Руки и ноги Сон Тэхуна тряслись. Кажется, это был первый раз за долгое время, когда он применял боевую стойку тхэквондо. Даже его колени содрогались. Парень не был так же опытен в применении рук, как ног, но он не мог заставить себя их опустить — одними нижними конечностями с такой сложной ситуацией ему не справится.
Напротив него стоял нечеловечески скалящийся юноша, неестественно острые и длинные клыки которого завершали устрашающую картину. Демон, самый настоящий демон! Тхэквондист трясся от испуга, смотря на эту жилистую фигуру, но сам не знал, почему — вроде как, его ещё не атаковали…?
Он вообще не понимал, почему вокруг такая глубокая ночь, и кто такой этот тип, что вызывает в нём животный ужас. Создавалось впечатление, что под розовыми ресницами его оппонента сверкали ярким жёлтым нелюдские глаза. Даже вены на его шее и руках разветвлялись не по-человечески, а монструозно.
— Ты любишь использовать ноги, да? — Мёртвую тишину разорвал ехидный вопрос врага. — Тогда я покажу тебе, как это надо делать. Запоминай.
Сон Тэхун застыл, стоило ему увидеть, как заходили мышцы противника под белой рубашкой. Он весь побледнел, сравнившись со снегом. Где-то внутри он чувствовал, что его сейчас убьют! Он понимал и то, что это будет удар ногой — невероятно сильный и быстрый, так что ему не удастся уклониться. Это смерть!
Подросток успел лишь отпрянуть, но затем раздался страшной силы и громкости хлопок. Чужой кроссовок опустился на его череп, и молодой человек ощутил, как сминаются и ломаются под таким неистовым давлением его лицевые кости…
***
Красивый паренёк вскочил с кровати и ошалелым взглядом начал оглядывать своё окружение, прежде чем будто увязнуть в мерзком осознании.
«Это был всего лишь кошмар.» — Понял Сон Тэхун.
Он ощущал, как белая футболка, прямо в которой он по обыкновению и спал, прилипала к спине, которую холодило. От такого сна его бросило в холодный пот! Обладатель женственного лица ощерился, его взгляд стал свирепым, и он до крови сжал собственные кулаки.
— Ублюдок… — Прошипел сквозь зубы юноша, когда вспомнил про своё поражение.
Оно было столь разгромным и быстрым, что о нём даже вспоминать стыдно! И, что Тэхун старался от себя всеми силами скрыть, страшно. Его душу заполнила жгучая ненависть. Нечто подобное его переполняло тогда, когда он потерял своего лучшего и, пожалуй, единственного друга.
Ему не позволено мириться с чем-то таким! Неприемлемо и омерзительно! Он считал, был уверен и не сомневается до сих пор, что его боевое искусство лучшее. Тхэквондо — лучшее! И над ним, гениальным носителем этого национального сокровища Кореи, так поглумились.
— Убью, я его точно убью. — Взгляд Тэхуна похолодел и заострился.
Прилив бешенства утих, за ним последовал морозящий штиль. Он никому и никогда не позволит потешаться над ним. А «смельчаки» будут наказаны…!
«Отец, я думал, что мне хватит моего тхэквондо. Кажется, я ошибся. Нужно было прислушиваться к твоим советам.» — Пробежало в его мыслях.
Центр тхэквондо — дом Сон Тэхуна, его укрытие и место, где он всегда найдёт поддержку в своих начинаниях. В начинаниях стать сильнее…
***
Хакуджи шёл вдоль по улице, направляясь к старшей школе Западного Ганбука. Туда, где он учится.
«Какой великолепный шанс подарен нынешним детям.» — Парень поджал губы.
О чём-то подобном в своей прошлой человеческой жизни он мог лишь мечтать. Школы, образование? Смешно. Его доля — попытаться выжить, не умерев от голода. До того, как его больной отец повесился, он промышлял воровством денег. Прежде всего не для себя, но именно для собственного родителя, чтобы иметь возможность купить тому лекарства. Как раз поэтому тот лишил себя жизни, решив, что он не желает своим существованием обречь сына на бытие преступником и отщепенцем.
С другой стороны, здесь всё совсем иначе. Даже нынешние бедняки живут лучше, чем когда-то жили средние крестьяне в Японии времён его молодости.
«Во всём мире люди стали жить лучше. Невероятно.»
Молодой человек минул школьные ворота, зайдя во двор. Ученики — некоторые опасливо, а другие благоговейно — смотрели на него. Кажется, за такое короткое время он успел стать местной знаменитостью, однако ему всё равно. Его не интересует популярность среди сопляков.
— Это же он разворотил вчера дверь в классной комнате?
— Да, это он…
Люди шушукались и сплетничали. Никто из них не решался подходить к нему и что-то спрашивать после вчерашнего. Теперь для них он казался угрожающим. Особенно знавших о подвигах своего ровесника школьников напрягало безразличное выражение лица Хакуджи, точно его ничего вокруг не волновало. Ни они, ни их разговоры, ни что бы то ни было ещё.
Когда он вошёл в свой класс, то там встала тишина. Никто не ожидал, что Парк Чан Ёль заявится в школу после того бедлама, устроенного им посреди урока. Ожидалось, что его, как минимум, отстранят от занятий на время, а то и вовсе исключат, но вот он тут — безнаказанный и умиротворённый, словно вчера совсем не чудил.
Те возможности, что он вчера показал, просто невероятны; метнуть кого-либо в другой край класса уже казалось непосильной для человека задачей, а уж полного индивида… Мало того, он сделал это непринуждённо и крайне легко, по итогу даже не запыхавшись. Захочет ли кто-нибудь общаться и дружить с таким монстром? Навряд ли.
