— Парк Чан Ёль, ты только недавно перевёлся в нашу старшую школу и уже наводишь здесь такой бардак? — Полный мужчина сложил перед собой руки, и складки на его лбу покрылись грозной тенью. — Твоя характеристика из средней школы была дурной, но разве ты, будучи на попечении детского приюта, не думал о последствиях?

   Названный юноша стоял перед директорским столом и безразлично смотрел сверху вниз на сидящего за ним индивида. Создавалось впечатление, что он не был впечатлён выдвинутой угрозой вообще, будто это для него не являлось чем-то серьёзным.

— … — Некоторое время он молчал. — Ну и что с того? Что мне будет?

— Не тебе, Чан Ёль. — Мужчина горько усмехнулся. — Твоей «бабушке». Именно ей придётся платить за кое-чьи выходки.

   После последних слов апатичное выражение лица парня исказилось в смеси недовольства и подступающего гнева. Он выразительно поднял брови, расширил глаза, и его щека дёрнулась.

— Это была самозащита. — Из его голоса пропала всякая беззаботность, и теперь в нём показались первые следы ярости.

— Самозащита? — Толстяк насмешливо фыркнул. — Вроде как, я не вижу на тебе следов избиения, зато на твоём «обидчике» их теперь уйма. Будь добр поправить меня, если я где-то ошибся.

   На жилистых руках, сжатых в кулаки, и шее Хакуджи проступили вены, и директор этой старшей школы увидел, как воздух вокруг паренька словно бы поплыл. Он застыл, во все глаза смотря на то, как над его подопечным образуется призрачная мёртвенно-бледная фигура с розовыми волосами и сине-жёлтыми глазами, чьи руки, тело и лицо покрывали сапфирового цвета татуировки.

   Странный силуэт выглядел невероятно свирепо, как абсолютно бешенное и неподдающееся контролю создание! Его острые клыки могли рвать человеческую плоть совершенно точно не хуже звериных, а в этих ужасающих глазищах виделась лютая жажда крови. Оно пугающе скалилось. Это эфемерное существо совершенно точно собиралось превратить человека напротив в фарш!

   Мужчина стремительно сравнился цветом кожи с чистой белой бумагой, которая лежала у него на столе, а его дыхание перехватило. Даже кролик не чувствует себя перед удавом так, как он себя сейчас перед ЭТИМ.

— Разве я непонятно объясняюсь? — Молодой человек вопросительно наклонил голову, сухо спрашивая. — Я же сказал: это была всего лишь самозащита. СА-МО-ЗА-ЩИ-ТА. Синяки этой свиньи сойдут за несколько недель максимум, а за дверь я заплачу сам. Мы договорились?

   Страшное давление в кабинете директора снизило свой градус. Демоническая фигура за спиной Хакуджи пропала, точно никогда и не появлялась. Стремление к насилию от кого-то, кто прежде был одним из сильнейших демонов, ясно проявляется в реальности. Правда, максимум подобного трюка — вызвать остановку сердца у чрезмерно впечатлительных индивидов.

   Лысеющий мужчина в возрасте активно закивал головой, как болванчик. В его взгляде читался неподдельный ужас, и он словно онемел, ничего внятного в ответ так и не произнеся. Впрочем, парню хватило и подобного, а потому он просто продолжил молча прожигать своего недруга неприязненным взором, как назойливую муху.

   В четырёх стенах настала давящая тишина, которую перебивал лишь секундный стук настенных часов. Затравленно косясь на ученика собственного учебного заведения, толстяк сильно потел. Весьма скоро он вернул себе здоровый цвет лица и даже немного побагровел из-за поднявшегося кровяного давления. Тем не менее ничего «провокационного» он более не говорил.

   Оба ждали появления означенной «бабушки» Чан Ёль Парка.

