Нет смысла колебаться.
Я чувствовала, что Кассио Брахмдорф не рад мне. Его серые глаза были настолько ледяными, что казались безжизненными. К чему он ведёт? Внутри меня всё сжалось, но я попыталась скрыть это.Безусловно, он клонил к чему-то ужасному.
Кассио Брахмдорф насмехался над теми, кто - как мотыльки на свет - тянулся к Офелии, в то время как сам вёл себя подобно придворному шуту, как если бы Эдмунд Глостер был писателем, переложившим свои мечты на Офелию. Всё в этом мире казалось ему смешным.
Никогда не забуду тот холод, с которым он смотрел на меня, пытаясь понять, презираю ли я Сэра Рарэтиса. В тот момент, когда, по своему обыкновению, он вытягивал из меня правду, я старалась скрыть её, как могла.
Его увлекает и забавляет реакция окружающих. Не осознавая глубины своих эмоций, внешне я держалась спокойно. Ему было интересно, как я избегаю неминуемой гибели от перенапряжения. Он как ребёнок, бросающий камень в лягушонка, – гадкий и бессердечный.
- Похоже, вы сильно заблуждаетесь, Господин Кассио Брахмдорф.
Однако при нём я становилась уязвима, ведь он был очень влиятелен. Даже Офелия, несмотря на свою неприязнь, не могла отказать ему в приёме. Я не знаю, что мне делать. У меня нет ни денег, ни власти. Я просто изо всех сил стараюсь оставаться собой. К счастью, этот навык я отточила уже давно.
- Не принимайте мою чуткость за проявление слабости.
Он надо мной издевается. Ухмылка, которую я репетировала перед зеркалом, наверное, тысячу раз. Моя нижняя челюсть впивается во внутреннюю сторону щеки, пуская кровь. Его глаза могли открыто поддерживать Офелию. Более того, это не было их недостатком. Они были на своём месте, в отличие от меня.
Как было бы просто, если бы я влюбилась в какого-нибудь конюха или кучера. Тогда, после смерти Офелии, можно покинуть Маркизат и провести остаток своей жизни с дорогим мне человеком. Пару человек иногда вспоминали бы о «той девушке, что всегда была с Офелией», но вскоре и это бы перестало быть темой для разговоров.
Ого… ходят слухи, что она влюбилась в обычного юношу. Я бы разобралась с этим, если бы всё оказалось так. Но если это Рарэтис…
- Ты должна быть счастлива.
Я никогда не смогу забыть Офелию, ведь она всегда приветствовала меня своей ангельской улыбкой, хотя с другими вела себя иначе. Она не всегда мила и приятна. В детстве мы грызлись как кошка с собакой. Но позже, узнав друг друга получше,сильно привязались друг к другу. Я подозревала, что она эгоистка. Она была человеком, который от скуки мог позвать своего друга умереть вместе.
Она надеялась, что я добьюсь успеха. Временами она жаждала смерти, потому что уставала от жизни. На её похороны я принесла огромный букет, такой, какой бы она хотела. Если бы она осталась жива, я бы просто улыбалась и поздравляла её сосвадьбой с Рарэтисом.
Фейерверк из цветов украшает её потрясающий наряд вместе с кружевной прозрачной вуалью. Сами похороны не шли ни в какое сравнение с ослепительной красотой распускающихся бутонов. Когда я сидела рядом и наблюдала за ней, мне казалось, что я могу пощекотать её ухо.
«Офелия, я никогда не верила, что этот день настанет! Ты красива, словно богиня, даже больше. Я слишком дорожу тобой, чтобы отдать тебя этому мужчине. Я вот-вот умру». Вот то, что я хотела сказать.
Я бы тысячу раз разбила себе сердце, если бы это могло вернуть её. В конце концов, её больше нет. Даже сильные мира сего не способны вернуть человека к жизни. Нет смысла радоваться или печалиться.
Я подавила обиду и чувство неполноценности из-за своей привязанности к ней. И что теперь? Этот человек заставлял меня искренне смеяться. Должно быть, он бы хотел послушать колыбельную, которую я напевала, неся Офелию на спине. Наверное, он хочет вызвать во мне чувство ревности. Ему приносило удовольствие наблюдать за тем, как я, прижимаясь к Рарэтису, молю о любви. Я усмехнулась сквозь стиснутые зубы. Наши взгляды пересеклись, и в этот момент серые глаза мужчины слегка дрогнули. Его лицо странносморщилось.
- С какой стати я должна беспокоиться о нём? Это же не Офелия.
- …
- Обсуждать чужую личную жизнь, по-моему, неприлично.
