«Доброе утро, Минадзуки. Сегодня прекрасный день.»

Жизнь Минадзуки началась с того момента, как Харуми впервые прошептала эти слова.

Открыв глаза, перед ним предстало лицо матери.

Его изготовитель, его хозяйка. Минадзуки обрадовался, увидев её воочию, зарегистрированную в чипе распознавания владельца. Можно сказать, радость всей его жизни.

Он огляделся, лёжа на верстаке. Муцуки, Кисараги, Яёи, Удзуки и Сацуки — его братья и сёстры — поглядывали и мельком бросали взгляды на него, стоя у стены. Они с большим интересом наблюдали за рождением нового младшего брата.

В окружении семьи Минадзуки поднялся.

— Приятно познакомиться. Я — шестой номер «Бякудансики» Минадзуки, механический рыцарь, автомат по борьбе с вампирами. Спасибо, что запустили меня, хозяйка, — поприветствовал, представился, и затем поблагодарил её.

Как и подобает автомату, Минадзуки произнёс запрограммированную фразу. А затем добавил нетипичные слова, которые придумал сам.

— Я сделаю всё, чтобы быстро оправдать мамины ожидания и пойти со всеми на поле боя.

...Ему зааплодировали.

Это означало, что Минадзуки признали как представителя «Бякудансики».

Минадзуки интересовался буквально всем и жадно впитывал знания, дабы нагнать братьев и сестёр. Преисполненный любопытства Минадзуки иногда докучал Харуми. Однако он хотел как можно скорее вырасти и исполнить своё предназначение.

Совсем как шестнадцатилетний юноша, ему хотелось, чтобы мама похвалила его.

Объектами восхищения для него выступали братья и сёстры, уже добившиеся поразительных военных успехов. Каждый раз, когда братьям и сёстрам удавалась операция, мама гордилась ими. Когда-нибудь он сам сыграет активную роль на поле боя, и мама порадуется за него. В таком будущем Минадзуки не сомневался.

Однако произошёл инцидент.

В научно-исследовательский институт, где разработали автомат по борьбе с вампирами, проникли «очарованные» солдаты.

Их целью была Харуми, изобретательница «Бякудансики». Вампиры пытались убить создателя автоматов, которые угрожали им.

Тогда, Муцуки и Кисараги ушли на фронт, Яёи тренировалась, а Удзуки и Сацуки гуляли во дворе научно-исследовательского института. Только Минадзуки проходил техобслуживание в лаборатории с Харуми.

Когда солдаты вышибли дверь, Минадзуки узрел:

Направленные на Харуми пистолеты.

Сдавливаемые спусковые крючки.

Раненную Харуми.

Умирающую Харуми.

Осознав это, он ощутил, как всё тело будто воспламенилось.

Потрясённый Минадзуки набросился на солдат.

Его действия рассчитала не программа. Она бы не дала Минадзуки напасть на людей, которые не являются «врагами».

Неясно, как и сколько человек пострадало от его скрытого оружия. Вскоре уши Минадзуки уловили выкрик Харуми.

— ...вись! Ордер, Минадзуки, остановись!..

Распознав ордер, Минадзуки остановился.

Лабораторию страшно забрызгало кровью солдат. Многие из них лежали на полу и стонали.

Минадзуки услышал, как Харуми каким-то образом спешно связалась с ним, пока он не двигался, будучи со вскинутым клинком ассасина.

В её голосе не было агонии, потому осознав, что мама в безопасности, он почувствовал облегчение.

После этого Минадзуки перестал тренироваться, и его стали часто усыплять.

Харуми прямо не говорила об этом, однако он смутно подмечал, что в искусственный мозг вмешиваются... не в тело, но в голову.

Когда его усыпляли, разница между ним и братьями с сёстрами возрастала. Пока он спал они набирались знаний, тренировались и ходили на фронт. Размышлявший об этом Минадзуки выглядел раздражённым и невменяемым.

А потом в некий день Минадзуки внезапно сообщили.

— ...Тебя оценили как «бракованный».

И он отчаялся.

Ведь оказался провальной работой.

Настолько беспросветной, что мама потеряла надежду, а он даже не имел права пойти вместе с братьями и сёстрами сражаться.

Обожание сменилось на зависть к ним. Он понимал, что обижаться на мать неправильно, но сдерживать мрачные чувства не мог.

Пусть и прошло незримо 10 лет, и лично видел в музее разбитых братьев и сестёр.

Только эта пятёрка, ходившая на фронт, могла зваться «Бякудансики».

Механического рыцаря «Бякудансики» №6 не существует. Ведь он, непризнанный мамой, ничего не стóит.

☨

Минадзуки наконец прибыл по адресу, указанному в карточке от Вильгельма, и наблюдал за огромным зданием, похожим на заброшенную фабрику из тени рощи.

Признаки жизни в здании с опущенными ставнями отсутствовали, а территорию окружала высокая железная ограда. На воротах висел старый замок, и, кажется, им долгое время не пользовались. Однако сразу за территорией находилось несколько припаркованных фургонов, а также следы от колёс.

Оставленная на кухне карточка гласила, что Вильгельм держит Канон под стражей, и что если сегодня вечером Минадзуки сам не придёт по указанному адресу, то она лишится жизни.

Выманенный Минадзуки сомневался, что ему делать, но поскольку хозяйка Канон находилась в заложниках, он решил действовать.

Примет требование врага и быстро спасёт Канон.

...Юноша не забыл приказ Канон. Он искал способ не действовать в открытую и попытался связаться с Мейером, который находился в контакте с домом эрцгерцога. Но всё оказалось напрасно. Тот сказал ему лишь связаться с армией несмотря на то, что жизнь Канон находилась на волоске.

Нет никакой гарантии, что армия оперативно отреагирует на пленённую гражданку. Кроме того, если на какое-то время задействуют войска, то с выступлением в качестве автомата по борьбе с вампирами у Минадзуки появятся сложности. Отдав максимальный приоритет спасению Канон, юноша решил действовать самостоятельно.

Позади заброшенной фабрики находился утёс. Человеку его ни за что не преодолеть. Если отсюда проникнуть на территорию, врага, судя по всему, удастся перехитрить.

Определившийся со стратегией Минадзуки тихо помчался по тёмному лесу. Время уже около полуночи. Прохладный, будто жалящий ночной ветер игрался с его чёрными волосами, а серебряная заколка на них отражала свет звёзд.

Под покровом ночи механический юноша, чёрный как смоль, взобрался на утёс.

Его взгляд уловил нужную заброшенную фабрику внизу.

...И это в тот самый момент, когда я решил жить без сражений.

Когда он выбросил самоуничижительную мысль из головы и шагнул вперёд...

— к!

Что-то слегка коснулось шеи.

Можно сказать, ему повезло, что главный узел не разбили с одного попадания.

В глазах оглянувшегося Минадзуки вспышкой отразилось приближающееся нечто.

Он рефлекторно отбил это нечто клинком ассасина. Хоть в него и прилетело, от осознания истины по телу Минадзуки пробежала дрожь.

Серебряные иглы.

Затем иглы энергично вонзились у него под ногами, и Минадзуки бросился к утёсу.

...Плохо дело! Это атака Муцуки!

Игла длиной около 20 сантиметров, покрытая серебром — вампир скончается от одного попадания в сердце. Бесшумно летящую тонкую иглу чрезвычайно трудно заметить невооружённым глазом, и множество вампиров, должно быть, умерло, так и не поняв, что произошло.

—«Враг» опознан. Переход в боевой режим—

Падая, услышал он голос программы.

Минадзуки, размышлявший о том, почему Муцуки здесь, понял, что это глупый вопрос.

Ведь старшая сестра с такой же программой, очевидно, не могла не разработать ту же стратегию, что и он.

Юноша спускался с почти отвесной скалы, затормозив своё падение клинком ассасина. Тем временем игла слегка задела Минадзуки.

Поскольку его обнаружила Муцуки, операция провалилась. Парня полностью разгадали, не говоря уже о попытке перехитрить врага.

Ему необходимо отступить и перегруппироваться.

Минадзуки понимал это, но направлялся прямиком к заброшенной фабрике. На это его побудила атака Муцуки.

Он искал глазами спускающуюся по скале фигуру, но белого костюма так и не заметил. Хотя белоснежный цвет не может раствориться в ночной тьме, Минадзуки не смог визуально подтвердить её.

Спустившись на землю, юноша стремглав помчался к лесу, чтобы отступить.

Однако перед глазами закружился цвет золота.

Муцуки с развевающимися белокурыми волосами пролетела над его головой и приземлилась впереди. Когда Минадзуки заметил её, в него запустили длинную смертоносную иглу.

— Кх-х!..

Будучи на волоске от смерти, он отразил её клинком ассасина.

Холодная красавица и очаровательный красавец оказались лицом к лицу.

Или следует сказать, воссоединение старшей сестры и младшего брата? Однако, обменявшись взглядами, времени на то, чтобы предаваться глубоким переживаниям, было слишком мало.

Муцуки стремительно вытянула другую руку. Минадзуки отпрыгнул назад и уклонился. А сразу после рванул с места в поисках пути к отступлению.

Она тут же погналась за ним.

— Почему убегаешь? — спросила женщина.

Её голос, услышанный спустя долгое время, остался таким же, как и в памяти — великолепный сопрано. Лёгкий голос без эмоций.

— Почему ты не нападаешь, а лишь убегаешь?

Несмотря на туфли с высоким каблуком, Муцуки проворно бежала по крыше здания, преследуя его. Она никогда не забывала обеспечивать себе выгодную позицию.

Чтобы уклониться от ожесточённой атаки брошенными иглами, Минадзуки нырнул в просвет между выстроенными в ряд металлическими бочками. Слушая, как иглы звучно врезаются в них, Минадзуки подумал:

Таково моё решение.

