Чжао Гоган еще не вернулся, но Яоюань уже придумывал оправдания, чтобы избавиться от этого парня. Или, может быть, ему стоит выяснить, как долго он будет оставаться? Будет ли он трогать его вещи? Список вопросов не прекращался. Яоюань предположил, что он, вероятно, приехал сюда искать работу, потому что у него закончились деньги на учебу после средней школы. Это было очень распространено в деревнях — люди приезжают в город мигрантов, подобный этому, чтобы хоть как-то заработать на жизнь.

Он надеялся, что худший сценарий не придет в действие, но Яоюань уже представлял себе, как этот Тан Жуйкан будет сидеть дома, ничего не делая, есть и жить здесь бесплатно месяцами подряд.

Он решил выяснить его намерения.

Дом Яоюаня был очень хорошо отремонтирован, у них был деревянный пол из коры грейпфрута, который в то время редко можно было увидеть даже в Шэньчжэне. Тан Жуйкан был немного растерян, когда вошел. Он снял туфли, и Яоюань увидел, что носки на его ногах имели две дырочки на больших пальцах.

Тан Жуйкан сел на диван и сразу спросил:

— Дядя еще не вернулся?

— Отец ушел утром по делам, он вернется позже.

Яоюань подражал обычным действиям Чжао Гогана: кипятил чайник, мыл чашки, заваривал чай — словом, делал все подряд, пока закипала вода.

— Слушай, — Тан Жуйкан указал на его голову:

— Сначала высуши волосы, не подхвати простуду.

— Все в порядке.

Наполовину мокрые волосы Яоюаня прилипли к его лбу.

Он попытался встретить этого гостя с открытым сердцем и чувством долга, но не смог ничего сказать. Он немного подумал и спросил:

— В деревне все хорошо?

Тан Жуйкан потер руки и пробормотал:

— Старший дедушка умер. В тот год, когда ты не вернулся, он звал тебя, прежде чем умереть.

Яоюань подумал о своем дедушке; многие вещи из его юности теперь были расплывчаты и туманны, но армейское фото дедушки и запах старика почему-то оставались четкими в его памяти.

Яоюаня и Тан Жуйкана разделяли больше трех поколений*, что с точки зрения родства делало их не совсем близкими, но и не слишком далекими друг другу. У дедушки Яоюаня было трое братьев и сестер, он был старшим, а дед Тан Жуйкана был вторым по старшинству.

*К родственникам третьей степени относятся: двоюродные сестры, прадедушки и правнуки. К родственникам второй степени относятся: дяди, тети, племянники, племянницы, дедушки и бабушки, внуки, сводные братья и сестры. Родственники первой степени: родители, родные братья и сестры и ваши дети.

Дедушка Тан Жуйкана погиб во время гражданской войны в Китае, оставив после себя единственного сына. Дед Яоюаня забрал этого ребенка и вырастил, как своего собственного. Двоюродный брат Яоюаня, тоже служивший в армии, будучи молодым, хотел завести детей, но эта ветка семейного древа тоже оборвалась, когда его жена сбежала с кем-то другим, оставив Тан Жуйкана единственным внуком.

Потомков в семье было мало, три поколения одиноких детей.

Яоюань спросил:

— А как насчет твоего отца, он в порядке?

В последние пару лет Яоюань знал только о частичках телефонных разговоров своего отца с членами семьи со стороны мамы. Отец Тан Жуйкана работал на стройке, жили они довольно бедно.

Он всегда подозревал, что папа оказал деревне большую финансовую помощь. Деньги Чжао Гогана, по сути, также были его деньгами, он не должен был беспорядочно раздавать их родственникам. Он пытался поднять этот вопрос несколько раз, но на него начинали кричать... так что вместо этого он вымещал гнев на своих родственниках, безосновательно создавая чувство враждебности.

— Он ушел, — медленно, после недолгой паузы ответил Тан Жуйкан. — Он ушел два месяца назад.

Яоюань кивнул, но не мог сразу осознать смысл фразы и переспросил:

— Куда он уехал на этот раз?

— В загробный мир.

Яоюань не знал, как ответить, поэтому просто промолчал.

— Его легкие… для него вредным было вдыхать столько пыли в течение долгих лет.

— Почему его не смогли вылечить?

— Мы узнали об этом, когда он начал кашлять кровью. Болезнь было уже не излечить.

— Почему же... почему же вы не отправили его лечиться сюда?

Тан Жуйкан улыбнулся и больше ничего не сказал, отблеск нежности мелькнул в глубоких глазах.

Яоюань вздохнул:

— То же самое было и с моей мамой, но я был тогда слишком молод, и осознал это только спустя какое-то время.

Глаза Тан Жуйкана покраснели, он сказал:

— Это все в прошлом. Мы должны сохранять память о них, но продолжать наш собственный путь.

— Ага.

Яоюаню было все равно: прошло столько лет, что шрамы более или менее зажили. Он больше не испытывал такой неприязни к Тан Жуйкану, ведь он тоже был никому не нужным. Яоюань хотел что-то сказать ему, но внезапно почувствовал себя неловко из-за того, как Тан Жуйкан выглядел, сидя на мх диване — как грязный кусок жевательной резинки.

