Вот иду я на север, иду, а пустошь всё никак не кончается. Мне вообще повезло найти этот лес, потому что я с самого начала двигался на север. Только один вопрос не дает покоя: почему этот «сад» никто не охранял?

Хотя... Если подумать, у пленников ведь не было ни единого шанса сбежать, и угроза могла прийти только извне, но всё равно это как то странно.

***

Наступал вечер, и я решил ускорить шаг. Сделал я это не зря: очень скоро окружающий ландшафт начал меняться, приобретая более живой и освежающий вид. Из под земли появлялась редкая травка, и вдалеке брезжили зеленые заросли кустарника.

Постепенно всё становилось даже слишком живым, а воздух влажным, что странно для области граничащей с пустыней. Возможно, пустошь всё же появилась тут не естественным образом.

Впрочем, по цветовой палитре это место было не сильно приятнее: изначально одинокие зеленые кустики, теперь постепенно превращались в болото, и в какой то момент мои босые ноги начали проваливаться в грязь.

Или деревня стоит на болоте, или я её пропустил...

Лишь подумав о болоте, я провалился в трясину по пояс. Пришлось приложить некоторые усилия, что бы вылезти обратно на мягкую землю.

Местечко конечно живописное: скрюченные деревья склоняются до самой земли, корнями уходя в трясину. В густых зарослях квакают лягушки, и повсюду летает эта мерзкая, приставучая мошкара. Разве что, темновато, но сейчас всё равно вечер.

***

Пробираясь сквозь топь, мне нередко приходилось ломать ветки, а один раз я сломал даже дерево, просто раздробив ствол кулаками.

Может заняться боевыми искусствами?

Многовато я на себя беру. Справиться бы хоть с навыками меча. Интересно ещё, что за подарок мне оставил старик. Может быть, он тоже поможет мне в развитии.

Но неужели на болоте может быть деревня? Наверное они живут дальше чем... — не успев закончить мысль, справа я услышал тонкий визг. Кричали что то неразборчивое.

Поспешив на звук, почти сразу я по плечи провалился в топь. Хватаясь за ветки словно обезьяна, я проталкивал себя сквозь всё густеющие заросли, возникающие передо мной, словно стена.

Наконец, прорвавшись сквозь зеленую завесу, я выбрался на просторный участок суши.

Прямо передо мной на кучке хорошо оформленных островов, раскинулась деревня состоящая из двух рядов домов, выстроенных двумя полукругами. Внутренний полукруг домов находился на суше, в то время как внешний стоял на сваях.

В некоторых местах оба уровня соединялись помостами, и в целом деревня выглядела весьма похвально, для такой то местности.

*ААА* — раздался визг из деревни.

Вот черт, я засмотрелся. Заметив в деревне неладное, я пулей бросился в центр внутреннего полукруга, где стоял большой колодец, попутно доставая меч. Вокруг колодца с криком носилась девочка, а за ней медленно щелкая клешнями ползло нечто вроде гигантского, гуманоидного рака.

От сюда нужно было преодолеть лишь пару островов, и я перемещался между ними быстрыми рывками и прыжками. Мои ноги стали ощутимо быстрее, к чему я еще не привык, едва не падая во время бега.

Подбежав к покрытой тиной твари со спины, я ударил её клинком в сочленение левой клешни и панциря. Мой клинок не ощутил абсолютно никакого сопротивления, мгновенно отская клешню.

Явно не ожидая нападения, рак начал медленно поворачиваться ко мне, и теперь я мог разглядеть его мерзкие, постоянно двигающиеся жвала, будто у жука. Да, кажется это помесь жука и рака. Мерзость.

Не рассчитывая сразу сражаться с этим существом в прямом бою, я сначала выпустил ему в лицо струю огня, от чего тот начал биться в конвульсиях разрушая всё вокруг.

Поймав удачный момент, я вновь отсёк ему клешню, и теперь когда он уже не представлял особой опасности, начал кровожадно крошить его на салат.

Чего я не учел, так это того, что звуки битвы могут привлечь его сородичей.

С той же стороны, откуда пришел и я, к деревне двигались сразу четыре особи. Учитывая, как свободно они перемещаются по болоту, убежать от них вряд ли получится.

Хотя мне скорее интересно, как такие громадины вообще смогли найти тут еду.