Юноша сел за парту, повернул голову в сторону окна, подложил руку под щёку и ушёл в свои мысли. Постепенно возвращалась привычная атмосфера, все старались не обращать на него внимания, разговаривая друг с другом. Урок начнётся только через двадцать минут, и учитель придёт тогда же, так что времени хватало сполна. Мало кто решался прогуливать занятия, а потому, в большинстве своём, учащиеся приходили заранее.
«Как мне жить?» — Хакуджи задался серьёзным вопросом.
Он не знал, что ему делать, потому как всю свою прошлую жизнь занимался фактически ничем. Сначала он воровал, пока его отец не умер, потом тренировался в додзё под присмотром своего учителя и ухаживал за его болезненной дочерью, на которой позже женился. Всё складывалось хорошо, он должен был стать наследником додзё боевого искусства Сорью, но всё пошло не так. В одну ночь конкурирующая с ними школа кендо отравила колодец, и его жена вместе с её отцом умерли в жуткой агонии.
Тогда он убил всех, кто обучался в той школе кендо. Он разрывал людей на части, жестоко отрывал конечности, дробил и разбивал их головы голыми руками. Он не пощадил даже невиновных детей и непричастных, которые обучались там, не тронув лишь единственную служанку, что проживала в том месте. Ещё будучи человеком, он убил шестьдесят семь людей. Это был его первый непростительный грех.
В ту же ночь он встретил Кибуцудзи Мудзана, который обратил его в кровожадное чудовище, что обрело единственный смысл существования — бесконечное наращивание силы. День за днём, тренировка за тренировкой, бой за боем, поглощение за поглощением и смерть за смертью. К моменту своей гибели он был окружён собственными грехами. По-хорошему, такому, как он, следовало гореть в аду ещё не одно тысячелетие…
И всё же он сейчас здесь; здоров, сыт, свеж и силён. Подобное отношение короля преисподней могло бы показаться скорее халтурой, чем каким-то испытанием, но юноша не сомневался. Мудрые боги не ошибаются — раз ему сказали, что его цель — это прожить достойно новую жизнь, то он не будет искать подвох в словах бога мёртвых. Это значило лишь то, что ему нужно найти свою стезю.
Чем ему заниматься в таком мире? Служить в армии или быть офисным планктоном ему не по душе.
«Может быть, спорт? Как не посмотри, но мои физические возможности — это огромное преимущество. Я одарён и стану известен, смогу зарабатывать большие деньги. К тому же, этот Парк Чан Ёль уже двигался в таком направлении…»
От дальнейших размышлений парня отвлёк поднявшийся в помещении гомон. Недовольно нахмурившись, он обернулся и увидел столпотворение из шести школьников, один из которых был уж очень крупным, высоким и широким в плечах. Очевидно, все они — хулиганы. Между прочим, среди подчинённых последнего стоял побитый вчера Хакуджи толстяк. Тот мялся и не решался смотреть ему в глаза, иногда приглаживая синяки на своём лице, оставленными хваткой чудовищной силы.
Парень прищурился, неспешно вставая из-за своего места. Все замолкли, и даже шумевшая ранее шпана стала тише воды, ниже травы.
Мускулистый хулиган подошёл прямо к нему, оценивая его непонятным взглядом. Он возвышался над ним на две головы, был очень высок.
— Говорят, что ты избил Чхве Чан Дона. — Он говорил спокойно, размеренно. — Это так?
— Чхве Чан Дон? Это кто? — Вызывающе ухмыльнувшись, юноша вопросил, подняв одну бровь.
— Ты издеваешься, бля?! Моё имя называли во время переклички, мы с тобой в одном классе учимся! — Вскрикнувший толстяк рассвирепел, по-видимому, почувствовав себя защищённым.
— Я не запоминаю имена ничтожеств. Мне это не нужно. — Безразлично ответил Хакуджи.
— Ты…! — Оскорблённый школьник рассвирепел.
Все остальные присутствующие в классе заинтересованно и боязливо одновременно наблюдали. Всё, похоже, вело к тому, что будет драка. Лидер этих гопников сухо сказал, не дав толстяку и шанса продолжить:
— Я тоже. Но сегодня мне прожужжали все уши именем этого жирдяя. — На его лоб набежала тень. — Как ты заплатишь за причинённое мне неудобство?
— Вот так, Гу Хаджун! Наподдай ему! — Бодро воскликнул один из шпаны.
— Как заплачу? — Хакуджи распахнул свои глаза от раздражения, на его шее и виске вздулись вены. — Не изобью тебя до полусмерти, если ты прямо сейчас выйдешь отсюда. Такая плата тебя устроит? Не хочу делать тебе больно, сопляк, не вынуждай меня.
— … — Зрачки Гу Хаджуна сузились, и он прищурился после последнего оскорбления.
Некоторое время двоица продолжала смотреть друг на друга, но в один момент главарь Западного Ганбука расслабился, широко и добродушно улыбнувшись. Бывший демон вопросительно приподнял бровь.
— А ты хорош! Будешь моим другом? — В его интонациях показались веселье и, создавалось впечатление, радость, когда он мило прикрыл свои зенки.
Нокаутированный вчера толстяк после этих слов вздрогнул и сцепил челюсть, попятившись назад.
— Я же, вроде, сказал, что не запоминаю имена ничтожеств, так почему я должен с тобой дружить? Ты же слабый.
Все присутствующие очень сильно удивились произнесённому столь будничным тоном, как будто это — непререкаемая истина. Хулиганы-шестёрки сбледнули с лица.
Гу Хаджун медленно открыл глаза, неверяще уставившись на улыбающегося собеседника…