Лошади неторопливо тянули карету по вымощенной камнем дороге. Ленн и Ментис озаряли своим светом поля, колосья пшеницы колыхались от ветерка. Крестьянские дети бегали и скакали по ручейкам, пока их родители дремали, утомлённые работой. Они счастливы... 

— Рене, хватит строить такую угрюмую гримасу, — грозно сказал отец. — Мы едем в общество, ты впервые предстанешь перед знатными семьями Империума, так что изволь выглядеть соответствующе.

— Но ведь мама... 

— И слышать не желаю! Мал ты ещё, чтобы быть столь огорчённым потерей родного человека. Твоя горечь и рядом не стоит с моей, но я держусь достойно. 

— Хорошо, отец, — тихо ответил я.

Путь шёл очень долго. Ещё никогда я так далеко не уезжал из дома. Наши звёзды уже почти сделали полный оборот по небу, когда карету накрыла огромная тень. Прямо перед нами, словно из-под земли, выросли стены, построенные великанами. Они уходили в обе стороны, формируя монолитный полукруг. А где-то далеко над нами возвышался осколок горы со стоящим там дворцом.

— Сыновья, представляю вам Империум — столицу нашей великой империи.

Мы свернули на огромную дорогу, которая вела к десятиметровый воротам, врезанным в нижнюю четверть стены. Множество повозок и телег ждали своей очереди попасть в город. Мы же обогнули их и оказались прямо перед вратами. Двое стражников подошли к карете, заговорив с извозчиком:

— Кто едет? Кого везёшь? 

— Август из Краваги́ра, слуга семьи Шейр. Везу господ в столицу. 

— Семья Шейр? Проезжайте, — стражник отвернулся в сторону. — Эй, там! Освободите дорогу семье Шейр!

Пока мы въезжали, я оценивал стены изнутри. Оказалось, что не только их высота была колоссальной, но и ширина — целых двадцать метров. Это не город, даже не крепость — настоящее чудо защиты. Кажется, ни одна армия не сможет взять столицу штурмом.

Внутри же три дороги, на каждой из которых могло уместиться хоть десять карет одновременно, уходили влево, вправо и вперёд. По отделённым каменным заборчиком тротуарам ходили в разные стороны люди. Четырёхэтажные дома, как близнецы, шли параллельно дороге.

Чуть дальше показались здания поменьше, на которых висели самые разные вывески. У некоторых были стеклянные витрины с выставленными на всеобщее обозрение товарами. На многочисленных перекрёстках улиц то и дело встречались глашатаи, выкрикивающие последние новости города.

За одним из поворотов я увидел широкую площадь, в центре которой возвышался тремя шпилями белокаменный храм. Рядом с ним стояло более скромное, но не менее красивое здание из того же материала.

Вскоре на пути кареты встала новая преграда: резные металлические ворота, охраняемые стражами в тяжёлой броне и с грозным оружием. Громыхая доспехами, трое обступили нас. 

— Кто? — глухо донеслось из-под забрала. 

— Семья Шейр возвращается в поместье, — ответил Август. 

— Покажитесь, — сказал один из стражников, встав напротив двери. 

— Эй, это неуважение! — выкрикнул кучер. 

— Дворянский район находится под повышенной охраной по приказу Его Величества. Если никто не покажется, мы будем вынуждены применить силу. 

— Да что вообще происходит? — повернувшись к внутреннему окну, Август обратился к отцу. — Господин Эрнест, кажется, в городе что-то случилось. Мне повернуть назад? 

— В этом нет необходимости, — ответил отец, распахивая дверь кареты. — Господа стражи, моё имя Эрнест Шейр. Я нынешний глава семьи. 

Подняв забрало, чтобы как следует рассмотреть лицо, солдат вытянулся смирно и ответил:

— Честь приветствовать вас в городе, господин Эрнест! Пожалуйста, проезжайте. 

Резные ворота распахнулись, пропуская нас внутрь Дворянского района. Здесь всё значительно отличалось от остального города. Улицы были не линейными, а расходились, будто ручейки или кривая паутина. Привычных домов не было — их заменили меньшие версии нашего загородного имения.

Когда мы подъехали к особняку, первое, что бросилось в глаза, — когда-то пышный сад, который теперь увял. Похоже, за ним долгое время никто не ухаживал. Мама была бы недовольна такой картине...

Увиденное снова нагнало на меня грусть. Но увидев строгий взгляд отца, я через силу улыбнулся. Внутри нас встретил человек, которого я уже видел пару раз — Вильям, кажется.

— Господин Эрнест, приготовления почти окончены. К завтрашнему полудню всё будет готово. 

— Хорошо, Вильям. Кто принял приглашения? 

— Госпожа Лили Беллуми, семья Нова, Их Величества, несколько прочих дворянских семей.