Посмотрев на испуганную девочку, спрятавшуюся за колодцем, и внимательно следящую за каждым моим движением, я решил: буду драться сразу со всеми. Отступать всё равно некуда.

Тем временем раки уже выбрались на основной остров, и теперь стояли передо мной стройным рядком, ожидая непонятно чего.

— Договориться с вами не выйдет да? Ну как хотите. «Игний» — в моей руке образовался сгусток огня, и я метнул его в одну из тварей. К сожалению, я не попал, но за то изрядно напугал монстров, вынудив их отступить на пару шагов назад.

— Значит, вы боитесь огня? А людей вот обижать не боитесь? Они бывают и страшнее, — я выдавил максимально злобную улыбку, на какую был способен, ощущая тотальную доминацию.

Сейчас мне похоже, почти ничего не угрожает, а значит, время для экспериментов...

Как на счет... Ну скажем, магии зачарования? Я зажег в двух пальцах огонь, и провёл ими вдоль внешнего лезвия клинка, от чего оно начало ярко пылать.

Надо же, получилось с первого раза. Теперь стоит испытать это оружие на подопытных.

Подбежав к самому большому монстру стоящему впереди, я в прыжке ударил его клинком прямо в открытые жвала. Противник кажется, был заворожен видом горящего пламени, и потом никак мне не ответил.

«Что это с ним?» — подумал я, отскакивая назад не очень изящным сальто, от которого у меня даже закружилась голова.

Рак однако, продолжал бездействовать. Эта особь вообще сильно отличалась от остальных: как цвет ее панциря был более темным, так и поведение казалось более осмысленным.

Мало того что монстр выжил после моего удара, так еще и устремился обратно в трясину, а вслед за ним и все остальные. Догонять их наверное не буду. Всё таки трясина — их территория.

С облегчением выдохнув, я зашагал обратно в деревню.

— Эй, выходи, я тебя не трону. Эти твари как видишь тоже, — обратился я к девочке выглядывающей из за колодца.

В ответ она лишь растерянно посмотрела на меня, непонятливо хлопая глазами.

— Ты не говоришь на мировом языке? Ну да... Этого следовало ожидать... — я закрыл лицо рукой. Вот не хватало мне только стать нянькой.

Я попытался знаками указать ей, что всё хорошо, и подманил к себе, по сути, просто беспорядочно размахивая руками.

На удивление, это сработало. Девочка вышла из за колодца, осторожно двигаясь ко мне на босых, дрожащих от усталости ножках.

И ведь на вид лет восемь, но взгляд выражает решимость. Даже не скажешь, что она кричала пару минут назад.

Грязное порванное платье по щиколотку, похожее скорее на мешок.. Ноги обмотаны какими то тряпками. Из под грязной челки виднеются карие глаза, а волосы спадающие по грудь скорее напоминают куски грязи, что впрочем, неудивительно.

Постепенно делая робкие шаги в мою сторону, она всем телом дрожала от холода. Хм, она точно не боится меня? Для этих мест я наверное выгляжу слишком странно, а моя спонтанная кровожадность проявленная сегодня, может лишь сильнее напугать.

В попытке успокоить девочку, я убрал меч в руку, от чего у нее округлились глаза.

— Ты знаешь какой нибудь язык? — я жестом указал ей на рот, от чего она немного вздрогнув замотала головой.

— Ох... Приехали. Ладно, пока пойдешь со мной, а там решим что с тобой делать, — я жестом указал ей следовать за мной, а сам отправился исследовать деревню.

Девочка однако, вцепилась в подол моей соломенной хакамы, не желая отставать, хоть каждый шаг и давался ей с трудом.

— Тебе было страшно да? Не представляю, что и как ты тут делала одна.

В девочка энергично закивала мне в ответ.

Хм, похоже она понимает больше, чем мне казалось, даже если не знает язык. Только вот каким образом? Позже надо узнать о ее магических способностях, и что важнее, обучить мировому языку. В будущем это может быть ей полезно.

Бродя по домам на нижнем уровне деревни, мне не попадалось ничего интересного. Обычные халупы из бревен или досок, построенные на скорую руку, но весьма неплохо обжитые.

Решив, что с первым уровнем покончено, мы поднялись на второй.

— Эй, не покажешь мне чего интересного? Я указал на ряд домов стоящих на сваях, — в ответ девочка энергично закивала и побежала к одному из домов. Смотрю, за этот час энергии у нее поприбавилось. Только вот ночь уже, нужно быть осторожнее...

