В грязном переулке неопрятного вида ребёнок пристально смотрел на кого-то.

В этом районе, где все медленно и чёрно умирали, он был ребёнком с непривычным цветом.

— Этот паршивец...

— Оставь его. Наверное, он проголодался.

Мужчина, который доедал шашлык, продаваемый в уличной лавке, окликнул мальчика, уставившегося на него, махнув рукой:

— Иди сюда. Да, с голубыми глазами.

— …

Мальчик, подошедший поближе на жест мужчины, действительно был в ужасном состоянии, подобающем ребёнку, выживающему в трущобах.

— Где тебя так отделали?

У него были тёмный фингал, как будто его только что ударили, и глаза, налитые кровью, а его потрёпанная одежда, едва прикрывавшая тело, была порвана тут и там.

— Отлично. Взгляд.

Хотя вид был жалким, глаза ребёнка ещё были живыми. Мужчине это понравилось.

— Дай-ка мне ещё один шампур.

Огромный мужчина взял шампур у владельца и протянул его маленькому мальчику, похожему на попрошайку.

— Ешь.

Это была простая жалость.

Однако способность вызвать жалость у обитателя этих переулке означала, что он мог прокормиться.

— Чего стоишь? Бери.

— …

Было видно, как рот мальчишки-попрошайки наполнился слюной от доносившегося запаха жареного мяса.

— Я же сказал, бери.

Ребёнок колебался. И, похоже, принял решение.

Вместо того, чтобы схватить шампур, он заговорил с мужчиной:

— Я могу хорошо работать.

— Что делать?

— Всё, что угодно.

Мальчик смотрел. Не на шампур, который протягивал мужчина.

— Я могу делать всё, что угодно, хорошо. Стоит только сказать.

А на человека, протягивавшего шампур.

Когда мальчик увидел его, он был подобен сияющей звезде в переулке.

— ...Как тебя зовут?

Мужчине, наблюдавшему за ребёнком, внезапно стало любопытно.

Кто этот попрошайка, который так уверенно разговаривает с ним, вместо того чтобы просто взять еду, которая могла бы позволить этому нищему с переулком прожить ещё день. Имя того, кто, казалось, катался в грязи и не имел здорового места на теле, но в чьих глазах всё ещё горел свет.

— Влад.

Глаза мальчика, на которые он теперь смотрел, были голубыми.

Мужчине также понравился и этот цвет.

— Хочешь пойти ко мне домой?

Поэтому он решил забрать его с собой.

Это был цвет, который напоминал ему о ком-то, кого он оставил давным-давно.

Голубые глаза ребёнка напоминали звёзды.

※※※※

— Ха-а, ха-а, — посреди ночи, когда все спали, Влад проснулся, задыхаясь. — ...Выспался, конечно.

Это был сон о давнем прошлом. О времени, когда было трудно выживать каждый день за днём.

Проснувшись, Влад огляделся. Он был в палатке, наполненной затхлым запахом и храпом незнакомых мужчин.

— «Улыбка Розы» хоть пудрой пахла.

Влад, зная, что заснуть будет нелегко, взял свой меч и вышел на улицу.

[Всегда поддерживать наилучшее физическое состояние — также основное качество рыцаря. Влад.]

— ... — Влад не ответил голосу.

— Кто тут?

— Риман.

— Куда ты идешь посреди ночи?

— Молиться.

— ...Тебе было бы лучше быть священником, чем наёмником, Риман.

Сообщив часовому о своих намерениях, Влад направился к холму, освещённому лунным светом. Затем он взял меч и закрыл глаза.

[Должно быть, у тебя была трудная жизнь.]

— Ты видел?

Голос сказал, что подглядел сон Влада.

[Потому что сны — это выражение сильных желаний.]

— И чего же я желал?

Голос не ответил.

— Я скучаю по ним.

Там, где никого не было, был молящийся под лунном светом человек.

С растрёпанными светлыми волосами, развевающимися на холодном зимнем ветру, он выглядел печальным.

— ...Но сколько мне ещё придется разговаривать сам с собой, как сумасшедшему?

[Пока ты не создашь свой собственный мир в своей душе.]

— Я что, бог, чтобы создавать мир?

[Уже то, что ты можешь передавать мысли силой мысли, и есть это. Только твёрдая воля может заставить твой мир проявить себя.]

Это был мужчина, который лишь притворялся таким.

— Похоже, придётся долго заниматься этим безумием.

[Это зависит только от тебя.]

Молящийся Риман.

Способ, на который он пошёл от безысходности, поскольку не мог бормотать себе под нос на людях.

— Все ли рыцари такие? У них у всех есть мир внутри души?

[У тех, кто владеет аурой.]

