцати лет он с облегчением думал, что ему не придётся это переживать снова.

- Пройдёте по коридору и найдёте помощника священника, который управляет домом, вы получите от него простыни и одеяла. Он же подберёт комнату, где вы остановитесь. Не постесняйтесь внести после этого пожертвование, - он многозначительно им улыбнулся.

Затем он снова заговорил, сохраняя выражение многозначительности.

- Пустой остров - это идеально для строительства монастыря, но когда люди не живут на этих островах в этом море, то, полагаю, их лучше всего считать необитаемыми. Они слишком опасны из-за сложных течений у их берегов или слишком большого количества подводных скал. В общем, вы не сможете судить, просто взяв и посмотрев. Так же как и с верой, не так ли?

Райхер улыбнулся и слегка наступил башмаком на ногу Коула, стряхнув с неё снег. Хотя Коул понимал, с какой деликатностью действовал старый священник, он не мог заставить себя посмеяться шутке.

- И потому люди этих мест не очень приветливы к священникам, явно прибывшим с юга. Одного слишком активного вынюхивания достаточно, чтобы накликать неприятности, а потом они погибают в происшествиях, вызывая никому не нужные подозрения. Конечно, люди, мешающие торговле тем, что вызывают трения с местными жителями, также являются неприятностью.

Райхер ясно указывал им вести себя хорошо, держаться на расстоянии, побыть здесь недолго и отправляться восвояси. Если отнестись к его словам по-хорошему, следовало бы воспринять это как доброе предупреждение жителя этого святилища.

- Но я не могу вернуться с пустыми руками, - попытался возразить Коул, и пожилой священник пьяно пожал плечами в знак безнадёжности.

- Или возьми местного в проводники или, если ты сам хочешь, то расспроси местных перед тем, как что-то делать. Особенно, если собираешься выйти в море, - посоветовал Райхер им вслед, стоя в дверях, когда они уже вошли. - Это ради вашей безопасности.

Затем, не дожидаясь ответа, он закрыл за ними дверь.Хруст снега за дверью постепенно затих, и воцарилась тишина. Миюри поправила вещи на спине и посмотрела на Коула.

- Мы ему не понравились.

Коул посмотрел на её улыбку.

- К путешественникам всегда относятся так. Найдётся в мире немного мест, где их привечают.

- Правда? Но в Ньоххире все так весело пируют вместе.

Проходя по коридору, Коул тоже поправил свои мешки и слегка подтолкнул Миюри, двигавшуюся впереди, чтобы не задерживалась.

- Ньоххира не такая, как другие места. В большинстве мест в мире чужаков не приветствуют. Те, кто нарушает тихую жизнь обычных людей, часто бывают чужаками.

По Миюри не было видно, что она сразу поняла, но по ходу их путешествия понимание к ней придёт.

- Вот почему мы должны спокойно заниматься своими делами там, куда мы приходим, особенно, если там мало людей.

Миюри нахмурилась и посмотрела на него: "Ты снова меня учишь?"Но речь шла не о чём-то, вроде Божьего учения. Это,скорее, сродни попытке поделиться с кем-то тем, как выжить, заблудившись в лесу.Под молчаливым взглядом Коула на лице Миюри отобразилось, что она всё поняла. Сглотнув, она кивнула. Ему хотелось, чтобы в этот момент до неё дошло и то, что путешествие - это не сплошь захватывающее развлечение и что нет ничего лучше мирной жизни дома. Пока он думал об этом, Миюри вдруг сказала с самым серьёзным видом:

- Это как если король притворяется простым человеком, верно? Я много слышала об этом в историях.

Она улыбнулась - всё хорошо, я знаю.Коул подумал, что на самом деле она ничего не поняла, но он очень хорошо знал её оптимизм.

Их комната была крохотной, а кровать представляли собой два сдвинутых сундука с одеялом. Но это было лучше больших общих комнат или складских помещений на других этажах, здание явно строилось под нужды торговцев.

Коулу было несложно представить, что удобства не были главной заботой на базе торговцев, поэтому он без сомнений сделал пожертвование, когда они брали простыни. Ведь даже грехи в эти дни легко отпускались, если Церкви давали установленное количество денег.Взяв ещё и достаточно одеял, они смогут спать с удобством и в тепле.

