«Что… Что это за тряска?»
Мысли в голове Гу Хаджуна текли медленно и нескладно, и их хозяин не мог понять, что вообще происходит. Кто-то упорно, но аккуратно тряс его за плечи. Наконец, парень открыл глаза, несколько раз глупо моргнув. Он уставился в белый потолок классной комнаты.
— Сонбэ! Вы проснулись! — Перед глазами ему показался один из хулиганов, перепуганный чуть ли не до смерти хиляк с вытянутым лицом.
— Ч-чё? — Непонимающе выдал ему лидер Западного Ганбука.
Он почти не помнил ничего из того, что произошло. Он знал, что ему нагрубили, он запомнил, что очень сильно разозлился и собирался ударить обидчика, а потом… Будто свет потушили, а теперь ныла и горела щека.
— Сонбэ, вас вырубили. — Как-то даже печально ответили ему.
Он ошеломлённо распахнул свои глаза, не обращая внимания даже на гудение в голове. Теперь он услышал, как в помещении шепчутся и испуганно переговариваются люди. Он собирался приподняться на локтях.
— Сонбэ, я помогу вам.
— Отойди, я сам.
Гу Хаджун резко оттолкнул протянутую руку, а затем неспешно и осторожно начал вставать на локти, а после и на ноги. За этим наблюдали все, кроме одного конкретного индивида. Тело ныло, плечи и спину ломило, тошнило страшно. Он ощущал себя так, будто его поезд сбил — даром что это был человек! Наконец, юноша уставился на того, из-за кого весь этот шум и поднялся. Оторопелым взглядом он смотрел на первогодку старшей школы, который даже не глядел в его сторону и скучающим взглядом рассматривал пейзажи в окне.
Эта картина была воистину ошеломляющей, ведь он, Гу Хаджун, считался сильнейшим в этой школе. Он был талантлив, имел приличный опыт в боксе, а его физические характеристики очень хороши. И всё же его одолели столь легко? Одним ударом вырубили?
Не отрывая странного взора от безразличного и отстранённого Чан Ёля, он нахмурился и как-то посуровел. Хулиган положил ладонь на щёку, провёл по ней и поморщился.
«Даже не в челюсть.»
Ещё несколько мгновений он продолжал искать что-то известное одному ему в этом первогодке, прежде чем развернуться и молча поплестись на выход. Его качало, он еле стоял на ногах, но всё равно не останавливался.
Он пошёл домой…
***
Первое полноценное занятие в старшей школе для Хакуджи прошло без сучка и задоринки. Пожалуй, его одноклассники были удивлены тем, что он слушал преподавателя и не занимался чем попало. Он делал заметки, был внимателен и молчалив.
Вопреки такому поведению бывшего демона отхвативший вчера толстяк позади него больше трясся перед тем, кто сидел впереди, чем слушал учителя. Кажется, ему было абсолютно плевать на предмет, зато обладатель смазливого лица решил ловить момент.
Будучи демоном, пускай и имел возможность достать любую книгу в Японии силой, он не стремился к такому саморазвитию. Ему это было не нужно и неинтересно. Парк Чан Ёль, как и многие другие корейские дети и подростки, был осведомлён о важности образования в этой стране — первее была только, пожалуй, внешность, но лучше иметь и то, и другое. Сам парень до того момента, как его тело занял Хакуджи, получал в табеле по всем предметам от шестидесяти до восьмидесяти баллов стабильно. Это, разумеется, не отлично, но и не плохо — средне.
«Коюки желала бы видеть меня достойным человеком. Король преисподней дал мне наказ жить достойно. Это мой шанс — реализовать себя.»
Парк Чан Ёль знал, что спорт — это прежде всего дисциплина, за исполнением которой с упоением наблюдает общественность. При реализации себя в этом направлении человек получает награды, почёт и уважение, но спорт тесно связан с самоконтролем. Хакуджи ответственен и никогда не нарушает своё слово, но если ему что-то не понравится… Он может и не сдержаться. Чан Ёль интересовался этой темой, и он знал случаи, когда у спортсменов отнимали всё за какие-либо эмоциональные слова, вот только новый владелец этого тела никогда бы не смирился с тем, что у него что-то хотят отнять. Пролилась бы кровь.