— После таких слов и сказать нечего.

И хотя этот метод был непреднамеренным, он оказался довольно эффективным. Акт молитвы не только позволил ему побыть одному, никем не отвлекаемым, но и создавал Владу особенность, отличавшую его от других наёмников.

Особенность, отличная от других. Это было иное выражение чего-то ценного.

— Но я сделал так, как ты мне сказал, и ничего не вышло.

[И почему не вышло?]

Но теперь мальчик сожалел.

[Возьми меч, наклонись, и противник сделает «шмяк». Тогда нужно сделать «шмыг». Сколько раз тебе говорить, почему не понимаешь?]

— ...В этих словах есть смысл, наверное?

Потому что то, чего он пытался достичь, устраивая молитву, потерпело неудачу.

Есть такая поговорка. Как бы велик ни был мастер меча, не каждый из них может быть великим учителем. И это была правда.

Хотя неизвестно, был ли сам голос великим мастером.

— Это ты сейчас по-человечески объясняешь?

[…Нет, я говорю, чтобы ты, когда будешь уклоняться, делал шмыг-шмыг.]

— Боже, пожалуйста, забери это отродье дьявола, которое даже не может нормально говорить, — на лбу Влада вздулась вена, когда он услышал совершенно непонятное объяснение. — Убью его и живьём закопаю.

[Я всё слышу.] — Голос, казалось, понимал, что у него ужасно получается объяснять, и ответил странно съёжившимся тоном.

— Просто покажи мне один раз.

[Ты будешь измотан, ты тоно уверен?]

— Всё равно завтра не идём на задание, как говорили.

Хорошо было то, что у мальчика и голоса были другие способы обучения.

[Хорошо. Закрой правый глаз.]

Влад последовал указаниям голоса и закрыл правый глаз.

— Хм...

Затем, на мгновение, ему показалось, что поле зрения отдалилось. Чувство, словно он отступил на шаг назад и смотрит на мир.

[Прочувствуй это как следует.]

— …

Влад с закрытым правым глазом тихо обнажил свой меч при лунном свете.

Другая энергия, другая атмосфера.

Прямо сейчас Влад подавлял все вокруг себя, будто став другим человеком. Дующий ветер и землю под ногами.

[Захватывай инициативу неожиданными действиями.]

Было ощущение господства над миром.

[Управляйте полем боя проницательностью, опережающей на шаг.]

И взмах.

[В этом и заключается хитрость убийства одним ударом.]

Под лунным светом, которому подобало сиять в одиночестве, сверкнула вспышка. Это был удар, который нельзя было увидеть.

Но Влад мог чувствовать его.

Поток воздуха, который на мгновение разделяется. Вопль ветра, разрываемого надвое.

[Открой глаз, Влад.]

Влад снова открыл правый глаз, пошатнулся и упал на землю.

— Ы-а. Как же тяжело, — схватившись за сведённую судорогой икру, Влад скривился.

Даже если это было всего лишь на мгновение, он почувствовал острую боль в мышцах, которые были перегружены сверх своих пределов.

[Ты это почувствовал?]

Но даже несмотря на боль, Влад улыбался.

— Приблизительно.

Потому что он видел, чувствовал, а также смог уловить.

Таинственный голос вложил яркий живой опыт во временно позаимствованное тело Влада. И умный мальчик смог учиться, следуя по следам, оставленным для него.

— Думаю, в следующий раз смогу.

[Ты это говорил в прошлый раз.]

Это было учение на совершенно ином уровне, чем те, что объясняют словами и показывают на примере. А именно через прямой опыт. Нет в мире учения, которое оставалось бы сильнее этого.

Благодаря своему природному таланту и живому обучению Влад быстро рос. Как будто так было предначертано.

— Луна сегодня действительно яркая, — держась за свои дёргающуюся ногу, Влад смотрел на ночное небо. — Теперь всякий раз, когда смотрю на луну, я вспоминаю его.

[...]

Был рыцарь, похожий на синий лунный свет.

Он был первым миром, который увидел мальчик, и он был тем, кто разрушил его мир — Хорхе.

— ...Когда-нибудь я уничтожу луну.

[Ты сможешь.]

Влад всегда был мальчиком, смотревшим на сияющие звёзды. Ещё до того, как увидел звезду, созданную старым кузнецом.

— Заодно и отомщу за Хорхе.

Та звезда была самой величественной и огромной звездой в трущобах.

Мальчик носил в своём сердце разбитую звезду, которой он восхищался.

— На сегодня достаточно.

[Хорошо.]

И он перекинул звезду, которую купил на слёзы девушки, себе на плечо.

Синий лунный свет наблюдал за спиной парня, спускавшегося с холма и несущего звёзды.