— Керьюн, Лили и Рекил смогут прийти? Замечательно, хоть что-то хорошее за последнее время. Так, дети, отправляйтесь спать. Завтра рано вставать. 

После этого слуги увели нас в разные комнаты. Всё было прибрано, подготовлено, но уюта не было.

Следующим утром я стоял посреди бального зала. Новый учитель объяснял мне движения танца, пока портные подбирали наиболее подходящий костюм. Дальше — тренировка самого танца. Меня ругали за каждую ошибку, словно от его правильности зависела чья-то жизнь.

Все эти пытки продолжались до вечера. Я уже был одет в подобранный костюм, музыканты спешно настраивали инструменты, а со стороны входа послышалось первое объявление:

— Их Величества Рекил и Олана Рексиз! 

Это были император и императрица. Величественно выглядящий мужчина уверенно зашагал в нашу с отцом сторону. Он был одет в длинную тунику, расшитую золотыми нитями, изображающими двуручный меч, поднятый к небу. 

— Здравствуй, Эрнест, — император протянул жилистую руку отцу, — радостно видеть, что ты всё же решил провести праздник. 

— Здравствуй, Эрнест, — кивнула госпожа Олана.

— Это тяжело, но традиций нарушать нельзя. Спасибо, что пришли.

— А ты, должно быть, Рене? — склонив голову с соломенными волосами, господин Рекил посмотрел на меня. — Поздравляю с днём рождения, мальчик. Я знаю, как вам сейчас всем тяжело. Но также я знаю: раз ты сейчас стоишь здесь — ты сильный и мужественный, достойный гражданин моей империи.

— Спасибо вам, император, — ответил я. 

— Ох, как же тяжело видеть вас, таких страдающих... — схватившись за грудь, начала госпожа Олана. — Бедная моя дорогая Мария, кто же мог подумать, что эта ужасная болезнь придёт к ней. А ведь она всегда была лучше меня, но всё равно не смогла уйти от соблазна снов. Бедняжка... 

— Олана, хватит, — строго понизил голос император, — мы это уже обсуждали. 

— Да, дорогой... Простите-простите, что-то я расчувствовалась.

Взяв жену за руку, император ушёл в сторону стола с алкоголем. Вскоре после прибытия правящей семьи на входе стал слышаться какой-то шум и громкий женский голос:

— Вильям, давно же я тебя не видела! Где там твой хозяин и виновник торжества? 

Сразу после последовало смущённое и неуверенное объявление:

— Лили Беллуми, глава семьи Беллуми!

Снимая с пояса ножны и передавая их слугам, в зал вошла высокая женщина с короткими насыщенно-фиолетовыми волосами. Мышцы, натягивая ткань, выпирали из-под рубахи и штанов. А это точно женщина? Если бы не голос, я бы был уверен в обратном...

— Лили, как давно мы не виделись! — раскинув руки в стороны, обрадовался отец.

— Эрнест, что у вас в Империуме вообще происходит? Я едва пробилась сюда. 

— Не знаю, — посмотрел он в сторону императора, — но можем спросить. 

— Ну ладно, это ещё успеется. Рене, какой же ты маленький... Поздравляю с днём рождения, надеюсь ты вырастешь не таким же хлюпиком, как твой отец. 

— Лили, слушай, у меня есть к тебе одна просьба... — отец увёл женщину в сторону.

Оставшись один, я начал осматривать гостей. Постепенно начали прибывать разные люди, которых не объявляли. Император с бокалом в руке что-то оживлённо обсуждал с дедом, периодически посмеиваясь. Лили Беллуми медленно зашагала к ним, а отец вернулся и встал рядом со мной. 

— Остались последние важные гости, — сказал он, поправив костюм.

— Кто? — ответил я, когда со входа послышалось новое объявление. 

— Господин Керьюн, госпожа Фиани и юная госпожа Илимия из семьи Нова! 

В проёме арки показались названные гости. Впереди шёл очень высокий, из-за чего ему пришлось нагибаться в проходе, мужчина с острыми длинными ушами с золотыми серьгами, выглядывающими из-под водопада алых волос. Одетый в яркую цветную одежду, он одной рукой стянул с себя полупрозрачный голубой плащ и передал слугам.

Справа и чуть позади от него шла эльфийка среднего роста со светло-русыми волосами, собранными в два хвоста. Её однотонное зелёное платье, выглядящее скромнее одежды мужа, было отражением природы в период Начала Жара. Наиболее примечательной её чертой были жёлтые глаза, излучающие слабый свет.

Последней же между родителями в зал зашла девочка на полголовы выше меня. Она совместила в себе черты отца и матери: красные волосы и необыкновенные глаза. Голубое платье доходило ей до лодыжек, а на ногах были белые туфельки.

Увидев отца, госпожа Фиани молча кивнула и отошла в сторону, где стояла отделившаяся от своего мужа императрица. Остальные двое эльфов подошли ближе. 

