Сделав вид, что ушел на работу, Нин Си Ниан направился не в компанию, а спрятался на ближайшей подземной автостоянке. Он одел наушники, чтобы следить за своим домом и стал ждать. Чжао Цзюнь остался в особняке вести наблюдение за мониторами, чтобы, как только Вэй Сиян поднимет руку на Ваншу, он сразу же смог бы прийти ребенку на помощь, а также отправил бы видео к матери Нин по другую сторону океана.

Надевая наушники, мужчина очень нервничал. Затравленный взгляд его сына всё ещё стоял перед глазами, он с содроганием переживал, чтобы на него посмели поднять руку ещё раз. Он сконцентрировался на гарнитуре, как только произойдёт что-то странное, он немедленно сможет нажать на газ и сорваться с места.

Микрофон был спрятан в кулоне его ребёнка, поэтому звук был очень чётким. Он слышал, как Ван Ма говорила весьма суровым голосом его сыну, чтобы он не смел издать ни звука. Его сын подчинился, длительное время было лишь молчание.

Состояние Нин Си Ниана поменялось с просто напряженного в полное оцепенение. Держась за руль, он не двигался около двух часов. Когда почти почувствовал себя камнем, в наушнике раздался ясный голос:

– Нет, ты не можешь просто играться с этим.

Это был необычно ровный голос Вэй Сияна. Нин Си Ниан немедленно выпрямился, затаив дыхание, тщательно пытаясь отличить любые поддельные эмоции. Не было даже ни малейшего намека на злонамеренность его действий, узнав голос, он все еще держал руку на коробке передач, готовой сорваться в любую минуту.

Не успев завести двигатель, снова раздался голос, тот же ровный тон, но слова были переплетены с осторожностью.

– Если хочешь рисовать, то пользуйся этим. Краска и маковое масло содержат токсины, маленьким детям лучше к ним не прикасаться, чтобы не заболеть.

Он остановил его сына от использования масляных красок. Это было верное решение. Хорошо.

Нин Си Ниан выдохнул, он поднял руку с кнопки зажигания и вытер лоб. После некоторой тишины Вэй Сиян снова заговорил, но он был уже спокоен.

– Накинь её, чтобы одежда не испачкалась.

Он надел фартук на его сына, чтобы краска не попала на одежду. Это было также верное действие.

Нин Си Ниан нахмурил лоб, он не понимал, почему Ван Ма говорила о нём, как о маньяке, который нападает на людей, хотя он вел себя, как добрый и хороший парень.

Он чувствовал, что здесь было что-то не так, или же подросток просто хорошо притворяется. Но даже если это так то, разве его сын не знает, что нужно держаться от него подальше? Он слышал легкие шаги своего ребенка, было ясно, что он сам пошел в студию.

Нин Си Ниан снял наушники, откинул назад волосы и, наконец, решил вернуться домой.

Когда автомобиль подъехал к зданию, Чжао Цзюнь вышел навстречу и прошептал:

– Босс, вам лучше взглянуть на монитор, кажется, мы все ошибались.

Нин Си Ниан кивнул, отправив его наверх, и просто обнял своего малыша, после того, как Ван Ма уже успела ему пригрозить. На лице мальчика отражался небывалый страх, его большие глаза были полны слез, и он выглядел очень несчастным. Когда мужчина слушал происходящее в доме, то мальчик почти никогда ничего не говорил, просто спокойно рисовал со своим дядей. Казалось, что он был умиротворен, даже счастлив. Что произошло, что его настроение так поменялось, пока он был в дороге?

Нин Си Ниан начал ещё больше сомневается, он взял сына из рук Ван Ма, но был шокирован, найдя сопротивление и негодование в его глазах.

Нин Си Ниан внезапно почувствовал острую боль, он отчаянно хотел узнать, что случилось в этот спокойный день.

