— Мне что, всё еще нужна твоя забота? — Холодно бросил Тан Хао. — Ступай, раз решил. Это твой собственный выбор. В Деревне Святого Духа каждый год выделяют одно место, нечего ему пропадать. С теми навыками ковки, что я тебе передал, ты легко устроишься учеником в любую городскую кузницу. На еду и обучение должно хватить.

Слова отца звучали безучастно, но у Тан Саня всё равно защипало в глазах. За последние месяцы отношение Тан Хао к нему почти не изменилось, но стоило тому начать обучать сына кузнечному делу, как этот рослый, преждевременно состарившийся мужчина всё больше и больше стал казаться ему настоящим отцом. Тан Сань всем сердцем желал постичь знания мастеров духа, однако сейчас ему было невыносимо грустно расставаться с родителем.

— Я отпущу тебя в Нодин, но при одном условии, — произнес Тан Хао. — Только если пообещаешь исполнить его, сможешь уйти.

— Я обещаю, — не колеблясь, ответил Тан Сань.

Тан Хао слегка нахмурился:

— Ты соглашаешься, даже не спросив, в чем заключается мое требование? Мужчина должен держать свое слово, так что не разбрасывайся обещаниями попусту.

— Что бы папа ни попросил, я сделаю, — искренне сказал Тан Сань. — Ведь папа наверняка желает мне только добра.

Тан Хао замер. Тан Сань говорил просто, но именно это безграничное, естественное доверие заставило его сердце дрогнуть.

— Как бы ты ни развивал свою духовную силу в будущем, ты должен пообещать мне одну вещь: никогда не добавляй ни одного духовного кольца к своему боевому духу в виде молота. Более того – не позволяй никому даже видеть его. И уж тем более никто не должен знать, что у тебя парные боевые духи. Ты справишься с этим?

Тан Сань на мгновение опешил:

— А как же Сине-серебряная трава?

— Ее ты можешь использовать и развивать как угодно, — ответил Тан Хао. — К ней можешь добавлять любые кольца, это не проблема. При наличии парных боевых духов вовсе не обязательно развивать оба сразу, чтобы духовная сила росла. Барьер в развитии исчезнет, стоит лишь одному из духов получить кольцо.

— Значит, впредь я буду использовать только Сине-серебряную траву? — Уточнил Тан Сань.

Тан Хао кивнул:

— Пока твоей жизни не будет угрожать смертельная опасность, не смей доставать тот молот.

— Хорошо, я обещаю вам, — серьезно кивнул Тан Сань. Для него самого не имело значения, какой дух тренировать и какие кольца использовать. Главным было найти способ прорвать застой в Навыке Небесного Гада. А скрытое оружие Танмэнь и вовсе не нуждалось в поддержке боевого духа.

Пусть в глазах окружающих Сине-серебряная трава считалась лишь бесполезным мусором, Тан Сань ни разу не расстроился по этому поводу. В секте Тан говорили, что мастеру, достигшему вершин мастерства, и лепестка цветка, и обычного листа достаточно, чтобы ранить врага – и это не было пустым бахвальством. Сине-серебряная трава создается из духовной силы, а значит, и из внутренней энергии Навыка Небесного Гада. Пока этой энергии в избытке, у него будет почти бесконечный запас снарядов для скрытых атак.

— Ладно, давай есть, — подытожил Тан Хао.

Их дом трудно было назвать иначе как нищим, так что собирать Тан Саню было особо нечего – он просто сложил свои немногочисленные вещи, покрытые заплатками всех мастей, и на этом сборы закончились.

Впрочем, в тот день он не ограничился лишь укладкой узла. Звон молота по-прежнему разносился из его комнаты. Тан Сань понимал: чтобы в будущем создавать сложные механизмы, он может полагаться только на себя, а значит, кузнечные техники отца нужно оттачивать до изнеможения. Пока искусство владения скрытым оружием не достигло пика, качество самого изделия играет решающую роль. Особенно если речь идет о таких шедеврах, как «Ярость Будды, Лотос Тан» – там точность должна быть абсолютной, до мельчайшего волоска.

Этот день тянулся невыносимо долго. Впервые с момента появления в этом мире Тан Сань чувствовал необъяснимую тревогу. Огромный мир снаружи вызывал у него одновременно и предвкушение, и безотчетный страх. Ни в прошлой жизни в Танмэнь, ни в Деревне Святого Духа у него не было опыта странствий, и в этом плане он действительно мало чем отличался от обычного ребенка. Он не переставал гадать: какие же чудеса приготовил ему этот неведомый мир?

После ужина Тан Хао, как обычно, буркнул пару слов и ушел пропивать деньги, словно ничего и не изменилось. Он лишь наказал сыну не будить его завтра утром, когда тот будет уходить.

На рассвете Тан Сань сидел на вершине холма на большом валуне. Между его пальцев был зажат обычный древесный лист, а в глазах мерцал глубокий пурпурный свет. Возможно, из-за того, что его тело в последнее время окрепло, Магический Взор Пурпурного Рассвета прогрессировал удивительно быстро. Теперь он мог во всех подробностях разглядеть даже самые тонкие, едва уловимые прожилки на листе. Тан Сань понимал: его взор начал переходить на уровень Прозрения.

В отличие от Навыка Небесного Гада, имеющего девять ступеней, эта техника глаз знала лишь четыре этапа: Зоркость, Прозрение, Горчичное зерно и Гаохань. От внутренних учеников Танмэнь требовалось достичь Прозрения – этого было вполне достаточно для виртуозного метания снарядов. Благодаря тому, что Тан Сань начал тренировки очень рано, используя еще не рассеявшуюся после рождения врожденную энергию ци, к шести годам он уже ощутил первые признаки нового уровня. Он знал, что почти все ученики Танмэнь достигали Прозрения, но даже великий глава, господин Тан, не смог продвинуться дальше.

После Прозрения скорость развития техники становилась мучительно медленной, а необходимость ежедневно без пропусков поглощать пурпурную энергию востока требовала чего-то большего, чем просто железная воля. Поэтому большинство адептов, достигнув второго уровня, бросали практику. Ходили легенды, что когда-то один из старейшин Танмэнь познал Горчичное зерно, но и это не принесло ему великих свершений – он лишь стал видеть мир чуть четче, чем на уровне Прозрения. И на это достижение старейшина потратил больше тридцати лет жизни.

Внутренняя энергия Навыка Небесного Гада вскипела и мощным потоком влилась в зажатый лист. Мягкая зелень под воздействием ци мгновенно обрела твердость стали. Тан Сань едва заметно качнул указательным и средним пальцами – и лист, вращаясь, со свистом вспорол воздух.

(Конец главы)