По сравнению с Чжоу Юнь Шэном, тело Нин Ваншу было крепким, готовым в любое время использовать свои короткие ноги, чтобы убежать. Но другой человек был весьма осторожен, чтобы не напугать его, он просто взял палитру и кисть, находящиеся с боку от мальчика, а затем отвернулся, чтобы начать рисовать. Больше не совершив никаких действий. Нин Ваншу немного успокоился, и подошел поближе к Чжоу Юнь Шэну, он поднял свою маленькую головку и посмотрел на холст, с блеском в глазах.

Чжоу Юнь Шэн полностью погрузился в работу и не обращал внимания на ребёнка, мельтешащего у его ног. Ему сполна передалась фанатичная тяга Вэй Сияна к живописи, и его кисть постоянно двигалась.

Вэй Сиян был хорош в современной технике, он рисовал сначала эскиз, а затем медленно заполнял краской пространство. Но Чжоу Юнь Шэн обладал стилем рисования акварелью, не используя масло и наслаиваемые толстые мазки. Следующий цвет наносился после полного высыхания предыдущего. В уме должна быть уже выстроена четкая картинка, перед тем, как картина будет закончена.

Поскольку каждый последующий слой тона был размытей предыдущего, можно было обнаружить даже тон основы, но и при этом заметить смешение всех цветов. Таким образом, эта техника требует более сложных приемов и точного понимания гармонии цветов.

Картина Вей Сияна, что была наполнена тёплыми оттенками уже высохла. Но Чжоу Юнь Шэн добавил синие, фиолетовые и зеленые цвета, вырисовывая прохладные оттенки, в конце он покрыл картину лаком.

Через полчаса изначальные весенние цветы, цветущие в саду, стали рассыпающимся звездопадом посреди леса. Мерцающие звезды тускло светили, казалось, что стоит лишь протянуть руку и можно дотронуться до них. Это выглядело не как нарисованная картина, а как вход в другой мир, такой красивый, такой живой, но столь ненастоящий.

Чжоу Юнь Шэн сделал несколько шагов назад, и посмотрел на свою работу, и вдруг услышал легкий звук удивления. Из-за чего он отвлекся от созерцания своего творения и посмотрел на маленького мальчика, который стоял сзади.

Он превратил день в ночь, солнечный свет в мерцание звёзд, сад в лес, даже если Ваншу все еще был слишком мал, чтобы понять всю эстетику творения, но он всё равно был поражен удивительным талантом Сяо Шу.

Когда мальчик обнаружил, что отвлек внимание Сяо Шу, Нин Ваншу быстро закрыл рот маленькими пухлыми ручками, в его огромных глазах отразилась паника.

Чжоу Юнь Шэн только на миг взглянул на него, затем повернулся обратно, и продолжил смотреть на картину, потом взял кисть, чтобы немного подправить её.

Нин Ваншу выдохнул с облегчением. Он видел, что его дядя, похоже, не хотел, чтобы он уходил, поэтому его мужественность возросла, а маленькие ручки пошли исследовать инструменты и кисти художника. После некоторого времени, вытягивая и рассматривая их, он взял одну из кисточек в свои руки.

На полу лежал кусок белого холста, а рядом с масляные краски и жесткие кисти. Нин Ваншу быстро опустил свою кисточку в малиновую краску, присел на корточки и начал мазать краску на белую ткань. Он попытался нарисовать несколько звезд, но обнаружил, что его творение не сияет, как у дяди, поэтому он попытался нарисовать солнце...

Он со счастливым видом пытался рисовать и не заметил, что Чжоу Юнь Шэн закончил поправки и наблюдал за ним.

– Нет, ты не можешь просто играться с этим, – голос молодого человека был как струя воды, но сила, с которой он отобрал кисть, была не такой уж и слабой.

Нин Ваншу встревожился, его розовое личико мгновенно побледнело. Но Чжоу Юнь Шэн не начал его сразу успокаивать, он положил кисточку и масляную краску на подоконник, туда, куда малец не смог бы дотянуться, и вышел из студии.