Глядя на на пробегающую по деревянным помостам маленькую фигуру, мой взгляд вдруг зацепился за дверь дома, рядом с которым она остановилась. Через мгновение, нечто выбило гнилое дерево, и в воздухе блеснул острый предмет.

— Дерьмо. Нужно было проверить это место на негативную энергию, — яростно процедил я сквозь зубы, пулей метнувшись к девочке. К сожалению достать оружие я не успел, и потому приняв на себя удар, как оказалось, тесака, второй рукой вдребезги разгромил голову противника, после чего тот, переваливаясь через сваи, упал в болото.

— Ты в порядке? — Я нагнулся к девочке, заметив страх в ее глазах. Она с ужасом смотрела на тесак в моем плече, изо всех сил стараясь вытащить его трясущимися руками.

— Да не переживай ты так, у меня здоровье крепче стали, — глядя на руку, я понял, что это не совсем правда. От раны во все стороны расходились фиолетово-синие полосы. Тесак явно был проклят его носителем, причем ненависти в этом деле не жалели.

Даже моя регенерация была полностью выключена, а попытки перевести ману в эту область лишь ухудшали ситуацию.

Выругавшись, я одним движением вытащил тесак и выбросил его в болото. Рану прижечь не удалось, и потому я лишь прижал руку к себе.

Глядя на меня, девочка оторвала кусок подола платья, и протянула мне.

— Ох, спасибо, это будет очень кстати, — Через силу улыбнувшись ей, что я только и умел делать при общении с детьми, я пережал конечность у плеча.

Вот ведь не повезло, снова та же рука! Если что то не придумаю, то через несколько часов придется рубить окончательно.

Решив не терять больше времени зря, я пошел в самый большой бревенчатый дом перед колодцем внизу, который возможно и был хижиной старейшины, если это вообще та деревня, которую я ищу.

Внутри хижина выглядела еще скромнее чем снаружи: всего один этаж, одно окно, и дверь сбитая вручную, а ведь самая большая постройка в деревне.

Вместо кровати лежанка прямо на полу. Грубо сделанные стул и стол, котелок, и какое то подобие печки сложенное из камня.

Где же остальная утварь? В других домах всё на месте, а вот тут подозрительно пусто.

С первым осмотром ничего толком найти не удалось. Кажется, это всё таки не тот дом.

Я уже собирался уходить, как девочка вдруг схватила меня за руку, тыча пальцем в лежанку. Действительно, каким то образом я не заметил торчащую под ней доску.

Убрав лежанку и разобрав хлипкий пол, я обнаружил плавный спуск вниз. Что интересно, сложен он был из глины. Не знаю, возможно ли вообще такое. Да и подвал на болоте... Странно.

Я начал спускаться вниз, и девочка последовала за мной, что даже немного успокаивало. Спустя столько дней одиночества, даже такой молчаливый спутник был бы кстати. Тем более, что одна она вряд ли выживет, а бросить тут ребенка мне не позволит совесть.

Внизу под спуском, находилась квадратная каменная комната, диаметром от силы в метров десять. Она была плотно заставлена шкафами с книгами, а на полу тут и там лежали обрывки записей.

Подойдя к столу, я зажег масляную лампу, чтобы всем было привычнее находиться в помещении. Язык большинства записей я не знал. Для меня это были лишь кусочки бумаги, но поиски останавливать рано.

И так, что я вообще ищу? На книжных полках ничего интересного, а вот на столе есть пара записей которые даже я могу разобрать, и шкатулка. Думаю, стоит прочесть:

«Они забрали детей, всех кроме Эви, но и она пропала. Я не уберег даже лазурное дитя. Как же я жалок. Скоро они придут и за нами... Хел, если ты слышишь это, прости меня за предательство.

Прошу, даруй нам всем быструю смерть, и особенно детям; они не заслужили этого. И еще, прости что не нашел в себе сил стать твоим последователем. Сорок лет я храню этот камень, но сил принять этот путь у меня нет...

Я недостаточно чист помыслом, прости. Надеюсь, что если выживу, то найду тебе достойного приемника.