Ему необходим запасной вариант на тот случай, если с этим ничего не выйдет. Ему нужно образование. А даже если всё и получится, то знания не бывают лишними, упускать такую возможность — крайне глупо! Научиться чему-то такому в эпоху его молодости могли лишь самые богатые или везучие, в число которых ему не довелось войти, а ведь будь иначе, и он бы, возможно, мог зарабатывать деньги без воровства. Будь оно так, и его отец бы не повесился. Этот шанс — один на десятки тысяч, и он им воспользуется!
Парень встал из-за парты, когда их учитель покинул кабинет. Вчера, после «разъяснения» директору школы его неправоты, он ушёл досрочно, однако сейчас ему может понадобится остаться здесь до восьми или даже девяти часов вечера. Такова уж норма среди старшеклассников; иногда бывает и такое, что приходится задерживаться до полуночи.
«Скоро эти соревнования. Кикбоксинг, да? Будет легко, если не попадётся кто-то необычный. Этот вчерашний тхэквондист будет очень неплох через несколько лет. Может быть, сможет на мне царапину оставить…»
Ухмылка, растянувшаяся на его устах, была очень жуткой. Смотревшие на неё люди, которые знали о выходках Чан Ёля, тут же отворачивались. Разве человеку с такой подозрительной и пугающей улыбкой может прийти что-то хорошее в голову?
Хакуджи покинул главное здание, вышел на улицу. Некоторые ученики уже были там, однако не они являлись целью бывшего демона. Тот интересовался каким-нибудь, любым, деревом. Ему требовалось кое-что испытать.
«Этот парень незнаком и быть не может знаком в принципе с моим боевым искусством. У него нет необходимых рефлексов, нужно испытать точность и исполнение техник без них, чтобы потом не попасть в просак, если придётся кого-то устранять.»
«Убийственное поражение цели» — так он его назвал в своей демонической жизни. Хакай Сацу. Это искажённое учение додзё боевого искусства Сорью его мастера, созданное им и предназначенное исключительно для тотального подавления противника грубой физической силой, превосходящей скоростью и устрашающей ловкостью. Все техники Хакай Сацу преследуют одну цель — убить.
Уже из-за того, что человек Хакуджи больше не демон Аказа, он не сможет применять больше половины всех известных ему техник, потому как те основаны на сильнейших ударных волнах, которые человеку никак не вызвать. Но приёмы в полном контакте всё ещё доступны ему, и это очень серьёзный аргумент против людей. Впрочем, это на случай крайней меры.
Наконец, парень нашёл дуб, даже не выходя за пределы школы. Благо, что здесь росло несколько вдоль дороги — высажены специально. Он беззастенчиво подошёл к нему, абсолютно не переживая о каких-либо зрителях или камерах. Не подойдя вплотную, никто толком и не разберёт, что произошло из-за его скорости, как и камера не сможет зафиксировать происходящее, а даже если что-то кто-то и узнает… Кто вообще в здравом уме поверит в то, что человек способен сделать с деревом ТАКОЕ? Парк Чан Ёль не знал никого, кроме себя, кто мог хотя бы оставить в асфальте или стене кратер, так что переживать не стоило. Он аномалия, особенный, больше таких здесь нет.
«Но, возможно, вскоре подобный ему и мне появится.» — Вспомнив тхэквондиста, юноша усмехнулся.
Хакуджи не принимал ни одной стойки и был спокоен, будто просто вдруг решил начать стоять рядом с деревом и смотреть на него, однако наблюдательный человек заметил бы, как мышцы правой ноги напряглись, словно лучник натянул тетиву своего лука до упора.
В следующее мгновение нижняя конечность замерцала! Так эту сцену видели посторонние. В толстом стволе молодого дуба, одна за другой, начали появляться идеально гладкие и ровные сквозные дыры, но при этом не раздавалось почти никакого звука — только лёгкий треск, будто ломают карандаш!
