Наконец, на восьмой день, вдали показались темные кроны деревьев. В свете луны я сначала принял их за море, раскинувшееся вдоль всего горизонта.

С каждым шагом все отчетливее становилась картина: толстые деревья, что растут чуть ли не сплошной стеной, блестят серебристой корой под ночным небом.

Приблизившись вплотную к лесу, я почувствовал неладное. Во первых: нет плавного перехода от пустоши к лесу, будто он тут возник из пустоты.

Во вторых: концентрация негативной маны в этом месте напоминает шторм, состоящий из множества хаотичных потоков энергии, движущихся от одних существ к другим и обратно.

Совсем еще свежие воспоминания из прочитанных записок всплыли в голове: «проклятые деревья» или как то так. Похоже, это оно.

Назад поворачивать уже не вариант, да и хотелось бы выяснить, что всё таки случилось с автором тех записок, если деревья к этому причастны.

Собравшись с силами, я ступил на территорию леса. Противоестественная тишина тут же начала давить на голову. Ох не нравится мне это, и света тут очень мало.

Деревья растут так плотно, что приходится протискиваться между ними боком. К тому же, что странно, деревья эти очень теплые. Я бы даже сказал, горячие.

В очередной раз пролезая меж гигантских ветвей, я внезапно ощутил, как земля уходит у меня из под ног.

Мгновение, и вот я качусь со склона, цепляя лицом каждую ветку, и натыкаясь спиной на острые камни. Внизу тем временем слышится шум воды.

Едва успев ухватиться за случайный кустарник, я повис прямо над бегущей рекой.

Здесь что то не так... Вместо воды, тут течет нечто вроде крови: алое, маслянистое, и что хуже — кипящее.

«Упасть туда было бы неприятно,» — проворчал я себе под нос, крепче хватаясь за кустарник.

«И как мне подняться с одной то рукой?» — лишь подумал я, и сверху послышался жуткий скрип, словно ветки ближайших деревьев двигались по собственной воле.

Заметив выкорчеванный куст у себя в руке, я тут же погрузился под «воду».

Мигом вынырнув в попытке набраться воздуха, я вдруг понял, что достаю ногами до дна, да и течение оказалось очень слабым.

Тем временем, вся нижняя половина моего тела испытывала невыносимый жар. Некоторые усилия воли требовались для того, что бы оставаться в сознании.

Чувство, будто тебя варят заживо. Посмотрев на нижнюю часть тела, я однако, не заметил ожогов.

Через несколько секунд моя нижняя половина тела привыкла, и теперь я мог даже спокойно двигаться в этой густой, словно суп жиже.

Выйдя из реки на травянистый бережок, окруженный плотной стеной деревьев, я тут же отметил для себя один момент: в ногах появилась легкость. Кстати, моя соломенная хакама тоже цела и невредима. Это точно солома?

Эксперимента ради, я решил ударить ногой ближайший камень. Поступок очевидно, глупый, если только ты не в магическом мире.

Метровый каменюка раскололся на две больших части, тихо разъехавшись в разные стороны.

Вот это сила... Приятно. Связана ли она с тем, что я провел несколько минут в реке? Думаю, стоит попробовать залезть туда полностью. Хуже быть не должно.

Закрыв глаза, я с головой погрузился в реку. Впрочем, закрывать глаза не было обязательно: как оказалось, в этой жидкости даже дышать можно.

Опустившись на дно и став на колени, я принялся ждать. Второй раз жар напоминал скорее горячий душ, нежели варку заживо.

Через некоторое время сверху послышались приглушенные, незнакомые звуки, и я попробовал открыть глаза, о чем сразу же пожалел.

Да, в этой жидкости я действительно мог видеть, но то что я увидел мне сразу же захотелось забыть: всё дно было усеяно широко открытыми мелкими глазами, медленно наблюдающими за каждым моим действием. Они то появляются, то исчезают, пульсируя словно кровавые звезды.

Осознав, НА ЧЕМ я вообще стою, приступ отвращения накрыл меня с головой. Торопливо выбежав из реки, я замахал руками. Да, эта жидкость даже исцелила мою руку.