Нин Ваншу закрыл лицо руками и начал плакать, сидя рядом с мокрым куском большой белой ткани, и выглядел очень жалостливо. Но вскоре подросток вернулся, у него в руках была палитра с акварельными красками, кисточками и стопкой белой бумаги. Он наклонился к маленькому мальчику и сказал:

– Если хочешь рисовать, то пользуйся этим. Краска и маковое масло содержат токсины, маленьким детям лучше к ним не прикасаться, чтобы не заболеть.

Увидев, что мальчик все еще находился в слезах, отказываясь взглянуть на него, Чжоу Юнь Шэн все равно не пошел его успокаивать. Он положил акварельную краску с кисточками и белую стопку бумаг на пол и повернулся, чтобы продолжить рисование. У него были проблемы с выражением эмоций то, что он говорил уже являлось почти что чудом.

Его дядя не отругал его. Расстроенный Нин Ваншу наконец успокоился. Он потёр лицо и тихо поднял глаза. Он потянул руки, чтобы взять акварельные краски и бумагу, когда молодой человек внезапно повернулся к нему. Мальчик вскочил и весь сжался, как маленькая черепашка.

Чжоу Юнь Шэн был немного удивлен, но из-за камер он должен был быть сдержанным и терпеливым. Он сделал несколько глубоких вдохов, потом с серьезным выражением на лице снял белую рубашку, висящую на мольберте, и помог ребенку её надеть:

– Накинь её, чтобы одежда не испачкалась.

Нин Ваншу перестал сопротивляться и позволил Сяо Шу помочь ему. Рубашка была очень велика ему, волочась по полу, а рукава едва обнажали пару детский нежных ручек, подол также потянулся к полу.

Чжоу Юнь Шэн помог ему подвернуть подол, чтобы тот не свисал и погладил по голове, а затем повернулся, чтобы продолжить рисовать.

Нин Ваншу также коснулся своего лба, почувствовав почти ушедшее тепло, на сердце сделалось хорошо. Он не смеялся, но его глаза были такими яркими, он взял кисть и начал рисовать, смотря на картины Сяо Шу.

В тихой студии даже можно было бы услышать звук упавшей иглы. Дядя и племянник стояли бок о бок, их фигуры казались настолько гармоничными, что было достаточно, чтобы сердце растаяло.

Время незаметно прошло. Было около пяти или четырех часов пополудни, когда Ван Ма медленно занесла корзину с овощами в дом. Была еще одна служанка, которая занималась уборкой. Она становилась все старше и шире не хотела больше сидеть с детьми. Каждый день, после того, как Нин Си Ниан уходил, она говорила, что пойдёт прикупить овощи, но на самом деле отправлялась в соседний парк играть в карты с другими домработницами.

Раньше она избегала лениться перед Чжао Синьфан, но теперь, когда они были заодно, она действовала все более и более бессовестно. Чжао Синьфан тоже не так уж и хороша, как считал Нин Си Ниан, так как у неё не было свекрови, то и она не сдерживала себя ни в чём. Также постоянно бродя по магазинам, играя в карты или посещая салоны красоты.

Во всяком случае, Нин Си Ниан был занят и редко приходил домой раньше положенного времени. Даже если бы она и Ван Ма вернулись бы домой очень поздно, они просто могли придумать какою-нибудь отмазку.

Сегодня было воскресенье, и она под предлогом пойти в приют для детей для волонтерской работы, могла вернуться значительно позднее.

Ван Ма попросила служанку выяснить, не вернулась ли Чжао Синьфан, а затем поднялась наверх, чтобы найти Нин Ваншу. В студии мальчик услышал крики Ван Ма, его испуганное лицо резко побледнело, а тело затряслось слишком сильно, не в состоянии остановиться.

Чжоу Юнь Шэн погладил его маленькую головку, чтобы успокоить, помог снять рубашку и вымыть руки. Бывший Вэй Сиян не обнаружил ничего странного в поведении Нин Ваншу, но когда услышал его пронзительные крики, ему пришлось бежать, чтобы спросить что случилось.

Ван Ма оправдалась тем, что у ребенка был гниющий зуб, поэтому он плакал от сильной боли. У Вей Сиян все еще были сомнения, но ему пришлось отступить под строгим взглядом Ван Ма, его голова опустилось и он сказал: «Да, хорошо».