— Здравствуй, Эрнест, — господин Керьюн приобнял отца, похлопав его по спине, — прими мои соболезнования. 

— Спасибо, Керьюн. 

— И ты, Рене, здравствуй, — продолжил он, присев, что не сильно помогло ему быть ниже. — Кажется, это первый раз, когда мы встречаемся вот так лицом к лицу. Но я о тебе наслышан. Возможно, ты ещё не осознаешь, но этот день один из самых важных в твоей жизни. 

— Почему?

— На то много причин, — улыбнувшись, господин Керьюн мягко подтолкнул девочку рядом с ним вперёд. — Это одна из них. Моя доченька, моё сокровище — Илимия. Твоя невеста. Илимия, представься.

— Добрый вечер, досточтимый Рене, — сделав реверанс, она подняла взгляд своих светящихся глаз на меня. — Для меня большая честь присутствовать на вашем дне рождения. Не так давно, равно как и вам, мне стало известно, что мы с вами обручены. Очень надеюсь, что наш будущий брак будет счастливым. Также, прошу простить мою наглость, я хочу пригласить вас на свой день рождения через четыре дня.

Её слова сильно смутили меня, из-за чего я не сразу нашёл, что ответить. Собравшись с мыслями, я так же уважительно поклонился:

— Для меня честь, что кто-то столь прекрасный посетил мой праздник, леди Илимия. Я разделяю ваши надежды на наше будущее и с огромной радостью принимаю ваше приглашение. 

— Мы подождём начала вечера, — сказал высокий эльф, взяв дочь за руку, после чего они отошли в сторону других гостей. 

— Молодец, Рене, ты хорошо себя показал, — сухо сказал отец. — Но это только начало, вечер только впереди, так что не опозорь меня.

Через где-то двадцать минут зал наполнился музыкой. Шестнадцать музыкантов настроили свои инструменты и один за одним заиграли, сменив гомон разговоров спокойной мелодией.

Последние гости неспешно подошли. По этим людям было видно, что они не знакомы ни с отцом, ни с дедом, ни с кем-либо ещё из присутствующих. Возможно, их даже не приглашали. Да и выглядели они намного беднее остальных.

Всего гостей собралось чуть больше сотни. Они слились в несколько потоков и ходили из стороны в сторону, общаясь друг с другом. Лишь немногие осмеливались подойти к отцу или к деду, а к господину Рекилу — считанные единицы. 

Большую часть дня я ничего не ел, из-за чего был сильно голоден. Решив наполнить желудок хоть чем-то, подошёл к столу с угощениями. Стоило протянуть руку, как она тут же была схвачена появившимся из ниоткуда отцом.

— Рене, не смей. Я объяснял тебе план: сначала приём гостей, потом танцы, потом личные встречи и только в последнюю очередь ужин. Только так и никак иначе, ты меня понял? 

— Да, отец. 

— Вот и славно... Готовься, уже скоро настанет время танцев.

Оставив меня одного, он ушёл к гостям. Постепенно стиль музыки сменился, а приглашённые люди начали расступаться, освобождая место в центре зала. Тогда же я услышал откуда-то голос отца:

— Дамы, господа, леди и юноши, я рад приветствовать всех вас в этот замечательный день! Как, должно быть, многие из вас знают, в своё время я выступал против устоявшихся традиций, но, всё же, некоторые из них всегда будут актуальны. 

По гостям прокатилась волна разных возгласов: от одобрения до недоумения. 

— Сейчас же я бы хотел осуществить одну из таковых. Прошу, Рене, Илимия! Я предоставляю вам право первого танца на этом празднике.

Кажется, надо идти... Ну неужели это было обязательно? 

Стоило только начать движение, как кто-то подхватил меня за руку и потянул вперёд. Это была та девочка. Обернувшись, она полушёпотом сказала:

— Ну давай быстрее! Скорее станцуем — скорее от нас отвяжутся.

Вытянув нас обоих в центр образованного круга, она сделала реверанс, приглашая на танец. Не растерявшись, я ответил ей своим заученным приглашением: правая рука на груди, поклон, левая рука вытянута вперёд.

Почувствовав согласие, я выпрямился и, обхватив её талию, повёл танец. Со стороны раздались восхищённые и одобрительные возгласы. 

Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три... 

Поворот, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, повор…

Это должен был быть поворот, но вместо твёрдого пола нога ступила на что-то мягкое. Моя спутница едва скривилась, но, сжав плечо крепче, направила нас дальше, будто ничего не случилось. 

— Извини... — виновато прошептал я. 

— Первый раз танцуешь? — так же тихо ответила она. 

— Да. 

— Тогда расслабься, я буду помогать.