Только вот... Кто вернет мне нервные клетки? Нужно прекращать растрачивать нервы по пустякам. Всё таки это всего лишь глаза. Сила в руках тоже ощущается довольно явно, и даже клинком теперь орудовать удобнее.

Боюсь, что придется залезть в эту реку еще раз. Чую, это ещё не предел полученной силы.

Собрав всю волю в кулак, я погрузился в жидкость. Не зря говорят что: «нельзя войти в одну реку дважды», ведь на этот раз цвет жидкости изменился, словно потускнел.

Сев в позу лотоса, я стал наблюдать за безмолвными глазами. Как учил нас Люций: «Запомни Нито, есть только два способа побороть страх: или ты принимаешь его, или уничтожаешь. Третьего не дано». Это сойдет за принятие?

Посижу тут пару часов, и пойду дальше. Всё таки вполне возможно, что эффекта от реки больше не будет.

***

Закрыв глаза, я погрузился в глубокий сон.

В своем сне, я слышал тревожные голоса множества людей. Все они кричали мне что то из пустоты, заглушая друг друга.

— Не убивай нас! — кричал злобный женский голос.— Ах ты мелкий ублюдок, что ты делаешь?! — угрожающе вторил ему глубокий тембр.— Сожрите его! Не дайте ему забрать это! — командовал старик.

— Помоги нам, избавь нас от этого, — жалобно умоляла девочка, судя по голосу, лет двенадцати.— Заткнись! Я никуда не пойду, это моё место! — спорили люди за гранью моего сознания.

Что происходит?С трудом открыв глаза, я замер: подо мною только мертвая земля. Русло реки полностью высохло, а «глаза» со дна пропали, словно их там никогда и не было.

Поднявшись, я окинул взглядом лес: большинство деревьев погибло, а листва сгнила. Если до этого лес простирался на многие километры вширь, то теперь от него осталась лишь пара десятков деревьев.

Услышав сзади какие то звуки, я развернулся. Звук доносился от небольшого дерева, стоящего прямо у воды. Приближаясь к нему, я всё отчетливее ощущал тревогу.

Прямо из дерева на меня смотрело плачущее лицо ребенка, лет восьми. Часть его тела буквально вросла в дерево, а вторая безжизненно висела грудой мяса.

— Парень, кто это сделал с тобой? — мрачно спросил я, указывая пальцем на пульсирующий мышечный мешок.

Мальчик обратил на меня внимание, и на мгновение прекратил плакать.

— В..в..ы пришли п..помочь мне? — с надеждой посмотрел он мне в глаза. Не хотелось конечно его расстраивать, но...

— Боюсь, что тебе уже не помочь. Прости уж парень, но это честный ответ.

Успокоившись, он печально посмотрел на меня, изменившись в лице, будто его глаза принадлежат старику, а не ребенку.

— Ты прав. И что ты хочешь услышать от меня? — манера речи мальчика тоже стала осмысленнее, и грубее.— Всё что ты можешь мне сказать, чтобы я смог помочь другим. Если они конечно есть, — ответил я, оглядываясь по сторонам.

— Другие... Посмотри на «сад» вокруг. Вот они, «другие». Неужто ты ничего не знаешь? Или может быть, ты и сам культист? Раз пришел сюда, поглощать нашу жизненную силу, — голос мальчика звучал грубо, но не агрессивно, будто он отчитывал меня.

— Я действительно ничего не знаю. И то что в этой реке была ваша мана, а я её поглотил... За это могу только просить прощение, — я виновато опустил голову, ведь и правда, из за меня видимо погиб целый лес. Найти оправдание этому будет трудно.

— Ладно, подними голову. Я вижу, что ты не из культа плоти, так что мы на тебя не злимся, — назидательно ответил мальчик после некоторой паузы.

— Что это ещё за культ плоти? Может я могу помочь вам с ним? — вежливо поинтересовался я у дерева.

— Огромное сборище безумных культистов, которые пытаются создать бога плоти, после того как потеряли его множество веков назад. Это почти всё, что я могу тебе о них рассказать.

— Создать бога? Разве в этом мире есть боги, в их физическом проявлении? — с недоверием спросил я у дерева. Из прошлого я помнил, как память Нито отвергала всё «божественное». Потому о богах я не особо много и знал.