Оставив вещи, они ещё должны были пообедать, поэтому вскоре они вышли на улицу. Они решили посмотреть чудесные развалины, упомянутые Йосефом, и расспросили солдата у ворот. Оказалось, это место было недалеко,туда вполне можно было добраться пешком. И поскольку путь туда лежал в сторону,противоположную порту, они с развалин и решили начать.

Однако снег по дороге был глубок, и стражник посоветовал соломенную обувь поверх своей. Не успел Коул подумать, как добр этот солдат, тот попросил денег. Видимо, он не упускал случая немного подзаработать, но так как он не запросил чрезмерно, Коул заплатил ему. Это же следовало и из мудрости его благодетеля-торговца. Оказавшись где-то,важно завоевать расположение всех, кого можно. Никто не может сказать, кто пригодится в дальнейшем.

Хорошей дороги к чудесным развалинам не существовало, и они пошли вдоль реки вверх по течению. Летом можно было бы пойти полями, но сейчас они были укрыты снегом. Вскоре Коул взмок. Его дорожная обувь и так была тяжёлой, а ещё эта мокнущая солома сверху...Никогда прежде он не обнаруживал, что ходить так трудно. Но без соломы его обувь уже бы промокла насквозь, тогда в лучшем случае его ноги бы распухли, а в худшем ещё и поморозиться. Соломенная обувь была обычной и в Ньоххире зимой.

Ему уже не хватало дыхания, в то время как Миюри двигалась вперёд вприпрыжку, словно снежный заяц.

- Поспеши, брат!

В отличие от гор здесь не было уступов или ручьёв, и Коул не боялся заблудиться, пока они шли вдоль реки, но его раздражали мысли о дороге обратно. Хорошо бы иметь что-то вроде саней, но он покачал головой, напомнив себе, что они не могут позволить себе роскошь.

- Ну же, брат,давай,топай уже!

Миюри так далеко ушла вперёд, что уже нельзя было разглядеть её лицо, когда она в нетерпении обернулась, чтобы крикнуть.

Остров казался не таким большим с корабля - одна гора и склоны, но теперь Коул понял, что его размеры достаточны, чтобы вместить широкие поля. Он представил, как летом бескрайние снежные поля превращаются в пастбища, обеспечивающие скот кормом на весь год.

Наконец появился тёмный лес, росший у подножия горы. Чудесные развалины должны были располагаться в конце дороги в лесу.

- Ты слишком быстрая! - только и смог выговорить он.

Белое облако заклубилось там, где стояла Миюри, возможно она вздохнула. И конечно, не стала его ждать и снова помчалась вперёд. Но его не рассердила её кажущаяся бессердечность. Вместо этого его впечатляли её юность и сила, позволявшие ей самой двигаться вперёд. Он подумал, что это проявится вновь, когда она выйдет замуж, и счёл это чем-то вроде тренировки. Он сухо улыбнулся и продолжил ставить одну ногу перед другой.

Снова удалось её увидеть лишь у самого леса. Миюри сидела на большой толстой скале и сосала большую сосульку. Ещё несколько штук, свисало с ветвей ближайшего дерева, напоминая копья. Ждала она его уже довольно долго, вполне достаточно, чтобы слепить трёх снеговичков, стоявших у подножья скалы. Она даже сделала им из веток лица.

- Брат, ты почти, как мой отец.

Она намекала, что у него нет сил, и их у него не хватило даже огрызнуться -зато у тебя их слишком много. Его плечи и грудь ходили ходуном, и Миюри, с раздражением понаблюдав за ним, отколола часть сосульки и дала ему.

- Не ешь слишком много, а то простудишься.

Обычно именно Коул предупреждал её, теперь Миюри отплатила ему той же монетой.

И она шла явно не просто куда-нибудь, она сидела как раз у начала дороги, ведущей к горе. Под вечнозелеными деревьями, не терявшими хвою даже зимой, лежала утоптанная в снегу тропа. Коул не ожидал меньшего от девушки волчьей крови, выросшей среди гор.

Утоптанный снег не вёл прямо через крутой склон, а образовывал более пологий подъём. Миюри пошла вперёд, Коул последовал за ней, стараясь не отставать.

- Но какая странная земля здесь. Интересно, все острова такие?