Если же кто то, кроме Хела, всё же прочтет это, то могу сказать вам лишь одно: бегите с этого проклятого острова, через топи и озера, горы и пустыни. Бегите на Флегрейс и зовите сюда, — дальше текст не очень разборчив и знаки препинания полностью отсутствуют, — ЗОВИТЕ СЮДА ВСЕХ СВОИХ ПРОКЛЯТЫХ МАГОВ ВОИТЕЛЕЙ И ПРОЧИЙ МУСОР ИЗ КОАЛИЦИИ ЧТО БЕЗДЕЙСТВУЕТ ПОКА ИСТИННОЕ ЗЛО КАРАЕТ НИ В ЧЕМ НЕ ПОВИННЫХ ЛЮДЕЙ СКАЖИТЕ ИМ ЧТО НА АНАКРЕОНЕ ИХ ЖДЕТ ТО ЧЕГО ОНИ ТАК ЖАЖДАЛИ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ. БУДЬ ПРОКЛЯТ ДОАРД — далее следует бессвязный бред на разных языках, перечеркнутый в нескольких местах.

Да уж, написано это точно в психозе. Если это писал Мавр... Его можно понять. Кажется, порой старика накрывало безумием. И кто такой Хел? Может это имя того бога смерти?

Я обернулся к девочке, которая тихо стояла у входа в комнату.

— Эви, это твоё имя?

Услышав имя, в ее глазах промелькнуло понимание, и она тихо кивнула.

— Не знаю как ты выжила, но тебе крупно повезло. Знаешь, я видел твоих друзей и... хорошо что ты меня не понимаешь, — я закрыл лицо рукой. Взгляды убитых мною детей всё еще всплывали в памяти.

Ладно, я должен собраться с силами и взять себя в руки. Сейчас есть вещи важнее.

Я посмотрел на свою руку: она совсем плоха. Ее размер увеличился почти в два раза. Значит, там еще и инфекция, а не только проклятье. И как меня это минуло в прошлый раз?

Что ж, осталась только шкатулка. Поставив ее на стол, я прикоснулся к крышке, после чего по моей спине пробежал холодок.

Там внутри... Я не был уверен, что хочу узнать о содержимом больше, но выбора у меня не было, и пришлось открыть.

Замка на ней кстати вообще не было.

На бархатной, красной подушечке, передо мной лежал кусочек серого камня, по структуре напоминающий графит, и имеющий гравировку очень сложной пентаграммы, которую я прочесть никак не мог.

Значит это лишь одно: камень предварительно очень сильно зачаровали. Пентаграммы пишут на особых, древних языках зачарования. Смысл символов начертанных на том или ином предмете, порой позволяет делать с ним невозможное.

Я застыл в нерешительности, вспоминая безумную записку Мавра. Мог ли этот старик меня подставить? Еще раз посмотрев на Эви я не мог не заметить её беспокойства.

Подойдя ближе я погладил ее по голове, и она даже не дрогнула от этого моего жеста заботы.

— Эй, что случилось? Скоро мы отсюда уйдем, подожди немного,— хоть она и не понимала моей речи, но я старался говорить максимально успокаивающим голосом.

Всё же, мне нужна сила. Сейчас вся эта минутная слабость не имеет смысла. Подойдя к шкатулке, я взял камень в руку. Надеюсь, ты хоть что то мне дашь.

— Хочешь? — Прозвучал знакомый голос в голове. Не знаю, где я раньше слышал его, но сейчас это не было так важно.

— Хочу.

— Чтобы что то взять, тебе придется чем то пожертвовать. Сам ведь знаешь.

— Просто дай мне это.

— Тогда давай посмотрим, сможешь ли ты взять...

Ужасная боль пронзила всё моё тело, от чего глаза закатились и я упав на пол, начал беспорядочно биться в приступах агонии.

Что то словно тянуло за каждую частичку моего тела, перебирая нервы и отрывая от сущности куски.

Кожа сходила с тела, а мышцы расслаивались оголяя кости, и каждое малейшее изменение в теле отдавалось болью, которую я уже перестал различать и разделять.

Вот она, БОЛЬ, в самом истинном ее значении. Пена изо рта не давала мне дышать, а взгляд застилала пелена.

Последнее что я увидел: это как Эви подбегает ко мне, хватая за руку.***

— Где я? — мой голос разнесся по темной, холодной пустоте, и словно в ответ, передо мной появилась освещенная дорога из кусков камня, левитирующих в пространстве.

