Нин Си Ниан всё извинялся, но Нин Ваншу как будто ничего не слышал, он просто молча смотрел на отца своими потемневшими глазами.

Нин Си Ниан крепко сжал его, поцеловал в лоб и волосы. Он потратил несколько минут, чтобы успокоить свои эмоции, затем тихо спросил:

– Малыш, скажи папе, кто ударил тебя, это была Ван Ма?

Нин Ваншу дрожал, но молчал.

Нин Си поспешно похлопал его по спине, он несколько раз спрашивал, но он молчал. Он успокаивал его:

– Малыш, не бойся. Я защищу тебя, – он на мгновение замолчал, борясь с виной, и снова заговорил: – Как только расскажешь, папа поможет тебе наказать плохих парней. Но если ты слишком боишься говорить, папа может заставить дядю Сияня уйти...

– Не надо! – в панике закричал Нин Ваншу, который молчал десять дней подряд.

Сердце Нин Си Ниана задрожало, он заставил себя спросить:

– Не надо? Не выгонять дядю Сияня? Тогда ты можешь сказать папе, кто избил тебя? Если ты не скажешь мне, как я защищу тебя? Ты единственный ребенок, мой ребенок. Я забочусь о тебе. Разве ты не знаешь?

Он попытался понизить свой голос, чтобы побудить сына опустить защиту.

Нин Ваншу долго молчал, прежде чем прошептать:

– Не заставляй дядю уходить. Это Ван Ма избила меня, а не дядя.

Он наконец поднял голову, слезы наполнили его глаза, которые смотрели прямо на отца.

У Нин Си Ниана также были мокрые глаза, держа голову сына, он целовал его снова и снова, а затем крепко обнял. Такие осторожные действия были похоже на то, как будто он нашёл давно потерянное сокровище.

Если бы он не установил камеры слежения, то не узнал бы, кто это был. Кто бы мог подумать, что настоящей виновницей будет Ван Ма, которая его воспитала? Если бы он выгнал Вэй Сияня, его сын находился бы в более ужасном состоянии. Его симптомы аутизма становились бы все более серьезными. Его отвращение, ненависть, гнев, все было бы выпущено на невинного мальчика, в то время как Ван Ма, вероятно, тайно высмеивала бы его за глупость.

Подумав об этом, лицо Нин Си Ниана покраснело, как будто его ударили десятки раз, ему было стыдно.

Чжоу Юнь Шэн увидел смущенное выражение Нин Си Ниана на ИИ на своем запястье, он наклонил голову, чтобы избежать скрытой камеры и счастливо улыбался. Он встал и потянулся, снял одежду, идя к ванной, но, стоя под душем, его мышцы немного напряглись.

Чжао Цзюнь, похоже, установил камеру и в ванной, его работа была слишком тщательной.

Чжоу Юнь Шэн улыбнулся уголками рта и продолжил принимать душ. Нин Си Ниан был натуралом, он не станет следить за тем, как моется мужчина. Даже если бы он увидел его принимающего душ, ему было не всё ли равно?

Играя бесчисленных злодеев, позор и честность Чжоу Юнь Шэна были съедена сотни лет назад.

*************************

Нин Си Ниан, услышав правду из уст своего сына, помог ему искупаться и переодеться, и неоднократно заверял, что Ван Ма уйдет. Нин Ваншу был очень доволен, но из-за частных избиений он даже забыл, как смеяться, только уголки его рта слегка изогнулись. Это разбило сердце Нин Си Ниана.

Нин Си Ниан был известен как «хитрый лис», нетрудно понять, что за избиением его сына должен крыться более глубокий смысл. Ван Ма долгое время работала на семью Нин, она также много работала, чтобы воспитать его, так почему же она внезапно изменила своё отношение? Ван Ма не была извращенкой, и жестокое обращение с детьми не было единственным способом удовлетворить ее желания, так какова же была ее мотивация?

Нин Си Ниан считал, что деньги являются источником человеческой деятельности. Ван Ма избивала его сына, потому что она могла извлечь из этого пользу. Тогда кто мог извлечь выгоду из избиения его сына и изгнания Вэй Сияна?

Нин Си Ниан подумал об одном человеке, и его брови нахмурились. Если бы это была она, все бы усложнилось.

Отец и сын долгое время сидели в комнате. Они, наконец, вернулись к теплоте и гармонии. В это время дверь спальни открылась, и Чжао Синьфан вошла с сумкой, и усталым голосом сказала:

– Си Ниан, Ван Ма позвала тебя поесть. Я сначала переоденусь, тебе не нужно ждать меня.