- Что ты имеешь в виду под словом "странная"?

- Та река тоже странная, - показала рукой она, остановившись и повернувшись.

Зимой под деревьями нет травы, кусты стояли тоже без листьев, и даже из леса было довольно далеко видно. Коул видел оставленные ими у реки следы. И что в этом странного? Потом он понял.

- Цвет реки такой же, как у моря.

Прочерченная по снежным полям лежала длинная, тонкая, тёмно-синяя линия.

- М-да. Возможно, это не река, а море.

- Море? Но...

Они прошли довольно далеко от устья. То, что они видели, не назовёшь ни бухтой, ни каналом. А подумать об этом как о реке Коул мог бы, только если бы увидел, как она течёт. Вода в реке должна была двигаться, течь. Здесь она была совсем тихой.

- Оно точно похоже на мёртвую голубую змею, разве нет?

Которая словно замерла и просто лежала там.

- И смотри, - Миюри перевела взгляд на лес и указала вперёд. - Оно заканчивается там.

Река внезапно обрывалась. Голубая морская вода становилась зелёной у края и подмывала белый снег. Она не втекала и не вытекала.

- Может, когда-то давно это было рекой, - сказал Коул.

- А? - оглянулась Миюри. Вид у неё был, будто перед ней начала двигаться гора.

- Это так необычно? Горы разрушаются, леса высыхают, и для реки не странно пересохнуть и умереть. В тех приключениях, что ты читала, то и дело происходят вещи и более захватывающие события, не так ли?

Миюри, покраснев, поджала губы.

- Я... я не думаю, что то, что происходит в книгах, происходит на самом деле! Ты меня дразнишь, так ведь?

Эта девушка прожила на земле всего двенадцать лет. Она выросла в деревне горячих источников, словно помещенной кем-то на границу мечты и действительности, ещё больше запутывая её видение окружающего мира.

- Всё вокруг может сильно измениться с течением времени. Случаются катаклизмы, которые не могут быть ничем иным, кроме как наказанием Божьим, и даже мелочи могут их спровоцировать. Этот мир не вечен. Вечность оставлена за Царством Божьим на небесах.

Почти всё в этом мире подобно карточному домику, обречённому когда-нибудь обрушиться. И потому он хотел поддержать людей среди такой неуверенности и жестокости. Он хотел бы суметь рассказать Миюри больше об этом, но она, скорее всего, его бы не стала слушать.По крайней мере, так он думал, но она молчала и смотрела серьёзно. Возможно, для неё реки и горы будут оставаться всегда и вечно такими, какими были. Она никогда не встречала дракона или волшебника, но реки и горы всегда были рядом с ней.

- Ты чему-то сегодня научилась, - он приблизился к ней и положил руку ей на голову. - Всё увядает со временем. Прах к праху, пепел к пеплу. Вот почему мы должны с толком использовать время, отведённое нам Богом.

Он потом добавил, что поэтому разные сони ведут себя неразумно, и она, наконец, вздохнула, возвращаясь к своему обычному поведением.

- Ты вечно меня учишь!

- Я бы хотел, чтобы мне не приходилось делать это.

- Фффшшш!- прошипела она и надула щёки. Но, хотя она обиделась, её взгляд вернулся к концу реки, и её щёки быстро опали. Затем она заговорила, всё ещё не глядя на него.- Но мама говорила то же самое. Я полагаю, это правда.

Он невольно сглотнул.

Мать Миюри была волчицей и богиней пшеницы, она прожила сотни лет, может быть, она не имела возраста- существо, известное как мудрая волчица.Вот почему мудрая волчица Хоро,путешествуя с торговцем, которого она встретила в деревне и которого глубоко полюбила, всегда сомневалась, пересекать ли линию. Её партнёром был человек, чья жизнь пролетает в мгновение ока. Время не остановить.

Но они вместе отбросили естественные законы мира, чтобы постичь счастье, брезжившее перед ними. Пусть ему суждено выскользнуть из их рук подобно воде, они верили, что воспоминания о нём останутся навечно.

Как грустно и как больно это должно быть.

И возможно Миюри, кровь от крови Хоро, постигнет та же участь. Миюри не была человеком.