Поднимаясь по этой импровизированной лестнице, вокруг меня появлялось всё больше объектов. Это были куски моей памяти из новой жизни.

Тут и воспоминания Нито, и Люций, и месяцы наших тренировок с походами под гору. Дни беззаботного счастья Нито, и его совершенствования, которые также пошли на пользу и мне.

Эх, было бы неплохо найти Люция, и помочь ему закончить контракт. Не знаю только, выжил ли он там...

*ГРР* — послышался звук двигающегося в темном пространстве камня.

Наконец, передо мной в пустоте образовалась небольшая готическая часовня. Всё что находилось позади меня, словно отошло на второй план и исчезло.

Теперь я стоял у деревянной двери, на которой красовался католический крест. Я прекрасно знал это место, ведь в нём я жил почти всю свою прошлую жизнь.

Именно в нем все сироты нашего прихода проводили большинство времени. Наше пребывание в соборе не было законным, и потому нам приходилось прятаться подобным образом, когда приходили высшие чины. Открыв скрипучую дверь я вошел в часовню.

Всё в этом месте отождествлялось со мной, и двигаясь к иконостасу вдоль ровных рядов скамей, я лишь больше убеждался в этом.

На стенах мимолетными картинами проносились обрывки моей памяти о днях в старшей школе. Тут был и день, когда мне как сироте выдали квартиру, и настоятель храма благословил меня на счастливую жизнь.

День, когда я наконец начал жить один. Как купил себе первый компьютер. Как чудом попал на дополнительное обучение в университете, находясь при этом в старшей школе, и как сторонился людей закапываясь в книги и видеоигры.

Да, я был посмешищем... Один только страх, страх и страх. Этот я мне отвратителен.

— Ты действительно так считаешь? — послышался мой же голос.

В конце часовни в полный рост стоял прошлый я: светловолосый мальчик, с красивыми голубыми глазами, изо всех сил изображающий непринужденное спокойствие.

— Да, ты просто ужасен, — в моем голосе прозвучала горечь.

Алан посмотрел на меня с обидой, едва на заплакав.

— Только ты тут ужасен. Посмотри, во что ты превратился всего за неделю: хладнокровный убийца, кровожадное животное! Откуда в тебе столько пустой уверенности?

— Она не пустая.

— Разве? Получил немного силы, и сразу возомнил себя всемогущим? Такая самоуверенность всегда ведет лишь в пучины бездны. Ты даже не дал себе времени, чтобы остановиться и подумать. Ты больше не часть меня! — он отвернулся, уставившись в иконостас.

Я ответил ему, и мой голос звучало удивительно спокойно и холодно.

— Нет дружище, это ты, — больше не часть меня. Кровожадное животное? Я по крайней мере не бегу от проблем. Ты думаешь, что я тебя не понимаю? Так ты думаешь о каждом, кто не разделяет твоих жалких затворнических взглядов, — я приблизился вплотную, понизив голос:

— Я слишком хорошо себя знаю, потому что слишком много раз винил себя за эту слабость. Ощущение поражения всегда хорошо отпечатывается в памяти, когда вся вина лежит только на тебе, и ты это знаешь.

— Я.. я пытался стать лучше.. — пораженно произнес Алан, поворачиваясь ко мне лицом.

— Ты пытался не достаточно. Ты лишь успокаивал себя, создавая видимость бурной деятельности, и ведь это ты и сам прекрасно понимаешь, не так ли?

— Это несправедливо... Почему у них есть всё, а у меня ничего? — парень едва не плакал.

— Ты задаешь слишком сложные вопросы. Жизнь это 60% удачи и 40% старания. Одно у тебя забрали, а второго ты себя лишил самостоятельно. Как видишь, теперь мне приходится разгребать эти проблемы за нас двоих.

Алан проникновенно посмотрел мне в глаза, высоко подняв голову.

— Ладно, на самом деле я просто проверял тебя. Ты действительно лучшая версия меня, хоть и далеко не идеальная. В конечном счете, мы с тобой один человек, и не можем так сильно различаться. Прости, что обманывал. Я сдаюсь, — Алан добродушно улыбнулся мне. Раньше он делал так только для настоятельницы.

— Тогда... Я не успел договорить фразу, как Алан загорелся белым пламенем. Сначала оно не наносило ему вреда, но постепенно, снизу вверх, цвет пламени темнел.