- …
Глаза мужчины были похожи на самоцветы безликой статуи. Какое-то время мы оба молчали. Наконец, мужчина прервал неловкую паузу.
- Не прикидывайтесь дурочкой.
- Да.
- Создаётся впечатление, будто вы ни о чём не жалеете, Эмилия.
Меня встревожило такое его обращение ко мне, вместо «Леди Эмилия», но я постаралась не обращать внимание.
- Вы хотите, чтобы я ненавидела вас? Этого вы добиваетесь?
Я усмехнулась. Если бы я только могла ударить эту самоуверенную рожу, то сделала бы это.
- Прошу прощения.
- Что, простите?
Я ответила почти мгновенно. И ещё не успела сменить своё хмурое выражение лица, как этот смущённый вопрос уже сорвался с губ.
- Я сделал поспешные выводы о чувствах леди и предположил худшее. Это и вправду невежливо. Извините.
- Ох…
Извинения мужчины были такими искренними, что я потеряла дар речи. Внезапно вызванныемужчиной раздражение и злоба испарились. Разве он способен с такой готовностью приносить извинения? Нет. Он не из тех, кто так делает. Вместо этого он, скорее, постарается разрядить обстановку или унизить собеседника.
- Говорить, что человеческие чувства не сильны, довольно глупо. Кажется, Леди Эмилия смогла постичь истину и добиться идеального эмоционального состояния. Ну а мне ещё есть куда расти. Я слабовольный и нестабильный человек.
Он просто издевается.
Я безучастно смотрела прямо в его глаза. Он был абсолютно серьёзен. Мужчина передо мной не был похож на того Кассио Брахмдорфа, которого я знала. Ни эти прелестные светлые волосы, ни очаровательные глаза, ни плотно сжатые губы. Вдруг он протянул руку и дотронулся до меня кончиками пальцев, что заставило меня отшатнуться. Я почувствовала мягкое прикосновение губ к тыльной стороне ладони.
- Вы прощаете меня?
Поведение этого человека просто необъяснимо. Я была сбита с толку. И не успела отвести глаз, какмы неожиданно встретились взглядами. Фигура передо мной казалась изящно нереальной. Его прежне надменный взгляд смягчился, в нём читалось уважение, а губы теперь касались моих пальцев. Почувствовав его дыхание на своей ладони, я тут же раскраснелась.
- Да, да! Только сначала уберите свою руку.
- …
Неужели сейчас я выставила себя на посмешище? Я закусила губу от стыда и начала вырываться из его объятий, но он снова поцеловал мою руку и затем медленно отпустил. Вдруг он усмехнулся, что было довольно неуместно. И даже его смех звучал иначе, чем тот, что я слышала раньше. Он отвёл взгляд и слабо улыбнулся, как будто испугалсясвоего смеха. Неужели ему показалась забавной моя реакция на его приветствие поцелуем? Я поднесла руку к лицу, чтобы скрыть румянец на щеках. Это было довольно нелепо. Я так настойчиво противостояла ему, чтобы в итоге опозориться. Ещё и перед Кассио Брахмдорфом!
Я чувствовала себя неловко, будто он нащупал моё слабое место. Это вызвало у него смешок. От этого я почувствовала себя не в своей тарелке. Казалось, он получает удовольствие от происходящего.
- О, Эмилия. Я застиг вас врасплох?
- …
- Я прошу прощения, это было бесцеремонно с моей стороны, верно? Я подумал, что это не выходит за рамки этикета. Я обидел вас?
Если бы это происходило с незнакомцем, я бы не воспринимала всё так близко к сердцу. Но это был «тот самый» Кассио Брахмдорф, и сказать, что я чувствовала себя неловко, - ничего не сказать. Тон мужчины был полон веселья, я медленно покачала головой. Он улыбнулся, его по обыкновению красивое и жизнерадостное лицо озарилось. Наверное, я должна быть польщена его улыбкой и смущена мыслью о своей наивности.
- Дело не в этом. Да… извините.
- Ох, чёрт возьми… в следующий раз я обязательно спрошу разрешения.
- Да. Ведь такой привлекательный и уважаемый молодой человек как вы никогда не проявлял ко мне интереса, а я застенчива, меня легко удивить. Будет замечательно, если вы будете просить разрешения.
- Я буду осторожен. Ведь не переживу, если у дорогого мне человека вдруг перестанет биться сердце.
Внезапно он улыбнулся, а его бесстрастное выражение лица изменилось. Я почувствовала, что он ведёт себя так не в последний раз, и мысленно простонала. У меня было предчувствие, что он ещё доставит мне проблем.
***