Кол поклялся всегда быть её другом, но с некоторыми вещами он ничего не мог поделать. Как и её отец Лоуренс, который, как бы он ни старался, однажды уже не сможет подняться и обнять свою вечно молодую жену.Никто не сможет победить судьбу.

- Вот почему я... - Миюри неожиданно посмотрела на него с улыбкой. - Как меня учила мама, я проживаю каждый день так полно, как могу.

- Миюри...

Её невинная улыбка была силой её самой. У неё хватило смелости продолжать движение вперёд, даже если дорога впереди была темна. Это могло быть связано с юношеским неведением, но более вероятно, чтосамаона решила так жить. Еёулыбка говорила ему, что он может веритьв это.Коул неловко усмехнулся, и она удовлетворённо кивнула.

- Вот почему я ем любую еду, которая, как я думаю, хорошо выглядит, и сплю, когда хочу. Даже есть причина, почему я играю, когда хочу, вот. Ты всегда говоришь об умеренности, брат, - она вздохнула и решительно закончила, - но нет времени быть умеренным!

Коул почти поддался её речи. Затем он несильно опустил кулак на её голову.

- Всё это не имеет ничего общего с развращённой жизнью.

- Ой! - взвизгнула Миюри и надула щёки. - Брат, ты болван!

- Я не болван. Тебе когда-нибудь надо прекратить рассказыватьо своём пути в жизни среди людей. Ты можешь когда-нибудь оказаться слишком неосторожной.

- Я не рассказываю о своём пути в жизни никому вообще!

Они шли рядом, пререкаясь по пути. Казалось, Миюри закатывала обычную детскую истерику, но он почему-то чувствовал, что она имела какую-то цель.

И было ещё одно, о чём она умолчала. Раз в ней текла волчья кровь, могло оказаться, что она тоже будет жить почти вечно, и может, из-за недолговечности того, что привлекает её внимание, она так к этому тянулась. Однако её особое внимание привлекло то, что не было едой или забавной игрушкой. Это был сам Коул. У него было чувство, что он понял, почему она не упомянула об этом.Признай она, что её тянет к Коулу, потому что он тоже когда-нибудь уйдёт, ей придётся признать и то, что его тогда действительно больше нигде не будет. Об этом суеверные старики часто говорили: сказанное вслух вскоре становится реальностью.

Миюри беспрерывно жаловалась, какой он упрямым, невнимательный и вообще - безобразник, но держалась за его руку, идя рядом. Он чувствовал силу её хватки даже сквозь толстые перчатки, словно она была маленькой девочкой, которой страшно идти в одной среди ночи.А он не мог ответить взаимностью на её чувства, но как старший брат не считал зазорным быть рядом со своей младшей сестрой, пока она не перестанет бояться тьмы. Судьба - это то, чего боятся, и единственный способ противостоять страху - это молиться, поскольку чудеса поистине не происходят.

Бог велик, ибо он есть тот, кто может всё перевернуть.

Они продвигались по снежной горной тропе. Вскоре, словно ниоткуда появились чёрные скалы. Чёрные как смоль камни были настолько неровными, что казались злобными, хоть были и не слишком высокими-примерно в рост Коула. Скальные скопления тянулись вперёд по обе стороны тропы.Тропа меж скал направлялась к концу реки. Миюри с любопытством посмотрела на странный вид вокруг и, приблизившись, понюхала скалу.

- Здесь начинается одежда короля, - вдруг понял Коул, Миюри тоже подняла глаза.

- Ух ты, точно. Цвет деревьев другой.

Линия, которую они увидели, подплывая к острову, на которой менялась растительность на горе, проходила как раз там, где они сейчас стояли.

- Оно так резко меняется, разве нет?

- Хм, я не знаю. Такое ощущение, что может быть какая-нибудь причина, из-за чего...

- Какая-нибудь причина?

- Как землетрясение, например.

Миюри не спросила, что это такое. Возможно, она услышала это слово впервые.

- Случается, землю жестоко трясёт, ну, словно топает великан. Когда это случается, земля иногда трескается и даже может сместиться, как вот здесь, - и он показал на реку.

Будучи странствующим школяром далеко на юге,он был в таких странах, где иногда доводилось ощущать это явление. Люди часто объясняли их Божьей карой за злые деяния людей, но северные языческие земли никогда не слышали о землетрясениях, потому гнев Божий и подобные объяснения казались им придуманными.