— Раз мы брат и сестра, потому и не нападаешь? Ты был таким избалованным?

Нет!

Ничего не ответив, Минадзуки храбро вскочил с земли. Он пытался вырваться из радиуса поражения Муцуки, однако, догадавшись об этом, она тоже спрыгнула с крыши.

Задравший голову юноша направил четырёхствольный пистолет на белый костюм в воздухе.

И выстрелил, зная, что это бесполезно.

Конечно же пулю из искусственной крови сбили иглой, не запятнав его белизны.

Вот почему он не атаковал.

В присутствии Муцуки любое нападение на неё превращалось в бессмыслицу. Ведь белый костюм она надевала на фронт не для франтовства.

Пробегая сквозь поле боя, она не позволяла врагу нанести ни единого удара. Для сравнения, его, «бракованного», вообще не пустили на поле сражений.

Нет разумных оснований соперничать.

Поскольку Минадзуки знал об этом, то и убегал в отчаянии.

Поведение Муцуки отличалось совершенством — видимо, уже заменили на шестерёнку Кисараги. При этом шансов на победу у него просто-напросто не существует.

Внезапно загрохотало.

Фабричная ставня открылась, и Минадзуки ахнул от показавшегося там человека.

— Канон?!

Серебряные волосы сияли в глухой ночи.

Канон вышла с фабрики неуверенной походкой. Серьёзных травм вроде не было, однако воротник знакомого комбинезона оказался безжалостно порван, а грудь и белые плечи безотрадно выставились напоказ.

Минадзуки взял курс на девушку, которую ни с кем не спутаешь.

Забрать Канон и убежать.

Сменивший стратегию Минадзуки стрелял наугад и сдерживал Муцуки. Когда та отступила в тень здания, Минадзуки бросился к Канон.

Серебряные иглы пронзили всё тело. Искусственную кожу изрешетило дырками, заструилась искусственная кровь. Тем не менее механический юноша не остановился.

— Кано-он!

Израненный Минадзуки ревностно протянул руку к серебряной девушке.

Однако она, надо полагать, ждавшая помощи, тихо произнесла:

— Спокойной ночи, Минадзуки. Приятных снов.

Почему?!..

Бессильно упавший на колени Минадзуки заметил безжизненность лица Канон. Взгляд расфокусирован — она не видела юношу. Её «очаровали».

Следуя хозяйской команде выключения, Минадзуки прервал всю программную обработку и начал готовиться ко сну.

Нельзя! Нельзя мне сейчас отключаться, Канон!..

Он не мог остановить нарастающую слабость тела.

Бесплодно сопротивляющегося Минадзуки засасывало в трясину.

В сужающемся поле зрения юноша заметил Вильгельма, стоящего позади Канон и сразу после его поглотила тьма.

☨

Он дрейфовал по огромному морю памяти.

Видимо, искусственный мозг всё ещё едва работал.

Сразу после отключения или прямо перед запуском Минадзуки иногда видел то, что люди называют снами. Ведь некоторые из накопленных ранее сохранённых данных внезапно всплывали в памяти. Неизвестно, сколько уже раз он видел расставание с мамой.

Тогда, 10 лет назад, Минадзуки сидел напротив Харуми в лаборатории.

Внутри стояла гнетущая атмосфера, а лицо Харуми несколько осунулось.

— Минадзуки, ответь, какого цвета была термография солдат, недавно вторгшихся сюда, — спросила Харуми. Это был допрос.

— Я распознал их всех как красный.

— Красный, иными словами, что это означает?

— Смысл в том, что температура тела человека превышает 35 градусов.

— Человек для тебя — «враг»?

— Нет, не «враг».

— Тебе разрешено нападать на людей?

— Нет, не дозволено.

— Правильно. Исходя из этого, что ты предпринял против тех солдат?

— ...Атаковал.

— Ответь, почему ты напал на человека.

— Говорю, я подумал, что маму убьют...

— Это не ответ. Какая программа работала в тебе тогда? Что это была за программа, которая решила, что можно нападать на людей?

— Я посчитал неприемлемым нападение на маму. Я должен охранять маму...

— Нет, Минадзуки. Я спрашиваю не об этом.

Харуми глубоко вздохнула.

От её растерянного вида Минадзуки тоже почувствовал себя виноватым. Но это правда. Другого ответа, похоже, нет.

— Программно вы не можете атаковать людей. Это запретный вопрос для боевого автомата.

— Запретный вопрос? — Вопросившему юноше, склонившему голову набок, Харуми сообщила:

— Когда в стране разрешили производство боевых автоматов, на них обязательно распространялось ограничение вида «Не причинение вреда человеку». Разумеется, оно есть и в «Бякудансики». И всё же, Минадзуки. Как ты смог напасть на людей?

— Не знаю, — ответил Минадзуки, а Харуми погрознела.

...Интересно, когда я сделаю так, что любимая мама улыбнётся?

Теперешний Минадзуки знал, что подобный день никогда не наступит.

Механический юноша, ведомый глубокой печалью, отдался белоснежному небытию, пытающемуся заполнить его память.

☨

— Доброе утро, Минадзуки. Сегодня прекрасный день.

Минадзуки распознал слова к пробуждению с помощью голосового отпечатка хозяина и проснулся.

Полутёмная комната. Освещаемый мерцающей люминесцентной лампой Минадзуки разглядел лицо хозяина, смотрящего на него сверху.

Вильгельм Людвиг.

Красное изображение термографии. Человек.

Приподнявшийся Минадзуки поприветствовал нового хозяина.

— Приятно познакомиться. Я — шестой номер «Бякудансики» Минадзуки, механический рыцарь, автомат по борьбе с вампирами. Спасибо, что запустили меня, хозяин.

Минадзуки продолжал улыбаться, не понимая почему у пепельноволосого молодого человека мерзко искривился рот.

— Приказывайте всё что угодно. Я сделаю всё, чтобы скорее стать полезным хозяину.

Позади Вильгельма на Минадзуки пристально взирала Муцуки холодным и бесстрастным взглядом.

Получив приказ следовать за Вильгельмом, Минадзуки вместе с Муцуки прошли внутрь старой фабрики. Выйдя на обширное пространство с высоким потолком, они узрели повсеместное нагромождение контейнеров. Кругом были вооружённые люди в полевой форме.

В центре находилась девушка-вампир.

Девушка, чьё маленькое тельце привязали верёвкой к контейнеру, сидела с вытянутыми ногами. Кажется, она не спала — веки открыты, однако даже не шелохнулась, всё сидя с опущенной серебряной головой. Собой она напоминала куклу.

Вильгельм подошёл и приложил кончик пальца ко лбу даже не прореагировавшей девушки.

— «Встать».

На мгновение та моргнула.

Она легонько простонала, а в глаза цвета индиго вернулся фокус.

Девушка с отсутствующим видом посмотрела на Вильгельма, а заметив позади него стоящего Минадзуки, изменилась в лице.

— Минадзуки!

...Я знаю этот голос.

Минадзуки подумал так, но лишь нахмурился. Откуда вампир знает его имя?

От подозрительного взгляда Минадзуки девушка растерялась.

— Что такое, Минадзуки?.. Почему ничего не отвечаешь?..

— К-к, ха-ха-ха-а! Сколько ни взывай, бесполезно. Ведь сейчас он — мой!

Вильгельм поглумился над ней, будто для него это было забавно и невмоготу.

— Дочка доктора Бякудан. Ты действительно укрывала у себя «Бякудансики». Часто лгала о себе и сливалась с окружением.

— Зачем тебе всё это?!..

— Легко заставить «очарованный» скот разговаривать... Рита в самом деле не стала тебя есть, когда подействовало моё «очарование». Это разочаровывает — я тоже хотел бы испробовать раба Риты.

Девушка-вампир задрожала всем телом от слов Вильгельма, цокнувшего языком.

...Странный разговор.

Минадзуки, ощутив дискомфорт от словесного обмена Вильгельма и девушки, обдумывал его содержание.

Дочка доктора Бякудан. Эта Бякудан — Харуми Бякудан, мой создатель?

В поисках информации Минадзуки рыскал в памяти. Однако та оказалась пуста. Данных до пробуждения Вильгельмом нет. Хоть у него и сохранилось только имя изготовителя в качестве первичной информации, он не смог ничего вспомнить о том, что это за человек, Харуми Бякудан.

Девушка спросила, переводя взгляд с Минадзуки на Вильгельма:

— Что ты сделал с Минадзуки?

— Лишь поменял чип распознавания владельца да сбросил к заводским настройкам. А ещё заморочился с конфигурацией этой проклятой термографии.

— Как... Боже мой!..

— Всё твоих рук дело. Он отключился, а ты внесла изменения в программу и произнесла слова к пробуждению. Я думал, скот годится только на корм, но ты провела весьма блестящую работу. В награду скажу лично. Это большая честь для меня.

Девушка, поморщившись от отвращения, шевельнулась. В этот момент проглянулась белая шея. Две свежих ранки.

— Хозяин, как это понимать? Моя термография чудит?

Вильгельм приказал Минадзуки, невольно ступившему вперёд:

— Ордер, Минадзуки, не двигаться. Тебе лучше просто молчать и подчиняться.

Под ордером тело Минадзуки перестало двигаться. Однако мышление по-прежнему функционировало.

Странно.

Завихрился водоворот из неприятных ощущений. Ведь ему не должно казаться, что некоторое время назад он совершил ужасную ошибку.

Минадзуки приступил к розыску прошлых сохранённых данных.

— Твоей целью был Минадзуки. Ты получил его, и что теперь?

— Я собираю «Бякудансики» только ради одного. Геноцида.

У девушки перехватило дыхание.