   Наконец, раздались два последовательных стука в дверь. Хакуджи тут же бросил на своего недавнего собеседника требовательный взгляд. Тот вздрогнул, сгорбился и задрожал, а потом всё же выпалил, подпустив в свой голос «петуха»:

— В-входите!

— Здравствуйте, директор. — Отворившая дверь и вошедшая женщина аккуратно закрыла за собой, а затем уважительно поклонилась.

   Одновременно с этим мужчина пытался собраться с мыслями и нервами, чтобы ненароком не подставить своего подопечного. Он совершенно точно не желал усложнять жизнь кому-то Такому. Не после произошедшего — это уж наверняка.

— Рад вас приветствовать, уважаемая. — Встав из-за стола, важно, насколько он сейчас мог, поздоровался старик.

   В целом, навряд ли ему теперь что-то угрожало.

«Не будет же он меня калечить при собственной опекунше?» — Подумал он.

— Директор, что же натворил Чан Ёль? —  На привлекательном лице дамы, которое уже заняли несколько маленьких морщинок, показалось беспокойство. — Его учёба в Западном Ганбуке началась только неделю назад!

   Она нарочно не обращала никакого внимания на того, кто, собственно, и подозревался в учинении беспорядка. Её тёмные глаза словно приклеились к нервной физиономии своего визави, а тот в это же время дёргал красный галстук, делая вид, что поправляет его. Он думал, что сказать, дабы не задеть другого находящегося здесь человека, но и так, чтобы в это было возможно поверить. Наконец, собравшись с мыслями и что-то придумав, он заговорил:

— Прошу прощения за то, что отрываю вас от дел, но я просто не мог сдержать собственных чувств! — Пожав плечами, неловко улыбающийся педагог раскинул руки в стороны, как бы иллюстрируя свои сомнения по этому поводу. — Ваш подопечный так хорошо проявил себя сегодня, что я просто не мог не сказать вам спасибо за воспитание такого выдающегося молодого человека.

   «Бабушка» детского приюта удивлённо раскрыла глаза и рот, и её лицо вытянулось. Она совсем не ожидала чего-то подобного. Всё, что угодно, но точно не похвалу в адрес этого мальчишки. Тот вообще никогда прежде не страдал от какого-либо благородства, будучи отпетым драчуном и дебоширом.

— Правда? — Как-то глупо и тихо спросила она.

— Абсолютная! — Он осторожно взял женскую руку и аккуратно, но уважительно крепко, пожал её, сверкая деловой улыбкой. — Видите ли, ваш воспитанник сегодня остановил массовую драку прямо посреди занятий! Представляете, эти негодяи даже выломали нам дверь в одном из классов — вы наверняка видели её обломки на втором этаже.

   Его собеседница оторопело кивнула, подтверждая, что видела. Вообще, она думала, что это именно Парк Чан Ёль так «позаботился» о ней…

— Именно за это я и хочу выразить вам свою благодарность, за достойное воспитание! — Его губы растянулись в широченной улыбке. — Я подам прошение в министерство образования, и на ваше имя составят благодарственное письмо!

— Что вы! — Женщина ошеломлённо ахнула. — Это как-то…

   Она видимо зарделась.

— Ещё раз поблагодарю вас за это, госпожа Юн Хва Ёнг! — Он поклонился в пояс и вновь нервно поправил свой галстук, из такого положения оценивая реакцию Хакуджи. — Я больше не буду задерживать вас. Пожалуйста, будьте осторожны на обратном пути, такие ответственные люди в нашей стране на пересчёт.

   Смутившись, захваленная дама поспешила на выход, когда попрощалась. Парень последовал за ней…

***

   Идя по переполненной людьми улице с прикрытыми глазами, молодой человек с рюкзаком на одном плече и незаправленной рубашкой о чём-то думал. Тем удивительнее было то, что он ещё ни разу не ударился обо что-то, не споткнулся или не столкнулся с кем-нибудь.