-Угу, - невыразительно отозвалась Миюри и пошла дальше. - Иногда ты веришь в какие-то странные истории, брат.

- Ты мне не веришь? Я не раз это сам испыт...

- Ты уверен, что не был пьян? Разговоришь, что земля двигалась.

Не сомневаясь в рассказах о пиратах, издающих дикие воинственные выкрики, держа кинжал во рту, она с недоверием относилась к вещам, казавшимся ей странными.Он не без досады пошёл следом.

Состояние земли, как ни странно, не менялось. Всё новые скалы появлялись справа, где была река, путники приближались к верхней части горы. Если бы это был король, натягивающий на пуп сползшие штаны, они шли бы сейчас по его поясу. Чёрный лик скал резко контрастировал со снегом, но в некоторых местах из них торчали толстые корни. Если землетрясение действительно было, то уже достаточно давно. Если бы попросить старых островитян рассказать о прошлом, они наверняка поведали бы дошедшие до сего дня легенды.

Раздумывая, Коул вдруг увидел, что Миюри остановилась. Солнце осветило её своими лучами, отчего она сама ярко выделялась. Лучи проникали сквозь лес только здесь, на поляне меж деревьев. Дорога затвердела, идти здесь было легко, что облегчало использовать это место для молитвы.В лучах солнца Миюри стояла,глядя на гору с раскрытым ртом. Чтобы узнать, чем так приковывало её это место, Коул вышел на поляну. Сильная дрожь сразу пробежала по его спине.

- Чт?..

Невероятно огромный змей поднял голову, словно готовый к броску в любой момент.

- Ч-чт?..

Коул посмотрел вверх на зверя, забыв, что стоит на склоне.Он отклонилсяназад и упал на спину.

Нет времени лежать, нет времени. Встать, схватить Миюри за руку - и обратно в лес! И быстро!

Но чем яростней он старался встать, тем глубже увязал в снегу, и тем труднее было подняться. Когда он, наконец, поднялся на колени, змей с раскрытой пастью оставался на том же месте, не двинувшись ни на палец. Он успокоил своё бухающее сердце и, тяжело дыша, всмотрелся в змея.

Нет, не пасть огромного змея. Пещера?..

Потолок высок, его высоты вполне бы хватило для великолепного здания крупного торгового дома. Не клыки это вовсе, а нависающие камни и корни, обвитые плющом. Снег укрыл змея белой кожей, и когда Коул проверил взглядом снова, он опять видел лишь огромного змея.Сначала ему показалось, что пещера глубока, но когда его глаза присмотрелись, он понял, что ошибся. Поверхность её была того же цвета чёрной смолы, что и скалы, и особенная неровность поверхности сбила с толку его восприятие.

- Брат, ты как?

Он был настолько увлечён увиденным, что почти забыл про Миюри. Она стряхнула с него снег и помогла подняться. На её лице не было озорной улыбки, возможно, из-за того, что он был так возбуждён.

- Спасибо! Но что это за?..

- Кто-то возложил сюда цветы, это должно быть местом, где они молятся.

Миюри показала туда, где у змея должен был быть язык. Глубже в пещере, куда не доставал снег, была навалена груда камней, украшенных необычными для зимы цветами. Сверху на камнях тихо сидела Чёрная Мать.

- Меня удивляет, что она повёрнута спиной к нам. Кто-то так пошутил?

Как и сказала Миюри, изваяние Святой Матери было повёрнуто лицом внутрь пещеры. Изваяния и статуи в молитвенных местах обычно встречали верующих лицом к лицу, поэтому это изваяние оставляло довольно странное впечатление.

- Может, там внутри чудовище.

Если изваяние Святой Матери необходимо как чудотворная защита,такое вполне было возможно.

- Должна ли я обратиться волчицей? - спросила Миюри, выуживая мешочек с пшеницей из-под сорочки.

Как человек с кровью воплощения волчицы в жилах она могла сама становиться волчицей с помощью пшеницы, которую ей дала мать. Коул не думал, что она тогда сможет победить выскользнувшего змея любого размера, но ей по силам бросить его себе на спину и быстро убежать.