Вильгельм продолжил радостным голосом:

— Развернуть массовую Ессельскую резню! Заставить «Бякудансики» убивать людей в Есселе, и провести переговоры с королём Розенбергом. Если проклятая Ессельская конвенция аннулируется, помолвка с Ритой восстановится. О, мне действительно повезло встретиться с Ритой на днях! Она стала такой прелестной, пока я не виделся с ней; прямо услада для!..

— Прекрати! Не используй для этого «Бякудансики»!

Громкий голос эхом разошёлся по фабрике.

Вильгельма, который говорил с некоторым возбуждением, прервали, и его речь оборвалась.

Одинокую и беспомощную, связанную верёвкой девушку окружали мужчины в полевой форме. Тем не менее она с отвагой и свирепостью посмотрела на Вильгельма.

— «Бякудансики» не геноцид-автоматы! Я не признаю этого. Верни мне Минадзуки. Я не отдам созданный мамой автомат тебе, замышляющему геноцид!

— Хм, — фыркнул, будто дурачился Вильгельм. — О чём ты? Разве сроду они не боевые автоматы? Что плохого в использовании машины, созданной убивать? В прошлом такое уже было. Они устроили резню в Хельвайце.

— Трагедия в Кёльнере. Этого изначально не должно было случиться.

Девушка смело продолжила:

— Причина свирепства до сих пор точно не исследована, однако самая веская теория заключается в том, что неисправность вызвана износом шестерёнки. Поэтому мама использовала волновое зубчатое колесо, которое работает сто лет при должном уходе. И не только это. Предполагая, что проблема не в шестерёнке, в искусственный мозг встроена функция обучения. Иначе говоря, действуя вместе с хозяином, автомат может естественным образом выбирать нравственные слова и поступки.

— Бестолковый галдёж.

«Бам» — раздался громкий шум.

Разозлившийся Вильгельм пнул контейнер.

Носок ботинка оказался рядом с лицом девушки, а на металлическом ящике осталась вмятина.

Девушка съёжилась, зажмурив глаза, и, чуть не плача, высказала напоследок:

— ...Всё же истинная концепция «Бякудансики» — это любовь.

В этот момент поиски Минадзуки увенчались успехом.

Сентенция, найденная в запечатанной области, в глубинах искусственного мозга. Полагаясь на неё, сияющей в мозгу, словно сверкающая звезда, Минадзуки потянулся за находкой.

Он открыл удалённую папку.

«Канон=Зандерхольц»

—Установить в память сохранённые данные, уничтоженные при возврате к заводским настройкам?—

Минадзуки ответил на вопрос программы.

...Йес.

Вильгельм выпалил, не в силах больше сдерживаться:

— Концепция «Бякудансики» — любовь? Не смеши! Это твои заблуждения. Дочка доктора Бякудан такая глупышка.

— Нет. Не заблуждения. Я прекрасно услышала это от мамы!..

— Тогда как ты объяснишь трагедию в Кёльнере? — злобно спросил Вильгельм. — В конечном счёте, «Бякудансики» зверствовали. Какие действия предпринимают автоматы во время свирепства? Для каждого автомата они свои. Их объединяет то, что они без конца повторяют запрограммированные слова и действия. Водитель, утратив пункт назначения, продолжит упорно ехать. А эти, на стройплощадке, продолжат беспричинно переносить материалы.

— Я знаю об этом. Потому что автомат не может совершать никаких действий, кроме запрограммированных.

— Раз так, то свирепствовавшие и устроившие геноцид «Бякудансики» являются наилучшим доказательством. У них в голове кроме убийств ничего нет. Какая любовь? «Бякудансики» вне всяких сомнений геноцид-автоматы.

Девушка сильно закусила губу.

Лицо искривилось, видимо, от досады, но возражений не нашлось.

Злобно посмотрев на Вильгельма, она произнесла:

— ...Неприятно, что такой как ты владеет маминым автоматом.

— Даже мне неприятно разговаривать с тупым скотом. Я то и дело говорю об этом Рите. Ну и ну. — Вильгельм повернулся спиной к девушке. — Я получил Минадзуки, и ты больше не нужна. Я размышлял, пригодится ли мне внучка эрцгерцога, но, похоже, эрцгерцогский дом не знает никакой дочки доктора Бякудан.

— Ты связался с семьёй эрцгерцога?

— Я потребовал освободить моих арестованных подчинённых, но поставить твою жизнь в основу для переговоров не удалось. Видимо, ты не настолько для них ценна.

Девушка горестно опустила голову, отчего серебряные волосы повисли.

Подойдя к Минадзуки, Вильгельм положил руку на плечо юноши и произнёс:

— Ордер, Минадзуки, отрубить ей голову.

Распознав приказ, Минадзуки задрожал в испуге.

—Отрубить голову—

Программа требовала выполнить приказ.

Когда он шагнул к девушке, глаза цвета индиго широко распахнулись.

— ...Нет. Прекрати, Минадзуки. Я не вампир. Я человек! Ты помешался из-за настроек термографии!..

— Бесполезно. Автомат не пойдёт против ордера хозяина. Сейчас он моя верная игрушка!

Минадзуки ступал под громкий смех Вильгельма за спиной.

Он понимал, что «люди» вокруг ухмылялись и наблюдали за ним, как будто наблюдали зрелище.

У связанной девушки не было способов убежать. Она уставилась на Минадзуки и отчаянно начала плести паутину из слов.

— До недавнего твоей хозяйкой, Минадзуки, была я. Это правда. Ты несколько месяцев жил со мной в одном доме! Мы вместе ходили в школу, вместе закупались в магазине по пути домой, вместе гуляли в выходные...

Хлынули сохранённые данные, подтверждающие слова девушки.

Однако Минадзуки не остановился. Не мог остановиться.

—Отрубить голову—

Когда он, ведомый программой, выпустил клинок ассасина, у девушки на миг перехватило дыхание.

— Поверь мне, Минадзуки. Не дай ему обмануть тебя! Он пытается использовать тебя для массового убийства. Пытается заставить убивать людей. И ты, Минадзуки, подчиняешься такому хозяину?!

— Всё вопишь? Ордер, Минадзуки, быстрее отруби ей голову и заставь замолчать. Я решил подарить её голову Рите. Не попорти лицо.

—Отрубить голову—

Приказ крутился у него в голове, словно проклятие.

Хоть тело и потяжелело, конечности действовали вопреки его воле и двигались безотказно.

Минадзуки, управляемый программой, встал перед девушкой, не способной пошевелиться.

Синее изображение термографии.

«Враг», — прошептала программа.

Минадзуки посмотрел сверху на девушку и вскинул клинок ассасина.

Тёмно-серое лезвие отразило флуоресцентный свет. Его блеска оказалось достаточно, чтобы напугать её.

Однако девушка не сомкнула свои очи цвета индиго.

Тело, укутанное в порванную одежду, подрагивало, а на глазах скопились слёзы, но она уставилась прямо на Минадзуки.

В её взоре не было сомнений.

Они всецело верили в юношу.

Спокойно вдохнувшая девушка изо всех сил прокричала:

— Минадзуки не может подчиниться такому приказу! Пожалуйста, проснись. Вспомни обо мне, Минадзуки-и!!!

— Надоела.

Прыснула алая кровь.

Брызнувший красный цвет запачкал Вильгельма и мужчин в полевой форме.

Минадзуки, порезавший себе с помощью клинка ассасина запястье, разбрызгивал вокруг искусственную кровь. Все они, не понимая случившегося, ошарашились.

Тем временем Минадзуки активировал четырёхствольный пистолет.

И щедро осыпал пулями «людей» в радиусе дальнобойности.

...Два, три... пять... одиннадцать, двенадцать! Чёрт, половину уложил!

Бойцы падали на пол по количеству выстрелов в сердце. Рёв и мученические крики накладывались друг на друга, а завод разом ввергся в пучину хаоса.

Тем не менее недовольный результатом Минадзуки скривил физиономию. Направив дуло пистолета на человека, сработало предупреждение о запрете, и он оказался не в состоянии выстрелить по собственному желанию.

Избежавшие смерти бойцы оказались между теми, кто убегал в спешке, и теми, кто взялся за оружие.

Вильгельм, у которого подчинённых уполовинили за считанные секунды, в панике заорал:

— Ордер, Минадзуки, остановись!

В то же время Минадзуки набросился на бойца, вскинувшего пулемёт. Он проигнорировал звуковое предупреждение о «запретном пункте» и пробил грудь «человека» клинком ассасина.

— По-о-почему он не слушается ордера?! Ордер, Минадзуки, остановись!

—Остановись—

Вильгельм вопил.

Программа в голове тоже орала.

—Остановись... остановись... остановись... остановись... остановись—

—Остановись... остановись... остановись... остановись-остановись-остановись... оста-оста-оста-о-о-о-о-о-о-оста...—

— Говорю, надоела уже!

Импульсивно, Минадзуки вонзил клинок ассасина себе в затылок.

Туда вставляется чип распознавания владельца.

Раздался треск.

В этот самый момент программа замолчала.

Заклятие ордера рассеялось, и тело тут же полегчало. Обломки разбитого чипа издавали едва слышные звуки и падали на пол.

— Болван! Автомат, который не слушается приказов хозяина!..

— Твой чип сломался. Ты больше не мой хозяин!

Минадзуки приближался к оробевшему Вильгельму.

— Ты думал, я убью Канон?! Я не мог контролировать себя из-за того, что в программу вмешались. Да кто вообще станет игрушкой вампира?!

Установка сохранённых данных уже завершилась.

Минадзуки, к которому вернулись воспоминания о Канон, отчётливо помнил, кто ему дорог.

В голове разошлась грандиозная искра.

Разумеется. Изначально чип выступает в роли переключателя для запуска искусственного мозга, а при его поломке автомат лишается интеллекта и безоговорочно останавливается.