Мальчик отрешенно посмотрел на небо.

— Есть ли в этом мире боги? Посмотри на меня, и задай этот вопрос еще раз. Все мы находимся тут, потому что большинство богов покинули нас, и всё же они существуют. Могущественные создания, будь то люди, животные, или что либо еще, олицетворяющее собственный атрибут.

— Значит богом может стать и обычный человек? — с удивлением заметил я.

— Хах, при желании можно и гору поднять. Среди людского рода не так много богов о которых известно лично мне, и большинство из них «якобы» сражается на нашей стороне. Однако, я знаю только одного бога, что действительно не утратил человечности. На счет остальных уверенности нет.

— А есть какая то формула, чтобы стать богом? Может быть, условия?

— Нет, точных условий для создания нормальных богов никто не знает. Вот «дикие боги», что лишены собственного разума... Несмотря на всю сложность, темным культам удается создавать их раз в несколько сотен лет. Мы вот как раз стали результатом таких «экспериментов».

— Значит, поглотив вашу ману, я в некотором роде помешал им призвать бога?

— Всё так, — мальчик серьезно посмотрел мне в глаза, — парень, можешь избавить нас от мучений? И этого мальчика тоже. Скоро скверна поглотит всех нас, превратив в бездумных чудовищ.

Слова мальчика поставили всё на свои места. Значит всё таки у этих деревьев коллективное сознание. Да уж. Глядя на этого парня, сердце кровью обливается. Нечто подобное явно в духе кровожадных ублюдков, служащих только своим богам.

В памяти тут же всплыло аббатство. Возможно ли, что та груда мяса и была богом плоти?

Ладно, для начала нужно помочь этим беднягам.

— Вас точно никак не спасти? — мрачно спросил я, доставая из воздуха клинок.

— Нет. Это невозможно, — заверил меня старик. Да, боюсь что даже магия исцеления тут будет бессильна. Их тела уже стали полноценной частью деревьев.

— Ладно, я вас понял... Я сделаю, что должен. Можно только задать последний вопрос? Может быть сейчас для этого не время, но мне правда важно знать ответ.

— Конечно, спрашивай что хочешь, — покорно ответило дерево.

— Где я нахожусь, и какой сейчас год?

— О, с этим я могу тебе помочь. Ты находишься на острове Астарос, и сейчас 4685 год мировому исчислению. Большего я сказать тебе, увы, не могу.

4685 год... Это тот же год, в который погиб Нито. Значит, у меня еще есть шанс хотя бы найти его тело.

Только вот про Астарос я никогда не слышал, и на картах он не упоминается. Получится ли вернуться на Наэрию? Сейчас ведь и так не просто...

Соберись.

С тяжелой душой подойдя к ребенку, я собрал в кулак все силы и всю волю, а потом вонзил клинок в его сердце. Не самый гуманный способ убийства, но и рубить голову ребенку я не решился.

И всё таки... может был шанс спасти их, не убивая? Черт, почему я начинаю ощущать вину? Потому что выбрал самый простой вариант, даже не разбираясь в ситуации?

Но у меня не было выбора, и у него тоже не было выбора. Он сам попросил меня об этом...

Вынув блестящий клинок из обмякшего тела, я ощутил дрожь. Я ведь только что впервые в жизни убил человека. Это было... слишком просто.

Должен ли я сжечь этот лес сейчас? Нет, тогда люди внутри деревьев будут гореть заживо. Я должен отпустить в иной мир каждого лично, и как можно скорее.

***

Последующие часы показались мне куда большей пыткой, нежели сгорание заживо или тренировка в кипящей крови. Я, семнадцатилетний «ботаник», бесцеремонно убивал людей собственными руками, хоть и по их воле.

«И откуда во мне столько скрытой, моральной силы и стойкости?» — Думал я до момента, пока не пришлось пришлось убить несколько детей подряд. Вот тогда я и начал ощущать, как моя психика трещит по швам.

Но вот, наконец, осталось последнее древо, самое больше и старое. Подойдя к нему, я увидел бородатое лицо сморщенного старика.

— Вот мы и встретились вновь, мальчик. Еще хочешь мне что то сказать? — мудро прищурился старик. В свете луны, его сухие ветви походили на размашистые лапы.