- Могут возникнуть неприятности, если кто-то увидит тебя, так что... - стал объяснять Коул, заглядывая в пещеру, где вроде ничего не таилось. Вблизи он уже точно увидел, что пещера недостаточно глубока, чтобы что-то скрыть.

- Интересно, на что она смотрит? - полюбопытствовала Миюри, вставая рядом и рассматривая Чёрную Мать, тихо смотревшую вглубь пещеры, и наклонила голову. Хотя она и высказала предположение о чьей-то шутке по поводу обращённой позы изваяния, это не было настоящим объяснением.

- Думаешь, они нашли здесь сокровище? - вдруг спросила она.

- Что? - обернулся Коул.

- Ты же знаешь, маленькую куклу сделали здесь из чего-то такого странного, так? - Миюри совершенно неуважительно показала пальцем на изваяние Чёрной Матери.

- Имеешь в виду гагат?.. Но...

Раньше он видел копи, это место не походило на то, которые он когда-либо встречал. Горные разработки всегда ведут вниз. Пол в этой пещере был ровным, зато потолок был чрезвычайно высок. Было бы легче разрабатывать, начиная сверху, а не наоборот. Что важнее, трудно себе представить, что изваяние разместили здесь в надежде, что от этого появятся драгоценности там, куда смотрит Чёрная Мать.

И вместе с тем он чувствовал, что видел это где-то раньше. Только где?

- Хочешь, попробую копнуть? Мама для отца вырыла яму и нашла воду, когда они открывали купальню, верно?

Миюри будто шилом колол скрытый в ней семилетний мальчишка, Коул видел концы серебряных волос, пробившихся через швы её капюшона. Ее волчьи уши, надо полагать, тоже упирались в капюшон. На острове, окружённом морозным морем, в таком интригующем месте непонятным образом поклонялись чёрным изваяниям Святой Матери. Это разворошило её любопытство, как палка осиное гнездо.

- А вдруг пойдёт такая же вода, как в той мёртвой реке, если копнём?

- Что? - спросила Миюри, продвигаясь по камням вглубь.

Затаив дыхание, Коул посмотрел на неё, на потолок, затем на Чёрную Мать. Его тело качнулось назад, он отступил на шаг, потому что у него появилась смутная догадка.

Что было первым, о чём он подумал, когда они вышли на поляну с горной тропы? О том, что змей сейчас метнётся, атакуя их. Тогда понятно, почему Чёрная Мать должна быть повёрнута спиной наружу. Он видел подобное раньше. Он не смог собрать куски вместе, потому что это заморожено во времени.

Чёрный гравий под его ногами сменился белым снегом. Он сделал ещё шаг назад, потом ещё, глядя на всю картину. Змеиная пасть, готовая, кажется, напасть в любой момент, стала выглядеть, как что-то другое.

То, что текло по реке, могло не быть водой. Он оглянулся, и стало прекрасно видно, куда это течёт. И потом Чёрная Мать.

- Братик, что не так? - спросила Миюри, выходя из пещеры и щурясь из-за солнца, отражённого снегом. - Эй, брат?

Она потянула его за рукав, приводя, наконец, в себя.

- Нет... - Коул тряхнул головой и снова посмотрел в пещеру.

Как только мысль завладела его умом, он не мог избавиться от неё. Он ошибся, думая, что видел это где-то. Он слышал раньше похожую историю и хорошо её знал.

- Бра-а-ати-и-ик? - шаловливо замахала Миюри рукой перед его лицом, но когда Коул посмотрел на неё, она отскочила. Потом вздрогнула, когда он схватил её за руку.

Потом он потащил её прочь.

- А? Что?

- Есть кое-что, что мы должны подтвердить.

Он тянул за собой сбитую с толку Миюри, выбирая дорогу, по которой они пришли. Казалось, что она сейчас споткнётся, но девушка, выросшая в горах, двигалась без запинки.

- Хашшшш... Брат!

Он не обратил внимания на её жалобу, в его голове и так было уже много, о чём он должен был подумать.

Вера Чёрной Матери не была притворством или суеверием. Но вера могла ещё оказаться ложной.Его работой было судить, будут ли жители северных морей подходящими союзниками для справедливого дела королевства Уинфилда в их борьбе с Церковью.

Между деревьями он видел портовый город Цезон.

Мёртвая река делила остров надвое лазурной линией по снежному полю.