Фигура прошлого меня плавилась, превращаясь в нефть, а вместе с ней горела и часовня.

— Эй, Алан, позаботься там обо всех за меня, ладно? Я хочу чтобы ты оправдал свою фамилию, и наши с тобой амбиции, которые я так и не смог воплотить. Ну как, сделаешь? — еще шире улыбнувшись мне, он превратился в ничто.

— Конечно же сделаю. Я ведь уже обещал это тебе совсем недавно... Помнишь? — почему то слезы опять наворачивались на глаза. Всё таки эти воспоминания что то значили для меня...

И вновь меня перенесло в пустоту. Теперь пустота была не только вокруг меня, но и внутри. Похоже, я потерял важную часть себя, но хотя бы не забыл о ней, и никогда не забуду. Вместо нее там будет что то, что я теперь создам самостоятельно.

Стоя в темноте, я ждал, покуда предо мной из пустоты не родился маленький белый огонёк. Постепенно он становился всё больше и больше, превращаясь в бушующее пламя.

— Ты всё ещё хочешь этой силы? С ней к тебе придет великая ответственность, — прозвучал голос сверху.

— А почему ты спрашиваешь? — безразлично ответил я.— Чистая формальность. Просто хотел напомнить тебе, что не любой кусок пирога можно проглотить, — осторожно произнес голос, будто предостерегая.

— Я уже дал тебе ответ на этот вопрос.

После моих слов, белое пламя резко приобрело пепельный-темный вид.

— Распорядись этой силой грамотно. Это последний раз, когда я помогаю тебе, парень. Дальше тебя скорее всего, не ждет ничего хорошего, — голос замолк, и вместе с ним всё исчезло. Только сейчас я понял, кому принадлежал этот голос. Тот старик, что убил меня в музее. Это был его голос. Кто же он такой?

***

Я с трудом открыл глаза. Надо мной сидела Эви и тихо плакала. Почему? Разве я достоин слез?

Я осторожно улыбнулся девочке, смахивая слезинку с ее длинной ресницы.

— Ну ну, не плачь так из за первого встречного. Девушка должна быть сильной и сохранять величественный вид, иначе она никогда не повзрослеет, — я погладил ее по голове, и она почти сразу успокоилась, глядя на меня непонимающим взглядом. За то мне теперь всё было ясно.

Я просто чувствовал ответ, знал его. У меня появился атрибут смерти, будто новый орган.

Причем не просто атрибут смерти, а атрибут смерти смешанный с атрибутом бесцветного пламени. По всей видимости изначально он был у Като, и давал мне эту невосприимчивость к огню. Но почему полноценно проявился лишь сейчас?

В любом случае, работая в паре, два этих атрибута создавали что то совершенно новое, и по всей видимости пробудили мои оставшиеся силы.

На самом деле еще несколько минут назад, мои шансы умереть стремились к 999 на 1. Смешивать атрибуты ни в коем случае нельзя, если тебе не известна их совместимость, и к тому же условия слияния.

Это чревато, как сказали бы ученые маги: дезинтеграцией души на бессвязные фрагменты маны, и пополнил бы я общий фон маны в этом подвале, кусочками своей души...

И всё же, как мне назвать этот атрибут? Никогда не слышал об атрибуте смерти и бесцветного пламени одновременно. По большому счету, они оба редкие. Хм... Пусть будет «пепел», в честь цвета огня.

Встав на ноги, я размялся. Первым делом я решил призвать пламя, и как ожидалось, оно теперь имело темный пепельный цвет, всё также не имея на мне никакого эффекта.

Что ж, иммунитет к огню я не утратил, а значит свойства атрибутов при слиянии сохраняются. Но ведь должны быть и новые? Честно говоря я понятия не имею, что дает мне эта сила.

Словно услышав мои мысли, Эви указала на мою руку. Уже во второй раз, рука полностью восстановилась. Что интересно, мои волосы тоже стали чуть светлее, и теперь их цвет хотя бы не напоминал мне, о темноте подземелий первого дня. Значит, от атрибута меняется и цвет волос? Интересно.

— Ну что Эв, пойдем? У нас с тобой впереди очень долгий путь.

Эви с улыбкой кивнула мне, и теперь я уже не был уверен в том, что она не умеет читать мысли... Пора выбираться из этой проклятой пучины.