Однако Минадзуки не остановился.

Поломка чипа — это лотерея.

Модель головы «Бякудансики». Когда Минадзуки увидел чертёж Харуми, он подумал, а не может ли «Бякудансики» иметь два искусственных мозга.

Обычный искусственный мозг, управляющий программой, и специальный, способный обучаться и общаться.

Раз их два, то даже при поломке первого можно будет действовать по крайней мере со вторым, не так ли?

Предположение только что подтвердилось.

Минадзуки, освободившийся от программы, без колебаний наставил клинок ассасина на Вильгельма.

— ...Мой «враг» — ты, Вильге-ельм!!!

Прямо перед тем, как серебряное лезвие погрузится в пепельного молодого человека, вмешалась Муцуки.

Она отразила клинок Минадзуки иглой между пальцами.

Юноша встретился с безэмоциональными глазами цвета кобальтовой сини.

— Проклятая провальная работа! Ордер, Муцуки, как разобьёшь его, присоединяйся к нам!

Раздражённый Вильгельм дал указание и исчез. Через мгновение — «Кья-я!» — послышался крик.

— Канон?!

Минадзуки увидел, как Вильгельм развязал верёвку и схватил Канон.

— Мерзки-ий, отпусти!

— Молчать, скотина.

Вильгельм схватил девушку за волосы и заглянул ей в глаза.

— Внемли «очарованию».

Бушевавшая в этот момент Канон тут же перестала дёргаться. Она зачарованно подняла глаза к Вильгельму, как будто пленилась им. Её щёки слегка покраснели.

Утихомирившаяся Канон сама последовала за вампирами, которые в суматохе покидали складское помещение. На неё действовало «очарование» Вильгельма — она находилась под его контролем.

В грудь Минадзуки, скрежетавшего зубами, вонзилась игла.

— к?!

Его внимание занимала Канон с остальными, и он совсем потерял бдительность.

Прежде чем ему сломают пружину, юноша направил четырёхствольный пистолет на Муцуки.

В момент выстрела та дистанцировалась от него.

Минадзуки целился в ноги, а не в уязвимое место, однако Муцуки уклонилась. Всё-таки, кажется, она любой ценой не собиралась испачкать костюм.

Внутри просторного склада, который покинули вампиры, Муцуки приземлилась, загородив собой широко открытую ставню.

Из-за нагромождённых вереницей вдоль стены контейнеров по несколько метров в длину и ширину, чёрный ход в таких условиях не отличался заметностью.

Минадзуки вытащил вонзившуюся в грудь иглу и выбросил её. «Дзынь», — отозвался твёрдый звук. Засочившаяся из раны искусственная кровь медленно смачивала рубашку.

Если противника невозможно победить, надо сбежать.

К счастью, моя цель не одолеть Муцуки.

Одновременно с этим решением Минадзуки рванул с места. И побежал к ближайшему сбоку от него контейнеру.

Муцуки тоже помчалась и махнула рукой.

Юноша пригнулся, уклонившись от прилетевшей иглы, и сразу после прыгнул.

Он взбежал по ним как по лестнице.

Игла слегка коснулась Минадзуки и пробила контейнер, издав резкий звук. Минадзуки осыпал пулями Муцуки внизу и бросился к задней стороне контейнера.

...Если я найду здесь выход...

— Опять сбегаешь?

Словам сопутствовали звуки разрушения.

В падении Минадзуки увидел, как нагромождённые поперёк контейнеры поломались и из них вывалилось содержимое.

Слух заполонил яростный грохот соударяющегося металла. Нечто, набитое в контейнер до отказа, хлынуло, как лавина и атаковало Минадзуки.

— К!..

Им оказались детали для автоматов. Минадзуки, о которого ливнем ударялись огромные искусственные кости, готовился к приземлению.

— Отчего? Почему убегаешь? Из-за чего не сражаешься со мной?

В это время тяжёлый удар пришёлся в висок.

— к?!

Поле зрения затряслось, а в голове заорало.

Игла, которую метнула Муцуки, пробила висок Минадзуки. Да, несмотря на то, что он спрятался в деталях для автоматов.

Минадзуки обомлел от её феноменального самообладания.

Атака, которая выцепила мельчайшую брешь среди падающих огромных деталей. Поэтому юноше с его боевым опытом точно выстрелить ей в голову ни за что не удастся.

Минадзуки рухнул вместе со всей грудой искусственных костей. Кроме того, его тело беспощадно били падающие сверху детали.

...Болевых ощущений изначально нет. Ни зрительных, ни слуховых отклонений не наблюдается. Однако в нём преобладало лишь ощущение, что он получил серьёзные повреждения.

Погребённый под грудой металлических деталей Минадзуки переключил своё внимание.

Впереди в метрах 10 от него стояла женщина в белом костюме.

Даже в тусклом флуоресцентном свете он ослепительно сверкал своей белизной. Каково было отчаяние вампиров, увидевших его на поле боя?

Муцуки клацнула каблуком.

— Твои действия были очевидными. Минадзуки, ты вообще не изменился. Однако избегать сражения со мной — это сверх всяких ожиданий.

— ...«Мои действия», о чём ты вообще, чёрт подери?

— Противился ордеру хозяина.

Муцуки сжала руки. Между пальцами быстро выросла игла.

Сверкая скрытым оружием, светловолосая женщина подошла.

— Даже когда на маму напали, ты не сразу принял ордер. Мама неоднократно произнесла «остановись», но ты остановился только после того, как одолел солдат. Притом эти солдаты — люди, которых мы не можем атаковать. Ты — «бракованный», отклонившийся от программы.

— Прекрати, пожалуйста! Я знаю, что «бракованный». С каких это пор старшая сестра начала копаться в чужих травмах?

— Травмах?..

В голос Муцуки закрался оттенок сомнения.

— Мама сказала, когда бросила меня: Ты «бракованный»! Я не могу отправить тебя на фронт!..

Закативший истерику, будто ребёнок, Минадзуки вытащил иглу из виска и выбросил её. Это было отчаяние. Почему ему снова нужно бередить рану после того, как его загнали в угол?

Муцуки нахмурила брови, которые редко выдавали её эмоции.

— ...Твои слова невозможно понять. Тем не менее я не знаю, в какой мере ты мне завидовал. Нет, стоит сказать, нам? Все мы, братья и сёстры, хотели стать похожими на тебя.

— Ха?! Этого не может быть. Почему ты, старшая сестра и остальные, завидовали мне, когда я не смог уйти на фронт?

В тот самый момент, когда Минадзуки выбрался из-под груды искусственных костей, Муцуки метнула иглу. Акробатично увернувшийся Минадзуки побежал вдоль стены.

Игла Муцуки последовала за ним.

— Тебе неведомы последние минуты жизни мамы. Её убил не вампир, и не мы, «Бякудансики». А человек. Маму убили за то, что она пошла против высшего военного руководства, которое хотело пустить «Бякудансики» в массовое производство.

— Знаешь, это расходится с тем, чему меня учили на уроке истории! Что маму убил озверевший «Бякудансики»...

— Это просто воспринимается в мире так. Историю пишут победители. Её невозможно выстроить на мёртвой маме.

Внезапно контейнер на пути Минадзуки поломали. Из него повалилось содержимое от прилетевшей иглы Муцуки.

Корпуса автоматов хлынули, словно лавина, и преградили путь Минадзуки.

Рядом — контейнер и стена. Настигнутый Минадзуки обернулся.

Женщина в белом костюме невозмутимо шагала с иглами в обеих руках. Глаза цвета кобальтовой сини смотрели куда-то вдаль.

— Ты осознаёшь нашу горечь? Мы потеряли маму на наших глазах. Я не могла напасть на её собрата, стремящегося убить мать, поскольку он был человеком. Нарушив запрет, я бы не дала маме умереть! Сильнейшее подразделение механических рыцарей? Герои Хельвайца? Что за бред. Мы не смогли защитить единственного человека, мать, какие ещё герои?!

Лицо Муцуки, бедное на проявление эмоций, так и не дрогнуло.

Однако Минадзуки до боли понимал её чувства.

Не ради страны, не ради человечества.

Минадзуки хотел отправиться на фронт потому, что у него была мама, потому что она этого хотела. Десять лет назад Минадзуки подстёгивала исключительно глубокая привязанность к ней.

Так было не только с Минадзуки, но конечно же и с братьями и сёстрами.

— Про свирепство «Бякудансики» тоже невообразимого наговорили. Мы не свирепствовали. Со смертью мамы наши чипы заменили на солдафонские. Однако мы, «Бякудансики», добровольно им, убийцам мамы, не подчинялись. Нетерпеливые вояки переписали нашу программу, которая перестала сражаться. И вот он результат.

Следуя словам Муцуки побежала.

Минадзуки наставил клинок ассасина на приближающуюся женщину.

Из руки Муцуки вытянулась игла с незаметной для глаза скоростью.

— Человек выглядит как «враг». Автомат выглядит как «враг». Вампир выглядит как «враг». Всё в человеческом обличье выглядит как «враг».

Игла и клинок многократно сталкивались и отзывались визгом. Оба полосовали друг друга скрытым оружием, словно кинжалами.

Несмотря на то, что Муцуки лихо размахивала руками, она продолжила неорганическим голосом:

— Боевой режим невозможно отменить. При отсутствии контроля со стороны хозяина, придётся убить всё и вся, надо убить, надо убить, надо убить...

— Вот она реальность трагедии в Кёльнере!..

Это правда, что трагедии в Кёльнере изначально не должно было случиться, как и говорила Канон.

«Бякудансики» не свирепствовали и не устраивали массовую резню. Программу переработали без ведома Харуми, и их превратили в геноцид-автоматы.