– Ван Ма, отведи Ваншу в сад, чтобы он посмотрел на утят. Я приду после того, как переоденусь, – он передал сына нянечке, а сам отправился в кабинет.

Он не мог дождаться момента, чтобы открыть компьютер и посмотреть сегодняшнюю запись. Камера вела слежение за каждым движением Нин Ваншу. Ван Ма ушла рано, чтобы купить еду, и Ваншу остался сидеть на ковре, сам играя с игрушками, ничего не выражая, как пустая оболочка без души. В таком положении он находился до полудня, потом служанка принесла обед. Она поставила его и сразу же ушла, даже не уговорив поесть.

Нин Ваншу очень хорошо себя вел, он взял печенье и отпил молока. Затем пошел своими маленькими ножками по направлению к студии.

Брови Нин Си Ниана сгустили, он инстинктивно нахмурился. Если это правда, что Вэй Сиян несколько раз избивал сына, почему же мальчик сам захотел пойти к нему?

Он успокаивал себя в душе и продолжал смотреть.

Нин Ван Шу подошел к двери, долго смотрел на неё, и, увидев Вэй Сияна, полностью погруженного в рисование, тихо вошел. Вэй Сиян обернулся, чтобы взять кисть, затем высокий и маленький человек вдруг встретились взглядами.

Когда они смотрели друг на друга, Нин Си Ниан тоже затаил дыхание, его кулаки на автомате сжались. Он ждал, когда подросток рассердится. Но он этого не сделал, он в тишине проигнорировал его сына и взял кисть, чтобы продолжить рисование. Испуганное до этого выражение сына мгновенно исчезло, и поменялось на спокойное.

Его ясные глаза почти довели Нин Си Ниана до слез.

После он наблюдал, как Вэй Сиян не разрешил его сыну играть с краской, осторожно помог переодеться и ласково погладил по волосам. Когда он убрал руки, его сын коснулся своего лба, большие глаза были наполнены радостью.

Какой бы человек так счастливо несся бы к тому, кто его прежде несколько раз избивал? Нервы мужчины были на пределе, он вздохнул и продолжил смотреть на экран монитора.

Перед двумя холстами радом друг с другом стояли маленький и большой человечек. На картине подростка было видно усыпанное звездами небо, а на рисунке его ребенка была одна черная масса, он не знал, что должно было быть. Но мальчик был очень доволен и даже потянул рукав своего дяди, чтобы тот оценил его шедевр.

Парень ничего не ответил, просто нежно потер ребенка за волосы, в качестве похвалы. Глаза мальчика светились от счастья. Он был очень доволен.

Нин Си Ниан тоже неосознанно заулыбался, а острый взгляд поменялся на нежный. Он молча смотрел на экран, чувствуя умиротворение и покой.

Но вскоре крик Ван Ма уничтожил такую теплую атмосферу, его сын затрясся, его здоровое румяное лицо побледнело, отобрази уже такое знакомое выражение ужаса.

Ван Ма появилась у двери, громко крича, чтобы Нин Ваншу вышел, но Вэй Сиян сделал два шага к двери и захлопнул ее. Чудесным образом Ваншу перестал трястись, и его маленькое лицо заполнилось благодарностью и привязанностью, как будто Вэй Сиян стал его героем.

Нин Си Ниан был ошеломлен, глядя на экран, а его сердце ухнуло в бездну. Он понял, что его обманули. Он быстро промотал вперед и увидел, что Ван Ма безумно стучит в дверь, после того как та открылась, она потащила мальчика за руку, а ее свирепое лицо было наполнено злобой.

Нин Си Ниан застыл. Злобный голос Ван Ма резал слух:

«– Тебе больше не разрешается ходить к этому ублюдку, иначе я сдеру с тебя кожу!... Не только Вэй Сиян ублюдок, но и ты тоже. Если ты не будешь слушаться меня, я брошу тебя в реку, чтобы ты утонул. У твоего отца новая жена, и в будущем у него будет намного больше детей. Он быстро забудет о тебе»

Всё ясно! Так вот как Ван Ма наедине ведёт себя с ребенком! Нин Си Ниан оторвал от экрана свои покрасневшие глаза, он был достаточно зол, чтобы потерять рассудок. Не смог разглядеть правду, он был полным глупцом.