Нин Си Ниан кивнул ей, и, держа сына, спустился в столовую и увидел, что в углу сидит Сиян с влажными волосами. Он тихо сказал:

– Почему ты не высушил волосы, прежде чем спуститься?

Разве уже не слишком поздно о таком спрашивать и волноваться обо мне? – в сердце Чжоу Юнь Шэн насмехался над ним, но в реальности его щеки слегка покраснели, он притворился испуганным и склонил голову.

Нин Си Ниан издал беспомощный вздох, но больше не поднимал голос, боясь напугать его. И в прошлом Вэй Сиян всегда избегал его глаз, но он думал, что он так поступает, потому что виноват, но теперь он знал, что это из-за его застенчивости. Из-за трагедии, пережитой в детстве, он закрылся в себе... так же, как и его сын.

Думая об этом, сердце Нин Си Ниана смягчилось. Он тайно поклялся, что в будущем он позаботится о мальчике и никогда не даст его в обиду.

Ван Ма была удивлена внезапно изменившимся отношением Нин Си Ниана, и она чуть не уронила посуду из-за этого. Чжао Синьфан также прибыла в это время, и обе женщины переглянулись между собой.

Атмосфера обеда была весьма деликатной. Ваншу послушно поглощал еду, которую его отец накладывал ему в тарелку, его блестящие глаза иногда смотрели на его дядю, а затем он стал заметно расслабленным и счастливым. Чжоу Юнь Шэн медленно ел, и после того, как закончил, направился обратно в свою комнату, не глядя ни на кого.

– Ты наелся? Тогда пойдем с папой в кабинет, чтобы почитать, – Нин Си Ниан увидел, что его сын отказался прикоснуться к ложке, поэтому он медленно помог ему вытереть рот.

Нин Ваншу кивнул, его глаза ярко светились. Он действительно боялся, что его отец снова отдаст его Ван Ма.

Нин Си Ниан поцеловал своего сына и поднялся с ним наверх.

Нин Ваншу всегда был очень хорошим и спокойным ребёнком. Нин Си Ниан присел и разбросал части конструктора на огромный стол. И Ваншу счастливо начал играть. А Нин Си Ниан продолжил наблюдение за монитором.

В своей комнате Чжоу Юнь Шэн лежал на кровати, одетый в большую белую рубашку без штанов, выставляя напоказ пару белых длинных ног, и неторопливо смотрел на ИИ. Ему понравилось наблюдать за лицом Нин Си Ниана, но он также с нетерпением ждал грядущих буйных сцен Чжао Синьфан и Ван Ма.

Убедившись, что Нин Си Ниан ушел, Чжао Синьфан отложила палочки для еды и спросила:

– Ван Ма, чем ты сегодня занималась?

– Сегодня я играла в карты со своими сестрами и забыла о времени. Завтра, я сделаю это завтра, – сказала Ван Ма, повторяя.

– Сделай это быстрее! Как только я вижу Вэй Сияна, я чувствую себя некомфортно. Кроме того, будь более безжалостной, преврати этого маленького ублюдка в больного так, чтоб он не вылечился, во всяком случае, все обвинения лягут на Вэй Сияна, чего бояться? – Синьфан, казалось, что ее предложение было очень забавным, и она усмехнулась.

Ван Ма снова кивнула и произнесла:

– Да, я знаю. Деньги, о которых мы договорились ранее...

– Как только Вэй Сиян уйдет, я сразу же заплачу тебе. Если маленький ублюдок превратится в отсталого идиота, я дам тебе ещё 500 000, – щедро пообещала Чжао Синьфан.

Ван Ма неоднократно повторила, что завтра всё сделает.

Они не знали, что в вазе, помещенной на стол, была скрытая камера. Выражения их лиц, действия и диалог были показаны на экране компьютера.

Сидя перед компьютером, лицо Нин Си Ниана полностью исказилось, а его глаза запылали нарастающим гневом. Хотя он и догадался, что это было дело рук этих двух женщин, но, услышав их слова, не мог дождаться, чтобы разорвать их на мелкие кусочки!

Нин Ваншу понял, о чём они говорили и начал дрожать.

Нин Си Ниан исчерпал все свои усилия, чтобы подавить свою ярость, и поцеловал волосы сына, прикрыв веки и скрыв свои эмоции. Чжао Синьфан решила нанести вред его сыну, чтобы устранить препятствия для своих будущих детей, он легко мог это понять, но она также отчаянно хотела выгнать Сияна... Родители Сияна оставили ему огромное наследие, и он не заботился о промышленности Нин.