Истина, которую искала Канон, находилась здесь.

— Верно. Под давлением программы я проводила резню, пока мне не перерезали источник энергии.

— Почему сейчас ты с Вильгельмом?..

— В основном потому, что он подобрал меня, утратившую источник энергии. И раз у меня стоит чип, я не могу противиться приказам хозяина, даже если это вампир. Ведь в отличие от тебя, я — подневольная у программы.

Незамедлительные атаки Муцуки не прекращались.

Раздражение наполнило Минадзуки, не поспевающего за ней.

Сдержать пистолетом в левой руке. В тот момент, когда он собирался провернуть подобное, женщина попала ему в грудь.

Тяжёлый кулак со всей вложенной в него силой ударил прямо под дых.

— Уг-а-а!..

Затем в кулаке сама собой образовалась игла.

Из живота прыснула искусственная кровь, а Минадзуки улетел и шумно врезался в гору из деталей.

...Плохо дело. Всё же «бракованный» я не соперник ей.

Вытянувший конечности Минадзуки оказался погребён в металлических корпусах. Спина не чувствовалась. Похоже, тамошний нервный кабель повредился.

Каблук Муцуки клацнул. Звуки приближающихся шагов.

Юноша слышал их, всё лежа лицом вверх.

Он не мог даже заставить себя подняться. Когда смирившийся Минадзуки приготовился к худшему и сомкнул веки, Муцуки заявила несколько сияющим голосом.

— Но сейчас самое время освободиться от этой сумасшедшей программы. Минадзуки, ты сделаешь это. Ну же, разбей меня! Покончи с преступлениями «Бякудансики» своими руками!

Невольно он открыл глаза и поднял голову.

Муцуки, одетая в белый костюм без единого пятнышка, уставилась с серьёзным видом на Минадзуки.

— О чём ты... Как ни крути слова разнятся с делами! Как я могу одолеть старшую сестру? Я — «бракованный», брошенный мамой!

— Кажется, ты страшно заблуждаешься.

Муцуки подняла взгляд на Минадзуки, находящегося на вершине горы из деталей и прищурилась.

— Мама назвала тебя прискорбным «ненормальным», чтобы не отправлять на фронт. И добивалась она именно «бракованных» автоматов.

Замешательство продлилось лишь мгновение.

Израненный Минадзуки покачал головой.

— ...Пожалуйста, перестань шутить. Это абсолютно неправдоподобная история.

— Я не вру. Ты не работал по программе. А подавлял её эмоциями и действовал свободно. Трудно сказать, что таков образцовый автомат.

— Наверное, да. Поэтому на меня махнули рукой.

— Ошибаешься. По меньшей мере мама дорожила тобой, чем нами. Тем, что ты мог действовать с чувствами, как человек... Это ясно из результатов. Находясь во власти программы, мы не смогли защитить самую дорогую нам маму.

«Бякудансики» всё время несли на себе груз сожаления.

Раскаивались тяжелее, чем их слава как героев от того, что не смогли защитить любимую маму.

— Мама всё время изучала твой искусственный мозг. Ведь его особенности зародились случайно. Мама пыталась выяснить, что повлияло и как так вышло.

— Тогда почему мама бросила меня?!

— Тебя не бросили, тебя преподнесли.

Взгляд Муцуки принял в какой-то степени оттенок изумления.

— Мама осознавала, что не только поле боя представляет опасность. Вампиры управляют людьми «очарованием» и могут вызвать хаос внутри Хельвайца. Поэтому мама молилась за безопасность дочери и втайне преподнесла ей одного «Бякудансики». Чтобы в любой ситуации, при любом враге дочь была защищена.

Юноша с самого начала задавался вопросом.

Почему я, которого, судя по всему, выбросили, оказался в доме Харуми?

Но Минадзуки подумал, не перепутали ли его с багажом по какой-то ошибке.

— Этот факт также подтверждает, что мама обнаружила твою ценность. Является ли тот, кого мама даровала настоящей дочери — «бракованным», которого надлежит выбросить?

У него не было слов.

На прощание Харуми сказала Минадзуки: «Тебе не следует находиться здесь».

Смысл был в том, чтобы исполнять свои обязанности под началом Канон, а не на поле боя.

...Канон.

Серебряная девушка воскресла в уме.

Несмотря на то, что Минадзуки находился под вражеским ордером, девушка никогда не отворачивалась от него.

Её чип больше не стоял в Минадзуки. И распознавал он её не как хозяйку, а как обычного человека. Однако при мысли о ней, его переполняли эмоции.

Что я здесь делаю, когда Харуми доверила мне её?

— ...Старшая сестра, не дашь ли ты мне пройти? Я должен спасти Канон, — решительным тоном произнёс Минадзуки.

Он поднялся и спустился с горы из металлических частей на землю. Почти вся одежда окрасилась в ярко-красный, и Минадзуки уставился прямо на белый костюм.

У Муцуки, казалось, слегка приподнялись уголки рта.

— Думаешь, я буду слушать «врага»?

— Это был глупый вопрос. А теперь я уничтожу тело, захваченное этой программой.

— Да, прошу тебя, Минадзуки.

Муцуки, которая исполняла ордеры Вильгельма, взялась прикончить Минадзуки независимо от своей воли. Ведь она не может остановиться, пока не выйдет из строя.

От этого не сбежать.

Уничтожить Муцуки, как она того желает.

Я непременно смогу исполнить это, раз существую наравне с братьями и сёстрами или выше их.

Оба встали в 10 метрах друг напротив друга.

В руках Муцуки появились иглы.

Минадзуки приготовил клинок ассасина в правой руке.

Из открытой ставни падали оранжевые лучи утреннего солнца и доносилось щебетание птиц, возвещающее о рассвете.

Эхо.

Оно прекратилось, и настало мгновение тишины. Два механических рыцаря одновременно и беззвучно рванули с места.

Оба стремились нанести смертельный удар.

Такова теория ассасинов «Бякудансики».

В напряжённой тишине дистанция между ними моментально сократилась.

Затем оба, поставив жизни на кон, пустили в ход скрытое оружие...

Минадзуки сразу перед тем, как сблизился с Муцуки, сделал сальто вперёд.

Она даже не смутилась юноше над собой, прыгнувшего вниз головой, и выставила иглу.

В этот момент их взгляды пересеклись.

Минадзуки показалось, будто глаза цвета кобальтовой сини прощались с ним. Воссоединение впервые за десять лет и расставание навеки. Он поборол грусть от разлуки, зародившуюся в груди.

Минадзуки замахнулся своим оружием и приземлился.

Лёгкие шаги юноши разошлись эхом по фабрике.

Залитые утренней зарёй два механических рыцаря стояли спиной друг к другу.

Один из них упал, словно рухнул.

Раздался тяжёлый грохот.

— ...Я знал, куда ты целилась, старшая сестра, — тихонько пробормотал стоящий Минадзуки.

Муцуки, действующая по программе, рефлекторно целилась в сердце врага. Минадзуки тоже в этом увяз, когда сражался с Ритой. Какой бы ни была схватка, какой бы твёрдой ни была броня, целишься туда.

Минадзуки знал об этом и поэтому прикрывал грудь левой рукой. Игла Муцуки вонзилась в ствол пистолета, и не достигла пружины в груди.

Минадзуки вытащил иглу, пробившую левую руку и обернулся.

Муцуки, которую рубанули по затылку, лежала на полу с открытыми глазами и не двигалась.

Юноша подумал, что разбей он только чип, возможно сестра освободилась бы от программы так же, как и он сам, однако похоже, из этого ничего бы не вышло. То ли атака оказалась плохой, то ли его случай был уникальным — и не различишь.

Пусть её и разбили, на всё ещё белоснежном костюме не было ни пятнышка.

Большая разница с испещрённой дырами и обагренной искусственной кровью одеждой Минадзуки.

...Как ты и хотела, первый механический рыцарь «Бякудансики».

Минадзуки с почтением встал на колени возле Муцуки.

Когда он дотронулся до неё, чтобы по крайней мере сомкнуть её веки, головной каркас открепился — видимо, болт от его рубящей атаки ослабел. Обнажился искусственный мозг, окутанный бесчисленными кабелями.

В этот момент Минадзуки пробрала дрожь, похожая на озноб.

— ...Что это?!..

Чёрный ящик, как на чертеже Харуми. То, что туда встроили...

☨

В настоящее время в Хельвайце все автомобили оснащались водителями-автоматами — люди не управляли ими. Автоматический водитель всегда водит безопасно, и как бы владелец его не подгонял, он будет строго соблюдать разрешённую законом скорость.

Минадзуки, покинувший заброшенную фабрику, бежал по шоссейной обочине со скоростью 200 км/ч.

Большинство грузовиков, которые ездят рано утром — развозные; Минадзуки обогнал их в мгновение ока. Если предполагаемый маршрут и вычисленная скорость верны, то в скором времени он нагонит Вильгельма и его кампанию.

Нетрудно представить, куда направлялся Вильгельм. Он собирался вырезать людей в Есселе.

После того, как Муцуки разобьёт Минадзуки, он воспользуется ей, чтобы устроить геноцид. Вероятно, рассчитывает провести переговоры с королём Розенбергом, пока республиканская армия будет занята Муцуки. В присутствии Риты Канон также возымеет силу в качестве заложницы.

...Не позволю сбыться его желаниям.

Глаза Минадзуки ухватились за фургон, едущий впереди.

Сверка с памятью. Модель и номер автомобиля, парковавшегося рядом с заброшенной фабрикой, совпадают.

Чтобы удостовериться, юноша побежал рядом с ним и заглянул внутрь.

И через окно встретился взглядом с Вильгельмом на заднем сиденье. Сбоку в углу обессилено лежала Канон.

Разбив стекло вдребезги, Вильгельм отрастил кровавый меч.