Закончив с этим, молодой человек начал оценивать результаты проделанной «работы»: через ствол он мог спокойно разглядеть удивлённые физиономии зевак, которые с широко распахнутыми глазами наблюдали за тем, как в дереве появляются идеальные дыры.
Довольно хмыкнув, подросток поглядел в сторону выхода с территории старшей школы Западного Ганбука. Он без особых проблем успеет сходить в магазин и вернуться к началу следующего урока, как раз он захватил из приюта свою заначку.
«Перекусить — это неплохо, выполнить обещание заплатить за выбитую дверь — уже хуже. Но надо.» — Его веко раздражённо дёрнулось, когда он вспомнил наглые слова этого толстяка в директорском кресле.
И всё же Хакуджи знал цену своим словам, никогда не разбрасываясь ими на ветер. Если он сказал — значит, сделает. А если не сделал, то ему помешала смерть — другого не дано. Как раз отдать необходимую сумму можно будет на следующей перемене.
Парень недовольно поджал губы, стоило ему положить руку в карман с деньгами. Расставаться с ними совершенно точно неприятно.
***
«А эти кимбапы неплохи, чем-то напоминают наши суши. Но складывают их странно, зачем вообще скручивать начинку в лист нори?» — Именно об этом сейчас думал подросток, наслаждаясь очередной переменой после занятия по математике.
Он гулял по зданию школы, люди уступали ему дорогу — слухи разлетаются неприлично быстро. Юноша испытывал интерес практически ко всему вокруг. Лично для него это всё было в новизну, словно через призму памяти Парк Чан Ёля он видел только фильм, зато сейчас может смотреть на запечатлённое в его кадрах наяву. Ему это определённо нравится!
Его всё устраивает: никто его больше не беспокоит, лишь девушки иногда косятся на него; в любом случае, ему всё равно. У него уже есть возлюбленная, и он добьётся новой встречи с ней, сколько бы времени у него это не отняло. Восемьдесят, сто или сто двадцать лет новой жизни — он добьётся своего!
— Здравствуйте, хённим! — Грубый мужской голос раздался за спиной Хакуджи.
Тот, недоумённо приподняв брови, обернулся, увидев какого-то полного лысого взрослого в школьной форме. На первый взгляд могло показаться, что ему под тридцать — у индивида уже выросли усы, а на лбу были морщины.
«Хённим? Я что, какой-то босс преступной группировки?» — Вся ситуация выглядела как-то комично и глупо. — Ты кто такой и чего хочешь?
Парень задал вопрос отстранённым и незаинтересованным тоном. Проходящие мимо начали с интересом и изумлением наблюдать за происходящим.
— Он идиот? — Шёпотом спросил кто-то.
— Да этого урода же убьют! — Воскликнула какая-то девушка.
Сам «урод» предпочёл сделать вид, что ничего не слышал, ответив:
— Прошу, научите меня драться, чтобы я мог защитить своего друга от хулиганов, хённим! — Спокойно, уверенно и упрямо воскликнул он, склонившись в глубоком поклоне и застыв в нём.
— … — Бывший демон оценивающим взглядом пробежался по нему. — Тебя как зовут?
— Гук Ча, хённим! — Тут же ответил ему парень.
— Я тебе сразу скажу, что ничего особенного из тебя не выйдет. У тебя нет потенциала. — Эти слова были произнесены серьёзно, без издёвки.
Так и не разогнувшийся Гук Ча не ответил, даже не дрогнув. Кажется, он и сам всё это понимал, но отступать намерен не был.
— Для начала похудей, а там я дам тебе парочку советов. Тренировать не буду, ты этого не достоин, однако твоя решимость заслуживает справедливого отклика. — Закончив этими словами, Хакуджи развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь ответа.
Побритый старшеклассник поднял голову, в его глазах засверкали искры радости, но он не улыбался. Окружающие смотрели на него, как на везучего болвана — оторопело, удивлённо и с некоторой завистью…