После этого она ещё крепче сжала мои руки. Каждый раз, когда я был близок к ошибке, леди Илимия поправляла, не позволяя танцу прерваться. 

Мы кружились ещё несколько минут, пока в один момент вместо очередного поворота она не встала и не потянула меня на себя. Так и застыла, прогнувшись в спине, а я поддерживал, склонившись. 

Зал разразился аплодисментами и живым обсуждением танца. Леди Илимия поднялась и, отдышавшись, сказала:

— Неплохо для первого раза, ты молодец. 

— Спасибо. И ещё спасибо, что помогла. 

— Пойдём куда-нибудь, а то взрослые сейчас будут тут танцевать. 

— Да, давай к окну? — я указал в сторону большого окна во всю высоту зала. 

Ничего не ответив, она развернулась и молча зашагала туда. В идеально вымытом стекле виднелся силуэт величественного дворца, острый шпиль которого словно пронзал выплывающий из-за облаков круг, источающий мягкий голубой свет.

— Красиво, — прокомментировала девочка. 

— Да... 

«Жаль только, мама этого не видит», — добавил я про себя. В горле заметно потяжелело, а у глаз начала скапливаться влага. 

— Что такое? — непонимающе спросила леди Илимия. 

— Ничего, всё нормально... Я сейчас успокоюсь, не впервой, — ответил я, запрокинув голову вверх и глубоко дыша. 

— Это грустно, — начала она, отвернувшись к окну, — взрослые веселятся, а ты, чей праздник они отмечают, стоишь тут со слезами на глазах. 

— Этого праздника не должно было быть... Какой праздник вообще может быть, когда мама в таком состоянии... 

— Я слышала, как папа с мамой говорили о чём-то, что случилось в вашей семье. Кажется, теперь я понимаю.

— Если бы не отец, я бы тут не стоял сейчас. Это он заставил меня быть здесь. 

— Счастье сына или же достоинство семьи? Возможно, я могу понять его, но выбор, который он сделал... — она не стала заканчивать фразу, лишь с сочувствием в глазах посмотрела на меня.

Я же, протерев лицо руками, снова успокоился. Но стоило только оглядеть зал, как тут же наткнулся на строгий взгляд отца. Едва заметным жестом он подозвал меня к себе. 

— Подожди, я сейчас вернусь! 

Бегом преодолев половину зала, я встал рядом с отцом. Наклонившись, он тихо произнёс:

— Молодец, ты хорошо себя показал. Дальше можешь делать что хочешь, только на глаза людям не попадайся. Можешь идти, — видимо, не желая и дальше находиться рядом, он тут же встал и направился к гостям.

Я же вернулся к леди Илимии. Вместе с ней мы отправились к столам. Впервые за день смог нормально поесть... 

Остаток вечера мы провели болтая о разных вещах, узнавая друг друга чуть больше. Оказалось, что около четырёх лет назад наши отцы договорились поженить нас. Илимия узнала об этом довольно давно. Почему я сейчас впервые это слышу? Отец хотел устроить мне своеобразный сюрприз? А мама была согласна?

Уже ближе к ночи гости начали расходиться.

Из «важных» первыми ушла семья Нова. Илимия ещё раз напомнила про приглашение на её день рождения, после чего присоединилась к родителям.

Следующими к выходу направились император и императрица. Господин Рекил напоследок крепко по-мужски пожал руку дедушке. 

— Мне отрадно видеть таких людей, как вы, сэр Огюст, подле себя. Надеюсь, я могу рассчитывать на вас в трудную для империи минуту? 

— Безусловно, ваше величество. Однажды я уже поклялся в вечной верности моей империи. Если будет нужно, я смогу подтвердить клятву не словом, а делом. В моей жизни есть лишь две ценности: семья и империя. 

— Значит, семью Шейр вы ставите выше участи Целюса? — шутливо спросил император.

— Не посчитайте мои слова изменой, но это так. Семья Шейр потеряла слишком много за свою историю. Целюс — великая и стойкая империя под управлением не менее великого рода — она сможет восстать, пока жив хоть один член семьи Рексиз. Моя же семья лишилась не только своего достоинства и былой славы, но и всей истории до Падения Империума. Это великая утрата, я не могу позволить ей повториться. Даже если на кону будет стоять участь империи.

— Вот она, самобытность вашего рода! — радостно воскликнул император. — Мало кто осмелился бы высказать это мне в лицо — похвальная смелость! Благодарю за честность и хороший вечер. До свидания, сэр Огюст. 

Ещё раз пожав руку деду, господин Рекил подошёл к отцу и более мягко и быстро попрощался с ним.

Дольше всех у нас была госпожа Лили Беллуми. Только когда праздник полностью подошёл к концу, я узнал, что она остаётся у нас на несколько дней. 

Винсент и Кассиан уже давно легли спать. Сопели в дальнем углу зала на паре кресел. Пора бы и мне...