Минадзуки увернулся от него, словно красной змеи, и прыгнул. Вскочив на ходу на фургон, он проткнул крышу автомобиля клинком ассасина.

Изнутри застрочил пулемёт.

Свинцовые пули пробили ноги и живот навылет, однако механический юноша не упал.

Минадзуки сунул руку в прорезь, вопреки пулемёту снизу. Он, грохоча, задрал крышу и оторвал её. А затем без труда отбросил в сторону.

В новоявленном фургоне с открытым верхом, застывшие Вильгельм с несколькими вампирами подняли глаза на Минадзуки, который стоял на каркасе движущегося автомобиля.

Только водитель-автомат смотрел аккурат вперёд и вёл машину.

— ...Чудовище, — пробормотал вампир в полевой форме.

Это был сигнал.

Бойцы, применившие «Небель», исчезли. Минадзуки с самого начала не собирался разбираться с такой мелочью.

Юноша опустился между Вильгельмом и Канон и наставил оружие на врага.

Всё сидевший Вильгельм обратил на него свой меч.

Кровавый меч и клинок ассасина ударялись друг о друга.

В следующий момент красное лезвие разделилось надвое и остриё меча зашло в тыл. В глазах внезапно оглянувшегося Минадзуки отразился автомат на водительском месте, которому пробили грудь.

«Зачем?» — усомнился он на мгновение.

Фургон резко остановился.

Тело Минадзуки спонтанно швырнуло вперёд, а Канон ударилась о переднее сиденье.

Выругавшись про себя и посмотрев на Вильгельма, тот применил «Небель» и исчез.

«Би-и-и-и-и...» — затем раздался пронзительный звук клаксона.

В глазах Минадзуки отразился следующий позади и приближающийся большой грузовик.

...Выбраться вместе с Канон. Успею ли я?

Справлюсь.

Минадзуки тут же отсёк вопрос и взял Канон на руки.

Перед самым столкновением с грузовиком, он выбрался через верх машины.

Фургон как пёрышко отшвырнуло при столкновении с развозным большегрузом. Упавшая на дорогу машина отскочила и покатилась. А затем оглушительно взорвалась.

Горячий воздух обдувал юношу, приземлившегося на обочине.

Минадзуки крепко прижимал к груди Канон, словно защищал её от порхающих искр.

— ...Мина...дзуки?.. — среди треска пламени произнесла хилым голосом Канон, будучи в объятиях.

Дыхание и биение сердца девушки передавалось ему.

Невольно Минадзуки зарылся лицом в серебряные волосы.

Нежное ощущение ласкало щёки. Впервые обнимаемое им девичье тело было настолько тёплым, что он растрогался, и казалось, смог так или иначе понять, зачем люди обнимаются.

— Э-эй, вы в порядке-е? — в этот момент послышался голос.

Подняв голову, на него обеспокоенно глядел вышедший из машины человек, который остановился из-за аварии. Как только он осмотрел Минадзуки, то нахмурился.

— Ждите здесь. Я сейчас позову на помощь!

Вероятно, подумал, что Минадзуки и девушка ранены. Он спешно убежал прочь.

Канон шевельнулась.

Затем Минадзуки, наконец, отпустил её.

Как только девушка подняла глаза на юношу, то поменялась в лице.

— У тебя страшные раны, Минадзуки... Весь в крови, надо быстрее вернуться домой и починить тебя!

— Подожди. До этого нужно ещё кое-что сделать.

Минадзуки остановил Канон и настороженно пробежался глазами по округе. Ни Вильгельма, ни вампиров-подчинённых не встретилось, однако крайне маловероятно, что тот ретировался. Кроме того, он ощущал, что кто-то давно наблюдает за ним.

При взгляде на юношу, лицо Канон словно говорило: «Не могу поверить».

— Что «сделать»? Ты просто разваливаешься на части, и ещё говоришь про сражения?!

— Пустое. Скрытое оружие почти не пострадало. Это не помешает битве.

— Не «пустое»! Если тебя израненного кто-то увидит, то тут же разоблачат, что ты, Минадзуки, — автомат.

Пленённая Вильгельмом девушка, у которой, судя по всему, есть пределы физической силы, настолько сильно сжала руку Минадзуки, что ему подумалось, откуда у неё такая сила.

— Сейчас же возвращаемся домой. Если не поспешим, то сюда прибудет республиканская армия. Бежим отсюда, пока люди не собрались! Будет странным, когда при таких серьёзных травмах человек передвигается без каких-либо проблем. И как скрыть механическое тело под изорванной одеждой?..

— Я не могу сбежать. Я не отступлю, пока не убью его.

— Ка-ак?! Почему ты опять себя так ведёшь? Я не разрешаю тебе своевольничать. Никаких битв с вампирами! Пожалуйста, послушай, что тебе говорят. Республиканская армия наверняка как-нибудь управится с революционной армией вампиров. Пусть ты, Минадзуки, не будешь сражаться, республиканская армия...

— Не приказывай мне. Замолчи уже.

— Не хочу-у! Я бессчётное число раз буду повторять это, пока ты не услышишь меня! Тебе не нужно сражаться. Достаточно только жить со мной обычной жизнью. Это всё, чего я хочу для Минадзуки. Заявляешь, что твой смысл жизни в таком случае напрасен?! Просто будь рядом со мной!..

— Замолчи, говорю же.

Речь Канон вдруг прервалась.

Естественным образом. Ведь Минадзуки закрыл уста Канон своими губами.

Девушка оцепенела с распахнутыми глазами.

Соединившиеся губы приятны. Минадзуки казалось, что в этот момент он впервые узнал о нечто вроде удовольствия.

Вскоре, когда Минадзуки оставил её уста, произнёс:

— ...Меня создали, чтобы защищать тебя.

— м!..

Щёки Канон покраснели, будто пылали. Минадзуки, нисколько не беспокоясь, продолжил:

— Смысл моей жизни — защищать тебя. Этого хотела Харуми, и я сам выбрал это. Для меня нет ничего первостепеннее этого.

Истинная концепция «Бякудансики» — любовь. Она была настолько расплывчатой, что Минадзуки не смог её понять, когда ему рассказала Харуми, отчего похоронил в глубинах памяти.

Но сейчас он чувствовал, что ему удалось понять её значение.

«Бякудансики» создали для защиты того, кого любишь.

Минадзуки недавно увидел два искусственных мозга, установленных в Муцуки. И в одном из них использовался настоящий мозг.

Вообще, неизвестно, о чём думала и использовала ли его Харуми.

Однако наверняка поэтому у «Бякудансики» есть чувства и свобода воли.

«Бякудансики» с таким же мозгом, как у людей, умели гибко мыслить, не находясь во власти программы. Они могли отличать врага и союзника при помощи своих чувств, а не по роботизированному вердикту — «враг» или иное, чем «враг».

А ещё они способны думать, что им кто-то искренне важен. Так же, как Минадзуки хочет защитить Канон, даже в отсутствие чипа распознавания владельца.

Такова была истинная форма автомата «Бякудансики», которую искала Харуми.

— Я не могу позволить пастись шайке, упорно охотившейся за тобой. И точно пожалею, если не прикончу его здесь и сейчас. Слишком поздно после того, как я потерял тебя.

Вильгельм испил крови Канон. Пока он жив, Канон «очарована» и Вильгельм может контролировать её.

Братья и сёстры сломались от сожаления, что не смогли защитить маму. По этой причине Минадзуки укрепился в решении.

...Я не повторю ту же ошибку, что мои братья и сёстры.

Канон не открыла и рта, вероятно, из-за сильной воли Минадзуки.

Глаза цвета индиго увлажнились, и она уставилась прямо на юношу.

Ранним утром дул холодный с чёрным дымом ветер и трепал серебряные волосы девушки.

Издалека послышались шаги. Сюда спешили два солдата в форме республиканской армии.

Это был шанс.

Убрав руку с плеча Канон, Минадзуки развернулся.

Похоже, девушка позади вдохнула полной грудью.

— Ордер, возвращайся живым, Минадзуки-и!

Впервые из уст Канон прозвучал ордер.

До этого времени она старалась вообще не применять его.

Канон всегда относилась к Минадзуки как к человеку, а не автомату.

Потому это не приказ, а просьба.

Мольба, которую она не могла не произнести, пусть и знала об отсутствии чипа, принимающего приказы.

Когда юноша оглянулся, девушка почти плакала.

Минадзуки улыбнулся Канон, которая всё же отчаянно сдерживала скопившиеся слёзы на глазах.

— Ага. Убью его и тут же вернусь.

Солдат, подбежавший к Канон, бросил Минадзуки: «Эй, ты?!». Однако Минадзуки проигнорировал его и побежал.

Канон задержала их своими ранами, а солдат позади неё вызвал помощь по рации.

Услышав это, Минадзуки удовлетворился тем, что одна из задач разрешилась.

Его поступок со слиянием губами имел под собой смысл.

Он заметил подобное при просмотре фильма: от такого действия все разговоры прекращаются.

Испробовав на Канон, та вдруг утихомирилась. Предположение превратилось в убеждение.

Поцелуй — одно из средств, при котором собеседник замолкает. Это по-настоящему досадный вывод, сделанный превосходным искусственным мозгом механического юноши.

☨

Большой грузовик, столкнувшийся с фургоном, перекрыл обе полосы.

Дорога, ведущая в столицу Ессель, оказалась перекрыта для движения. Тем не менее машины на встречной полосе отсутствовали, вероятно, из-за аварии.

Минадзуки, запрыгнув на грузовик, осматривал окрестности.

Открытое пространство походило на круглую арену. Перевёрнутые машины блокировали поток автомобилей. Вдалеке прерывисто гудел клаксон.