— Я... Я не знал что это будет так тяжело, — ответил я, изо всех стараясь сохранить спокойный тон голоса.

Старик понимающе посмотрел на меня, и изобразил подобие улыбки. Этот его жест поддержки... Он окончательно меня сломал. Пытаясь сохранять серьезный вид, я одна за другой ронял слезы на иссушенную землю.

— Тише парень, не вини себя. Всё это не твоя ноша. Это вина лишь культа плоти и тех кто допустил все ужасы, оставив нас без защиты. Знаешь, когда я увидел тебя в первый раз, подумал: «он не справится». Но раз уж ты успешно прошел этот этап, то я дам тебе один совет.

Я внимательно посмотрел старику в глаза: они были спокойны и полны мудрости, лишенные страха смерти.

— Сынок, запомни раз и навсегда: люди от зверей, да и от богов, отличаются способностью поступать человечно и осмысленно. Даже звери от зверей порой отличаются этими качествами, ведь древний дракон в отличии от волка, куда реже нападает на прохожих без причины. Если ты однажды увидишь человека или животное, уже потерявшее свою сущность и любую надежду на спасение... Убей его без колебаний, как сделал это сейчас, предотвратив нашу метаморфозу.

— Вы уверены? Всё это так сложно... — Слова старика казались мне знакомыми, будто я уже слышал их раньше, но никак не мог вспомнить, где.

— Конечный выбор всегда за тобой. Я лишь озвучил тебе доктрину бога смерти, самого человечного из всех человеческих богов. Он часто твердил нам: «люди утратившие собственное я, достойны лишь новой жизни, а продолжение их существования в этой, не нужно никому, и даже им самим». Жаль, что это правда лишь отчасти. Такое мировоззрение накладывает на плечи великий груз ответственности... Лично мне так и не хватило духа принять его, — старик отвел печальный взгляд.

— Да, я уже ощутил его на себе, — мрачно ответил я старику, глядя на запекшуюся на моем теле кровь.

— Еще нет, но в будущем... Кто знает, может быть тебе хватит силы духа, или отчаяния, чтобы принять этот дар, — повисло напряженное молчание.

— Хм, знаешь... К северу от сюда стоит наша разоренная деревня. Там есть нечто, что могло бы помочь тебе в твоем пути. Что именно — узнаешь когда найдешь.

— Спасибо. Я обязательно заберу это. Могу я узнать напоследок ваше имя?

— Конечно, меня зовут — старейшина Мавр. Я глава небольшой деревушки, чьи жители сплотились в поисках искупления. За жизнь мы сотворили множество ужасных вещей, но в конечном счете раскаялись, так что всё это, в некотором роде расплата за содеянное, — старик печально улыбнулся глядя на луну.

— Хорошо, старейшина, я понял вас. В таком случае, позвольте мне отпустить ваши грехи. Я не обещаю вам отмщения, но чувствую, что оставить культ без внимания не смогу.

— Конечно, сынок. Считай, что ты получил мое блестящее лазурной синевой благословение, для борьбы с этой тьмой, — старик напоследок тепло улыбнулся мне. В воздухе блеснул клинок, и его голова покатилась по земле, рассеиваясь в пыль.

С этого момента я больше не проронил ни одной слезы, ощущая лишь печаль. Если даже слуга бога смерти смог раскаяться... Тогда, я не имею права раскисать тут.

Жаль, в одном старику я солгал: я точно знаю, что любой ценой культ плоти будет уничтожен. Я сожгу дотла всё что они создавали своим грязным, мерзким трудом. Не то чтобы я был великим блюстителем морали, но их бог — угроза для всех нас. Я кажется видел эту тварь, и она точно набиралась сил. Этот культ не должен существовать.

К тому же, это настоящий, значимый повод стать сильнее. Почему ни в чём неповинные дети должны страдать по вине кровожадных ублюдков? И это я ещё думал, что у меня тяжелое детство. Теперь это звучит жалко.

***

Остатки гнева и обиды я выпустил из себя огненной бурей, оставившей позади лишь выжженный пустырь.

Под звуки тлеющих угольков, я отправился на север, дабы принять прощальный подарок старика, а после, постараться стать ещё сильнее.