Когда он ушел, Ван Ма закрыла дверь и продолжала избивать Ваншу, она же ни во что не ставила его.

Теперь Чжоу Юнь Шэн тоже ни во что не ставил Ван Ма, он с нежностью держал маленького мальчика, терпеливо похлопывая его по спине. Когда Ван Ма подошла к двери, чтобы забрать ребенка, он не только не отдал его, но и захлопнул дверь перед ее носом, заставив Ван Ма почти ее поцеловать.

– Ах, ты – маленький ублюдок! Рано или поздно, я заставлю Господина выгнать тебя! – Ван Ма плюнула на дверь и ушла прочь.

Как только Чжоу Юнь Шэн услышал, что она уже не здесь, то отпустил ребенка и продолжил рисовать.

Только Сяо Шу мог видеть его страх и отчаяние, только Сяо Шу не отдал его Ван Ма, только Сяо Шу так яро защитил его. Хотя это была просто захлопнутая дверь, но фактически он огородил его от всех опасностей. Нин Ваншу было всего три года, но он уже всё-всё понимал, и этот момент вызвал несмываемую привязанность к Чжоу Юнь Шэну. Но он также и смутно осознал, что эти слова перед его отцом возымеют отрицательный эффект.

Он был очень счастлив, но в то же время и немного грустным. Он крепко схватился за бедро своего дяди.

Чжоу Юнь Шэн попытался отцепить его от своей ноги, но конечно, все его действия были очень ласковыми.

Нин Ваншу на этот раз не боялся его, он был настроен крепко держаться за парня.

Чжоу Юнь Шэн не смог избавиться от своего нового хвоста и не имел другого выбора, кроме как позволить ему прилипнуть к себе. Если он шел налево, маленький мальчик тоже шел налево, если он направлялся вправо, то ребенок тоже следовал за ним направо, от него невозможно было оторваться, и эта сцена была очень забавной.

Дядя и племянник весело вместе проводили время, Ван Ма тоже была рада не работать, и горничные сами поспешно приготовили обед. В 5:30 звук автомобильного двигателя зазвучал снаружи, Нин Си Ниан неожиданно вернулся домой раньше обычного.

Ван Ма вспомнила о двух людях, находящихся в студии, взволновавшись, она быстро побежала наверх, крича:

– Вэй Сиян, быстро верни ребенка! Господин Нин вернулся, если позволишь ему застать тебя вместе с ребенком, он вышвырнет тебя из дома!

Поскольку Нин Си Ниан относился к нему все более прохладно и грубо, настоящий Вэй Сиян действительно не посмел бы слишком близко подойти к Ваншу. Чжоу Юнь Шэн, хотя и знал правду, не собирался раскрывать настоящее лицо Ван Ма. Он открыл дверь и выгнал запаниковавшего Нин Ваншу.

Из-за того, что дядя гладил его по голове, то страх незначительно уменьшился, и он понял, что до тех пор, пока его отец дома, Ван Ма не посмеет поднять на него руку, поэтому он с большой неохотой покинул его.

Ван Ма быстро потащила его за руку, не обращая внимания на то, сможет ли он поспевать за ней и, когда они спускались вниз по лестнице, она начала угрожать ему:

– Тебе больше не разрешается ходить к этому ублюдку, иначе я сдеру с тебя кожу!

– Дядя не ублюдок, – Нин Ваншу, который едва ли мог разговаривать, внезапно четко, уверенно и ясно вымолвил эти слова.

Ван Ма была ошеломлена на несколько секунд, затем ее лицо потемнело, она протянула руку, чтобы сильно потянуть его за ухо. Нин Ваншу инстинктивно сжал свое плечо, молча ожидая боли. К счастью, Си Ниан очень хотел увидеть сына и поспешно побежал наверх. Ван Ма опустила руку, и взяла ребенка на руки, улыбаясь, процедила сквозь зубы:

– Не только Вэй Сиян ублюдок, но и ты тоже. Если ты не будешь слушаться меня, я брошу тебя в реку, чтобы ты утонул. У твоего отца новая жена, и в будущем у него будет намного больше детей. Он быстро забудет о тебе.

Нин Ваншу был очень напуган, он отчаянно закрыл глаза, и большие слезы в тихом молчании стекали вниз по его лицу.