Размышляя о том, как он с такой легкостью передал своего мальчика Ван Ма, Нин Си Ниан внезапно встал и выбежал из кабинета.

В то время как Нин Си Ниан узнал правду, Чжоу Юнь Шэн тихо сидел в своей комнате. Он открыл ИИ и вторгся в систему мониторинга Нин Си Ниана. Чжао Цзюнь поработал на славу, чтобы люди, живущие в доме, не обнаружили скрытые камеры, он даже установил несколько в кабинете и спальне Нин Си. Чжоу Юнь Шэн наблюдал за экраном, взболтал кофе, увидел внезапно, побледневшее лицо Нин Си Ниана.

Насмотревшись, он сделал небольшой глоток, подошел к двери и уставился на лужайку снаружи. Ваншу наблюдал за утками, но в его руку крепко вцепилась Ван Ма, стоя на одном месте, он не смел даже пошевелиться, его маленькое тельце била дрожь, и он почти был готов расплакаться.

Если бы тело, которое сейчас занимал Чжоу Юнь Шэна, было его собственным, он бы просто открутил шею нянечке. Но сейчас он был Вэй Сиянем, его руки можно использовать только для рисования, их нельзя было окунать в кровь.

Жаль... Он опустил глаза и вздохнул, услышал быстрые шаги Нин Си Ниана и вернулся в комнату.

В коридоре Вэй Сиян и Нин Си Ниан встретились. На мгновение мужчина был просто поражен встречей, в душе он чувствовал вину и стыд, но сейчас его маленький мальчик все еще находился в руках Ван Ма, поэтому у него не было времени думать о других вещах. Он кивнул и поспешно побежал в сторону сада. Он увидел, что Чжао Цзюнь стоит по близости, глядя на Ван Ма, и его сердце слегка успокоилось.

Голова Нин Ваншу была опущена, сжимая того за плечо, рядом стояла Ван Ма. В её руке был маленький утёнок, его перышками она терла щеку мальчика. Глаза мальчика были переполнены страхом, казалось, что рука Ван Ма держит не прекрасное маленькое существо, а человека-монстра.

Он испугался и растерял все своё мужество, чтобы начать сопротивляться. Его близкие люди закрывали на всё глаза, снова и снова отдавая в руки самому дьяволу.

Неудивительно, что он вел борьбу сам с собой. Неудивительно, что мальчик обиделся на отца. Неудивительно, что Вэй Сиян просто захлопнул дверь, но этого было достаточно, чтобы привязать к себе.

Сердце Нин Си Ниана болезненно сжалось при этой мысли. В тот момент он не мог не выпустить слезу.

Однако он являлся главой семейства, известный как «хитрый лис», коммерческий магнат. Добравшись до сына, он скрыл свои настоящие эмоции, улыбаясь мальчику. Он отвел его в дом, после мягко произнеся:

– Посмотри на себя. Ты как грязное животное, пусть папа поможет тебе принять ванну. Ван Ма, а ты ступай и приготовь заварной крем для моего сына.

Женщина, ничего не подозревая, отпустила утёнка и ушла на кухню.

Нин Си Ниан вернулся в спальню вместе с сыном, который больше не смеялся или не плакал, и закрыл дверь. Он осторожно усадил мальчика на кровать, присев на корточки перед ним, его всегда торжественное выражение лица отобразило глубокую грусть и чувство вины.

– Дитя моё, прости меня. Папе так жаль, – он снова и снова целовал лоб своего сына, но так и не смог увидеть и намёка на любовь в его глазах.

Нин Ваншу был настолько разочарован в своем отце, что полностью закрылся от него.