※※※※

— ...И так, благодаря моей находчивости, мы смогли противостоять хобгоблину.

Поздно ночью.

Йозеф откинулся на спинку стула и смотрел на докладывающего ему рыцаря.

Толстые щеки и раздутое тело, которое не могли скрыть даже доспехи. И даже неуверенный взгляд. Вызывающая сомнения внешность для того, кто якобы живёт с мечом в руке.

— Рыцарь Бордан.

— Да, господин Йозеф .

Йозеф, сглотнув вырывающийся вздох, открыл рот.

— Я похож на идиота?

— …

Йозеф знал, что находится в ситуации, когда ему следовало бы прийти в ярость, но вместо этого ему хотелось смеяться.

— Насколько же нелепо, я,должно быть, выгляжу, если ты делаешь доклад таким образом?

— Г-господин Йозеф...

Рыцарь перед ним насмехается над ним.

Было неясно, хотел ли он защитить себя или раздуть свои заслуги, но в любом случае, он лгал перед ним, командующим карательным отрядом.

— Более двадцати наёмников было с тобой. Неужели ты думал, что ни одно сказанное ими слово не дойдет до моих ушей?

— …

Гробовое молчание.

Дыхание Заяра, стоявшего рядом с Йозефом, стало тяжёлым, пока он наблюдал за бегающими глазами Бордана.

Йозеф знал. Если бы он просто сказал «убить», это мерзкое лицо покатилось бы по полу.

— ...Запомни мои слова на сегодня.

— Благодарю за прощение, господин Йозеф!

Однако Йозеф не мог приказать убить рыцаря по имени Бордан. Потому что этот некомпетентный, глупый, старый ублюдок был одним из немногих рыцарей в семье, кто поддерживал его.

— Мусор... — Йозеф, схватившись за голову, сказал это слово со вздохом, как только Бордан вышел из палатки.

Даже в семье Баязид, которая почитала воинское искусство, не все рыцари обладали навыками высокого уровня.

Рыцарь означает того, кто владеет мечом, но также это и титул.

— Хотел бы я, чтобы его семья провалилась бы в тартарары. Тогда бы я без колебаний зарубил его.

Если есть деньги и связи, чтобы переступить высокий порог семьи Баязид, могут появиться и такие рыцари, как Бордан. Ведь это тоже можно считать силой и умением.

— Мой отец считает меня мусорным ведром? Поэтому и подсовывает мне только мусор? — наконец, преисполнившись гнева, Йозеф встал и проговорил дрожащими губами.

— Пожалуйста, успокойтесь.

— ...Мне нужен меч. Не этот дрянной меч, а очень острый, — в полных тенями глазах Йозефа закипало желание, подобное пламени.— Если бы он у меня был, у меня не было бы причин отставать от старшего брата.

Это было обидно. Нехватку умения можно признать, но осуждение за то, с чем не был рождён, было невыносимым.

Все главы семьи Баязид до сих пор были в рядах рыцарей, представлявших свою эпоху. Таким был его отец, Петер Баязид, и его старший брат, Людгер Баязид, также обладал талантом стать рыцарем, который будет представлять следующее поколение.

— Бог не даёт всего. У господина Йозефа гораздо больше того, что есть, чем того, чего нет.

Джаяр был прав. Йозеф родился не со здоровым телом, но у него было оружие, которого не было у Людгера.

Умная голова, спокойный ум и сильный дух. И даже огромная поддержка со стороны семьи матери. Конечно, всё это также оценивалось во вторую очередь в семье Баязид, почитающей воинское искусство.

— Ты разузнал про Римана?

— Да.

Йозеф размышлял.

Если не можешь быть мечом сам, то вместо этого стань носителем меча.

— Он дворянин?

— Нет.

— Или он многообещающий член какой-нибудь гильдии фехтовальщиков?

— Он ни к кому не привязан.

Губы Йозефа приподнялись при словах Джаяра.

— Значит, он никому не принадлежит.

— Так точно. Говорят, он родом из трущоб Шоары.

Если вокруг нет меча, который смог бы держать, то создай его сам.

Если только с его помощью можно стать совершенным.

— Хорошо. Сегодня поздно, так что отложим до завтра.

— Как скажете.

Наблюдая, как Джаяр бесшумно выходит из палатки, Йозеф снова сел в кресло.

Оставшись в полном одиночестве в палатке, он глубоко вздохнул и задумался.

— Чего же ты хочешь, Влад.

Йозеф не сдавался.

— Что я должен дать тебе, Влад, чтобы ты не смог отвергнуть меня.

Он всегда был тем, кто боролся за выживание.

В мерцающем свете свечей мерцали глаза, полные странного желания.

보르단 (boleudan) — Бордан.