   Впрочем, шагающая рядом с ним женщина совсем не изумлялась этой сцене. Её вовсе не смущала такая демонстрация сверхчеловеческих возможностей.

— Чан Ёль. — Она обратилась к нему с серьёзным тоном. — Ты же точно ничего такого не сделал?

   По ней нельзя было сказать, что дифирамбы директора школы уверили её до конца. Она пыталась разглядеть что-то на лице опекаемого ей мальчишки, но ничего конкретного для себя так и не увидела. Тот приоткрыл свои голубые глаза и мазнул по ней скучающим взглядом.

— Нет, тётя. — Ответил он. — Сегодня я определённо молодец.

   Дама, являющаяся хозяйкой частного детского приюта, в котором с раннего детства поселился этот юноша, поморщилась, точно её заставили разжевать лимон, а потом устало вздохнула. Парк Чан Ёль, разумеется, не был образцовым подростком. Более того, он являлся хулиганом, пускай и с некоторыми уточнениями; мальчик не трогал своих слабых сверстников, но активно атаковал тех, кто позиционировал себя, как сильных.

   Он не был борцом за справедливость: не защищал слабых, но и не обижал их. Можно с уверенностью заявить, что ему плевать на них ровно так же, как на муравьёв под своими ногами.

— Ладно, это хорошо… — Сказала Юн Хва Ёнг. — За это благодарственное письмо я получу премию. Отдам всё тебе, а ты купишь что-нибудь остальным ребятам. Может быть, с таким стимулом ты научишься вести себя лучше.

— Как скажешь, тётя. — На лице паренька показалась едва заметная улыбка.

   Хакуджи повернул голову в сторону дороги, по которой разъезжали автомобили. Пусть на его физиономии и не показалось удивления, но в глазах прочно обосновался интерес.

«Я видел нечто подобное, но в моём мире автомобили не были столь компактны и быстры.» — Подумал он.

   Здесь вообще всё по-иному. За всю свою демоническую жизнь он ни разу не видел таких высоких зданий, хотя слышал о том, что одно такое построили в городе Осака. Впрочем, в том регионе властвовал Кокушибо, первая Высшая Луна, и заходить туда без веского повода… Поступить ещё глупее в том мире было очень трудно.

   Ухоженные широкие улицы, сытые и довольные люди повсюду. Такое ему в новинку. Да это же почти что рай на Земле! По крайней мере для смертного человека, коим он и являлся сейчас.

«Сложно бы мне пришлось без чужой памяти.» — Подумал он. — «Бог мёртвых подарил мне невероятную возможность.»

   Хакуджи умел быть благодарным: за хороший бой, который мог бы подарить ему сильный оппонент, или за протянутую руку помощи. Правда, последнюю он никогда не принимал добровольно. Своего учителя, когда тот встретился с ним в первый раз, желая помочь, он попытался избить, однако получил взбучку уже сам. Тогда ещё ребёнок не умел толком драться, а выживать ему помогало исключительно сильное тело, с которым он мог игнорировать разницу в мастерстве. В любом случае, везде бывают исключения.

«Этот сопляк, Парк Чан Ёль, точь-в-точь походит на меня, когда я ещё не был обращён Мудзаном. У него только моих преступных синих отметин на руках разве что нет.» — Пробежала в его голове мысль. — «Возможно ли, что король ада Яма знал обо всём изначально? У него три глаза, и один из них должен видеть будущее.»

   Его идея сводилась к тому, что Парк Чан Ёль родился тут по божественной воле, специально для него. Разве такие совпадения бывают? Даже их ресницы имеют один и тот же, розовый, цвет.

— Кстати, Чан Ёль. — От дальнейших дум юношу отвлекла его старшая спутница. — У тебя скоро соревнования, ты готов к ним?

— Я всегда готов. — Ухмыльнувшись, ответил он.

— Я и не сомневалась.

   Женщина вновь устало вздохнула…