Молодой человек, пепельные волосы которого трепал ветер, стоял на краю этой арены. Он, прислонившись к контейнеру упавшего на бок грузовика, заметил Минадзуки и произнёс:

— Ты наконец пришёл? Уже расстался с тем скотом?

— Нет, я сказал, что скоро вернусь. Ведь не знаю, где засада, — сообщил Минадзуки, наблюдая за округой.

Группу бойцов в полевой форме он не встретил, но вновь ощутил откуда-то пристальный взгляд.

Вильгельм пожал плечами и покачал головой от бдящего Минадзуки.

— Твоё беспокойство напрасно. Все подчинённые ушли отсюда.

— Что, тебя бросили? Видно, ты не очень популярен.

— Чёрт возьми, эти автоматы раздражают! Я — член королевской семьи! Когда сражается член королевской семьи, народ уходит подальше. Чтобы не вовлекать его в это.

Вильгельм, скрививший склáдное лицо, вытянул руку.

Его красные, словно кровь, глаза сверкнули.

— Полагаю, ты по крайней мере знаешь о нём, автомат по борьбе с вампирами? Кровавом мече, гордости членов королевской семьи вампиров.

Через мгновение нечто, похожее на кнут напало на Минадзуки.

...Быстро-о!

Незаметно в руке Вильгельма появилось алое оружие. Эфес как у меча, но лезвие длинное и гибкое.

Увернувшись прыжком от атаки, Минадзуки смотрел, как грузовик безжалостно разломался от удара остриём красного меча. Раздался гулкий шум, и оконное стекло, рама и верхняя часть разорванного водителя-автомата упали на землю.

— Кстати, что случилось с Муцуки? — спросил Вильгельм, размахивая кровавым мечом.

Находясь в воздухе, Минадзуки клинком ассасина отбил его, рассекающего ветер и надвигающегося прямо на него. Но кончик красного лезвия распался начетверо.

Будто существо, разинувшее пасть. Минадзуки ускользнул и от этой атаки, пнув по одному из мечей, пытавшихся ухватиться за него со всех сторон.

Вильгельм с удовольствием наблюдал за этим.

— Раз ты здесь, значит, разбил её? Так и есть.

Приземлившийся Минадзуки, ничего не ответив, помчался к пепельному молодому человеку.

И тут его сбоку атаковал красный меч.

Увернувшегося в прыжке Минадзуки вдруг потянули за ногу. Вокруг лодыжки обвился кровавый меч.

Вильгельм швырнул им Минадзуки и вздохнул с сожалением.

— Из-за тебя мой план потерял всякое значение. Муцуки, видимо, разбитая «провальной работой», не представляет большой ценности, даже если я поменяю шестерёнку. В конце концов, Муцуки тоже являла собой взбесившееся барахло?

— Молчать.

Минадзуки направил четырёхствольный пистолет на кровавый меч у ноги.

Он выстрелил и увидел, как кровавый меч, покрывшийся искусственной ртутной кровью, извиваясь, отступил.

Минадзуки с силой оторвал его от себя, укрощённого стрельбой.

— Чего ты злишься? Муцуки обругали? Или сказали, что ты провальная работа?

— Старшая сестра была сильной, достойной имени механического рыцаря! Она не барахло!

«Бякудансики» не свирепствовали. Просто в их программы внесли изменения.

Это было жестоко, в свете наличия свободы воли.

Их без конца принуждали действовать вразрез своим мыслям. А после геноцида людей, подчиняться вампиру. Учитывая чувства Муцуки, Минадзуки даже наполнился гневом.

Освободившись от пут кровавого меча, юноша ринулся к пепельному вампиру.

Он уклонился от меча, атакующего отовсюду, и, заметив лазейку, направил на Вильгельма пистолет в левой руке.

Выстрел.

Красный меч отразил пулю, однако на него попала искусственная кровь.

Теперь «Небелем» не воспользоваться.

Минадзуки поймал момент.

— Не позволю ругать старшую сестру. Я расквитаюсь за твои сожаления, сестра!

Минадзуки напряг все силы и протянул клинок ассасина к груди вампира...

Правая рука толком перестала двигаться.

Бушующий ветер гремел и трепал их волосы.

Внезапно молодой человек поблизости усмехнулся.

— ...А я и не знал о каких-то там чувствах моих игрушек.

Вильгельм по-прежнему стоял, прислонившись к контейнеру.

Клинок ассасина остановился, так и не достигнув груди молодого человека. Правую руку Минадзуки обвил и сковал красный меч. Ни толкнуть, ни вытащить.

Минадзуки тут же простонал и наставил пистолет на правую руку.

Выстрел — и он изменился в лице.

Пули оказались полностью израсходованы.

Из дула вышел только воздух. Продырявленное в сражении с Муцуки тело болело. В Минадзуки не осталось ни капли искусственной крови.

— Что стало с твоей недавней силой? Она дала трещины, — прошептал Вильгельм с оттенком радости.

В следующий миг он мощно пнул Минадзуки в грудь. Судя по звуку, внутри что-то сломалось.

— Гха-а!..

Проворно улетевший юноша не смог безопасно приземлиться и упал на землю. Всё тело пережило такой удар, будто разбилось вдребезги, а внутри что-то оборвалось.

...Дело дрянь. Одно из скрытых оружий заблокировано.

Теперь у Минадзуки остался лишь клинок ассасина в правой руке. Плохие перспективы, чтобы скрещивать одно лишь серебряное лезвие с кровавым мечом Вильгельма.

Кроме того, по всему телу разошлись аномалии. Оборвано множество нервных кабелей. Искусственные внутренние органы разбиты, и в теле возникло неприятное ощущение. Часть искусственных мышц уже повредилась и не функционировала. А ещё вмятины на корпусе и проблемы со слухом слева...

Пока он проводил самодиагностику, ему бросили спокойным голосом:

— Ой, я чутка слишком сильно пнул тебя? Э-эй, ты сломался?

Минадзуки, обнаруживший огромные аномалии, не смог ответить.

От вида лежащего юноши, Вильгельм покачал головой и спрятал кровавый меч.

— Я думал, если грамотно поработаю над тобой, то ты заменишь мне Муцуки, но провальная работа, очевидно, провальна? Какое разочарование.

— ...Ошибаешься. Я не провальная работа.

Вильгельм, собиравшийся уйти, остановился от бормотания Минадзуки.

Механический юноша, измазавшийся в искусственной крови, масле и грязи, поставил почти онемевшие руки на землю и приподнялся. При этом его вырвало обломками искусственных органов.

Задействовав все до единой искусственные мышцы, он встал и обратил свои угольно-чёрные глаза на вампира. В них горел несокрушимый свет.

— Ого, — восхитился Вильгельм. — В самом деле всемирно известные «Бякудансики». Столько повреждений, а ещё двигается. Мне всё больше хочется сделать тебя своим.

Минадзуки, закашлявшись и выплюнув кусочек металла, застрявший в горле, произнёс:

— Вампир страстно желает меня. Это же самое мне ранее говорила Рита.

— Что?

В тот самый момент, когда прозвучало её имя, Вильгельм изменился в лице.

— А не Рита ли считала, что ты — человек? Почему она хочет тебя?

— Да, видимо, она лично хотела испить моей крови. Думала, что я человек, и предложила встречаться.

Вильгельм ничего не ответил.

— Разумеется, я тут же отказался. Потом всё это вылилось в состязание, и поскольку я победил, Рита стала моей.

Вампир вновь промолчал.

— Сейчас мы с ней в дружеских отношениях. Вчера Рита приходила к нам, и мы вместе провели время на моей кровати... Что такое? Чего это ты так задрожал?

Вильгельм потупился и затрясся всем телом.

Минадзуки, который не в силах понять любовные чувства, вполне серьёзно озадачился. Он не осознавал, что вовсю оттоптался на деликатной для Вильгельма теме.

Вскоре вампир поднял руку над головой.

— ...Знаешь, о таких важных вещах надо сразу сообщать. Тогда я бы с самого начала не делал поблажек!

В это мгновение из его руки хлынул стремительный красный свет.

— Кх!

Только голос Вильгельма достиг ушей Минадзуки, рефлекторно заслонившего глаза.

— Ты не задавался вопросом? Кровавый меч, можно сказать, символ могущества королевской семьи, способен не только на простые физические атаки.

Магия, подвластная только членам королевской семьи. Сила, которая управляет вампирами. Кровавый меч обладает мощью, равной катастрофе.

На самом деле, «Торнадо Розе» Риты порождал «ветер». Разумно полагать, что у меча Вильгельма тоже есть некая особенность.

— Планы устроить геноцид в Есселе с помощью «Бякудансики» провалились, но его и с моим кровавым мечом можно провести. Я не хотел слишком сильно навредить королю Розенбергу, поэтому просто не задействовал его.

Свет стих, и Минадзуки открыл глаза.

— Что?!..

В воздухе плавал огромный красный диск.

Он заполонил своей внушительной массой небо, заслонив солнечные лучи. Кроваво-красный диск походил на рой мечей в руке Вильгельма. Оно отвращало своими, словно извивающегося червя, движениями. Минадзуки шевельнулся от взгляда зловещего роя из мечей.

Вильгельм удовлетворённо посмотрел на своё порождение.

— Но раз мою невесту украли, то это достаточно веская причина. Я превращу Ессель в руины. С помощью моего кровавого меча «Химмель Шланге*».

А затем направил его на Минадзуки.

Вслед за красным диском, затянувшим небо, пепельный вампир обнажил враждебность.

— ...Я разобью тебя. И выступлю лично против тебя. Это честь для меня, провальная работа.

Предчувствие, подобное ознобу, пробежало по телу юноши, и он прыгнул.

Бесчисленные красные большие змеи, выросшие из руки Вильгельма, атаковали место, где за момент до этого стоял Минадзуки.