Его глаза и сердце были сосредоточены только на живописи, и у него нет плохих наклонностей. Как он мог обидеть Синьфан?

Нин Си Ниан предположил, что за этим может стоять более глубокая причина.

Время бессознательно прошло, когда он блуждал в своих мыслях, поэтому, когда он снова вернулся в реальность, Нин Ваншу уже лежал на столе, и спал. Нин Си Ниан принёс его обратно в его комнату, мягко накрыл одеялом, поцеловал в лоб и некоторое время тихо сидел рядом, после чего ушел.

В этот момент Чжао Цзюнь ждал его вместе с Ван Ма в кабинете.

– Ван Ма, ты становишься всё старше, почему бы тебе не уйти на пенсию, – Нин Си Ниан сел в кожаное кресло и спросил прямо.

– Моя рука может состариться, но мои ноги могут продержаться еще несколько лет. К тому же ребенок всё ещё страдает, мне небезопасно оставлять его. Си Ниан, я знаю, что вы плохо себя чувствуете, но я чувствую себя ещё более расстроенной. Я воспитывала вас с детства, ты и твой сын для меня ничем не отличаются от моих собственных детей и внуков, – Ван Ма сказала со слезами на глазах, но на самом деле она сильно нервничала.

Нин Си Ниан усмехнулся:

– Если 500 000 могут убедить вас убить своих внуков, я действительно не желаю такой участи.

Ван Ма была потрясена, она хотела отрицать и оправдываться, но была удивлена, увидев, что мужчина включил компьютер. На экране была запись разговора между ней и Чжао Синьфан.

Пойманная на горячем Ван Ма рассказала о том, что на деле Чжао Синьфан была застукана Вэй Сияном, и как она сама потом вступила в сговор с ней из-за денег, затем она начала говорить о прошлом, пытаясь использовать его, чтобы вызвать жалость.

Чжао Синьфан, Цзянь Юй... Нин Си Ниан прокручивал в голове эти два имени, его глаза медленно налились кровью от приступа ярости.

– Ван Ма встала ночью, чтобы выпить воды, и упала с лестницы, из-за чего у неё были переломаны ноги. Я волновался за неё и позволил ей остаться восстанавливаться в больнице в течение нескольких месяцев. Вы ведь знаете, что делать, верно? – он посмотрел прямо на Чжао Цзюна.

Даже бывшего наемника, Чжао Цзюня, не могли не шокировать его зловещие глаза, он пришел в себя и сразу же вынул шприц и воткнул его в шею Ван Ма.

У неё закружилась голова, и она упала на пол.

Чжао Цзюнь медленно обошел женщину и сломал её левую ногу. Резкий звук хруста заставлял скальп людей подёргиваться. Но Нин Си Ниан почувствовал, что этого недостаточно, и добавил:

– Правую ногу тоже.

Чжао Цзюнь сделал так, как он велел, и сломал вторую ногу. Он закинул её на плечо, и не найдя никого в коридоре, ушел.

Нин Си Ниан встал, подошел к окну и закурил. Он посмотрел на монитор, который все еще был включен. Вэй Сиян лежал в постели, одетый лишь в белую рубашку огромного размера, и его гладкие белые ноги на автомате свернулись калачиком, а пальцы на его ногах поджались. Он явно замёрз, воздух охладился кондиционером слишком сильно.

Этот ребенок даже о себе не может позаботиться.

Нин Си Ниан вздохнул, потушил сигарету и вошел в комнату подростка. Фотографии из альбома были разбросаны по всей кровати, после того, как он положил его обратно в книжный шкаф, то протянул руку и мягко повернул его, чтобы спать было удобнее. Затем он накрыл его тонким одеялом и слегка поднял температуру в кондиционере.

Подросток что-то пробормотал сквозь сон, а его лицо зарылось в мягкую подушку. После чего он потер его. Это действие выглядело очень мило.

Нин Си Ниан был немного ошеломлен, а затем наклонился к его уху, и прошептал:

– Сиянь, спокойной ночи и... прости меня.

Когда он ушел, в комнате раздался мягкий смех.

[i]

[i] У меня сегодня голова болит так что только одна глава получилось. Так что извиняйте. И приятного прочтения. Хотя думаю, я должна была сказать это в начале главы. Пока-пока .(-_-)/.