Грузовик позади увернувшегося Минадзуки подвергся нападению. В тот момент, когда его поглотила краснота, напоминающая стремнину, груда металла расплавилась, словно залитая крепкой кислотой.

Юноша вытаращил глаза.

— Испугался? Вот почему я сделал тебе поблажку. Мой кровавый меч — обжора, и поедает всё, что атакует и попадётся ему под руку. Прежде я контролировал его, ведь если бы он разошёлся, то я бы не удержал его, но в этом больше нет нужды! Он поглотит тебя, дотронувшегося до Риты, твоё тело без остатка!

«Обжора». Расплавлять от одного прикосновения — его неприятное свойство.

Минадзуки бдел не только за рукой Вильгельма, но и за небом, и спросил:

— Что это на небе? Тоже твой кровавый меч?

— Верно. Там, стоит сказать, его истинная форма. А в моей руке лишь то, что слегка призывает его оттуда.

Словно обладая собственной волей, красный меч надвигался так, чтобы прикончить Минадзуки в воздухе. Юноша отогнал его клинком ассасина и ускользнул от кровавого меча.

Он оттеснил красноту серебряным лезвием и прорубил себе дорогу.

— Вскоре я отправлю «Химмель Шланге», чтобы разрушить Ессель. Выживет только королевская семья вампиров. Но это неважно. Ведь мне просто нужно заполучить Риту.

— Через мой труп!

Совсем как извивающийся красный терновый лес. Минадзуки прорезал брешь в кровавом мече, преграждающим путь и приближался к Вильгельму.

Механическое тело проскрипело — пределы уже пройдены. С каждым шагом обломки деталей внутри корпуса нехорошо шумели, а искусственные мышцы по всему телу вопили.

Остриё красного меча, от которого не удалось увернуться, едва коснулось юноши. Часть одежды и искусственной кожи безжалостно расплавились, отчего грубые механические детали выставились наружу.

Тем не менее пока действует источник энергии механический юноша не остановится.

С достоинством автомата по борьбе с вампирами Минадзуки бросился к груди молодого человека и нацелился клинком ассасина на его сердце.

Однако по руке прошёлся жёсткий удар.

Когда серебряное лезвие отделяли от Вильгельма считанные сантиметры, оно остановилось. Кровавый меч, сформировав круг, воспрепятствовал пронзающей атаке юноши.

Вильгельм усмехнулся от поморщившегося Минадзуки.

— Бесполезно. Да разве скотская игрушка способна одолеть члена королевской семьи вампиров?

Раздалось шипение, как при плавке металла, и Минадзуки вдруг взглянул на клинок ассасина. Единственное оставшееся скрытое оружие расплавилось.

Вильгельм, словно насмехаясь над изумлённым Минадзуки, произнёс:

— Мой кровавый меч живее всех живых. Если он хочет жрать, то даже серебро сгодится. И тебя, и ту бестолковую скотину, и людей Есселя, всех до единого поглотит мой «Химмель Шланге»!

...Канон.

Загнанному в безнадёжную ситуацию Минадзуки на ум пришла серебряная девушка.

Девушка, с которой он прожил три месяца.

Девушка, которая сопротивлялась миру в одиночку.

Увидев её плачущей, ему захотелось прижаться к ней. Хотелось защитить её.

Ведь он был просто счастлив тому, что она продолжала искренне верить в невиновность своей любимой матери и его братьев-сестёр «Бякудансики».

Сейчас нельзя позволить её стремлениям рассыпаться в прах.

Минадзуки смотрел на клинок ассасина, находясь теперь в плачевной ситуации.

Похоже, кровавый меч всё же слаб перед серебром, пусть оно и съедобное, отчего тот истончился, чтобы скомпенсировать клинок ассасина. Однако серебряное лезвие уничтожено подчистую, прежде чем то достигнет сердца Вильгельма.

Нужно было серебро, чтобы добраться до него.

Не сомневающийся в своей абсолютной победе Вильгельм, оглушительно смеясь, заявил:

— Да-а, провальная работа, видимо, провальна, и пойдёт на корм моему кровавому мечу!..

— Молчать. Ты, сволочь, уже давно как просчитался.

Перебивший Вильгельма Минадзуки сорвал что-то с волос онемевшей левой рукой. Если быть точнее, серебряную заколку.

Ветер заиграл чёрными волосами юноши, и те заплясали.

Кровавый меч должен исчезнуть, если одолеть Вильгельма.

И это единственное оставшееся серебро.

Перед плавящей всё краснотой в голове Минадзуки пронёсся едва слышный шум. Слова, которые, по существу, обязана прошептать программа.

«Потом ты не будешь подлежать восстановлению, уверен?»

Минадзуки мгновенно зарубил этот вопрос на корню.

Внезапно он улыбнулся.

...Пустое.

Пусть меня разобьют, я защищу Канон.

Потому что именно это было смыслом моей жизни.

Механический юноша, не беспокоящийся даже за свою жизнь, крепко сжал левую руку в кулак.

— Провальная работа да провальная работа, надоел! Я не провальная работа! Я «ненормальный»!!!

В тот момент, когда клинок ассасина полностью расплавился, Минадзуки со всей мощи врезал кулаком в сердце Вильгельма.

Всё резко переменилось.

Краснота на небе и между Минадзуки с Вильгельмом исчезла.

Расплавленная левая рука юноши превратилась в острую искусственную кость и пронзила грудь молодого человека.

Серебряная заколка, зажатая в кулаке, остановила сердце вампира.

Вильгельм взглянул на свою грудь с недоумением, что же произошло.

— ...Болван. Я... из королевской... семьи вампиров...

Пепельный молодой человек тут же упал, почти рухнул.

Раздался тяжёлый удар, и на круглую арену подул сухой ветер. Чёрное одеяние юноши развевалось на ветру, и запачкалось от разгоняемой тучи песка.

Минадзуки посмотрел на тело, опустившееся на землю, и вздохнул.

Всё кончено.

Когда он успокоился...

— Минадзуки?!

Сзади послышался голос хорошо знакомой ему девушки.

Он повернул голову.

За поваленным на бок грузовиком стояла Рита в военной форме. Позади неё ожидал отряд «Багровая дева».

— Не может быть... Что это такое, Минадзуки?.. — выдала Рита дрожащим голосом.

Она смотрела на Минадзуки, а не на павшего Вильгельма, и тряслась.

Девушка осознавала его ужасный вид.

Почти вся одежда порвалась. Из-под выставленного на воздух корпуса проглядывался металлический каркас, который получил вмятины и смертельные раны, невозможные для человека. Правая рука лишилась всей части по запястье — оттуда свободно свисали оборванные нервные кабели. Касательно левой руки — искусственная кожа полностью расплавилась, отчего искусственные кости с мышцами выставились наружу.

Нынешний Минадзуки, как видно всем, был автоматом.

Некоторое время пребывавшая в ошеломлении Рита оглянулась на Канон. И надавила на неё: «Как это понимать?!»

Между тем «Багровая дева» выступила вперёд, чтобы выполнить поставленную задачу. Девушки выученными движениями заняли боевой порядок, чтобы окружить Минадзуки.

Дула пулемётов, выстроившихся вереницей, уставились на юношу.

— ...Генерал-майор Розенберг. Эм, приказывайте.

— Э?! — в панике воскликнула Рита, когда к ней обратилась женщина-солдат с прикреплённым красным знаком отличия. Пока что забыв о Канон, Рита повернулась к Минадзуки.

Однако нужные слова из её уст всё никак не выходили.

— Э, как же, Минадзуки... что происходит?! Я ничего не понимаю! — прокричала Рита, словно впала в отчаяние.

Наверняка все впервые оказались в такой ситуации. Просто немыслимо, чтобы нынешний автомат убил вампира. Однако осуществивший подобное находился у них прямо перед глазами.

Вместо потерявшей самообладание Риты прокричала женщина-солдат:

— Название твоей модели и владелец! Дёрнешься, выстрелю!

Минадзуки, будучи под пристальным наблюдением солдатов, затаивших дыхание в ожидании ответа, пренебрежительно усмехнулся.

— У меня нет хозяина.

Они не произнесли ни слова, но юноша понимал, что от его человеческой речи и манер в душах окруживших его солдат гудело.

Минадзуки осматривал выстроившихся многочисленных солдат, и, воспользовавшись неожиданной возможностью, звонко прокричал:

— Я — автомат по борьбе с вампирами, шестой механический рыцарь «Бякудансики» Минадзуки-и-и!!!

Загремели выстрелы.

Среди пронзающих его бесчисленных пуль, он увидел, как Канон пыталась ринуться к нему, что-то крича. Однако Рита остановила её, обхватив руками.

Раз Вильгельм убит, то Канон уже в безопасности.

Минадзуки удовлетворённо улыбнулся, осознавая, что пружина в груди разбилась.

Защитив Канон, он, наконец, почувствовал, что получил право называться «Бякудансики».

Потребовалось десять лет, чтобы всё-таки догнать и перегнать братьев и сестёр.

Ничего кроме чувства выполненного долга.

Пружина сломалась, снабжение энергией прекратилось. Тело ослабело, а голова с тяжёлым стуком упала на землю. Все чувства отдалились.

Всё поле зрения заполонило светло-голубое небо.

Видимо, как галлюцинация, на нём внезапно появилось лицо Харуми.

Уже расфокусированным зрением он не мог разобрать, плакала она или улыбалась.

Интересно, присматривает ли за нами Харуми с небес? А если бы я смотрел, то что бы подумал?

Призрак Харуми протянул руку. Минадзуки показалось, будто она коснулась рукой его головы, и почувствовал себя счастливым.

А-а. Мама хвалит меня...

1. ↑Змей-пожиратель луны.