Раздался звонок в дверь: отец Яоюаня пришел домой.

— Дядя, — Тан Жуйкан в спешке встал, чтобы поприветствовать его. Чжао Гоган слегка кивнул ему в ответ и поправил портфель, который покоился под его локтем.

— Долго ждал? — Чжао Гоган взглянул на Яоюаня. Увидев, что его волосы все еще влажные, сказал. — Сяо Юань*, сходи в душ и переоденься, будь осторожен, не простудись.

*小 远 (Сяо Юань): прозвище для Яоюань, буквальное значение "Маленький Юань"

Яоюань не мог дождаться момента, чтобы уйти и не развлекать гостя гостя. Когда он шел в душ, он все еще смутно слышал, как Тан Жуйкан и его отец разговаривают в гостиной. Тан Жуйкан был не особо разговорчивым, кратко отвечал на каждый вопрос, который задавал ему Чжао Гоган, как будто не хотел говорить слишком много или ляпнуть что-то не то.

После того, как Яоюань вышел из душа, он спросил:

— Тебе нужны зубная щетка и нижнее белье?

— У меня есть с собой, — ответил Тан Жуйкан.

Яоюань кивнул и, зная, что Тан Жуйкан останется ночевать хотя бы на сегодня, пошел убирать комнату для гостей. До сих пор Яоюань не понимал, что что-то не так, он просто относился к Тан Жуйкану как к гостю, который пришел поискать здесь работы.

Чжао Гоган не любил, чтобы гости оставались ночевать, большую часть времени они разговаривали с ним о делах, прежде чем он им предоставлял переезд в отель, оплачиваемый его компанией. Но Тан Жуйкана он хотел оставить у себя, о чем он сказал своему сыну после того, как Тан Жуйкан убрал свои вещи и ушел в душ. Яоюань был ошарашен настолько, что переспросил, подумав, что ослышался.

Чжао Гоган повторил еще раз.

— Он собирается остаться здесь?! До каких пор?! Подожди! Объясни все нормально! — возмущенно произнес Яоюань.

— Он останется, пока вы оба не станете независимыми, то есть, пока не уйдете в университет.

— Это по-твоему нормально? Почему ты не обсудил это со мной раньше, отец? Нет, я против!

— Это было решено вчера, папа думал, что ты будешь счастлив, — ответил ему Чжао Гоган.

Яоюань внезапно взорвался, он закричал Чжао Гогану:

— Иди ты нахер! Дома для него нет места! Почему он должен приехал сюда, какое вообще у него право жить в нашем доме?

— Яоюань! Его отец — твой двоюродный брат! Он умер! Твоя мама и его отец были как брат и сестра, и у него очень хорошие оценки, из-за болезни отца он бросил учебу после средней школы, чтобы весь год заботиться о нем. Твоя бабушка отправила его сюда в школу, Жуйкан хороший ребенок, он будет с нами как минимум три года, и тебе придется это принять.

— Дядя, — сказал Тан Жуйкан снаружи.

К счастью, в доме были толстые стены. Яоюань не осмелился бы так говорить, если бы Жуйкан мог бы его слышать, не столько из-за последствий в их отношениях или из-за чужих чувств, а скорее чтобы не потерять лицо. Ему было чрезвычайно трудно принять тот факт, что в их доме появился еще один человек.

Разве он имеет на это право? Есть за счет его отца и тратить его деньги, живя здесь три года?! Три года не казались очень долгим сроком, но и коротким определенно не были.

Чжао Гоган ушел, чтобы научить Тан Жуйкана пользоваться водонагревателем, затем вернулся и закрыл за собой дверь.

Яоюань все еще был полон гнева; он спросил Чжао Гогана:

— Почему ты не обсудил со мной такое важное решение заранее?!

— Когда ты в детстве приезжал к дедушке, Жуйкан оставался с тобой на все лето. Когда твой двоюродный брат однажды увез тебя на машине, ты плакал и просил, чтобы твой троюродный брат поехал с вами. Ты плакал всю обратную дорогу, забыл?

Яоюань был одновременно зол и смущен:

— Мы были детьми!

Чжао Гоган вздохнул и похлопал Яоюаня по плечу. Его глаза были немного красными и Яоюань знал, что он думал в этот момент о его маме.

— Подожди! Это еще не конец! — грубо сказал Яоюань.

— Что ты собираешься сделать? — спросил Чжао Гоган в ответ.

Лицо Чжао Гогана было мрачным, это не подлежало обсуждению. Выражение же Яоюаня также было мрачным, и будь перед ними зеркало отражающее обоих, они бы удивились схожести отца и сына в этот момент. Снаружи раздался голос, Чжао Гоган поспешил встать и сказал:

— Жуйкан, теперь это твоя комната. А пока носи одежду и нижнее белье сяо Юаня, завтра я возьму тебя за покупками, нужно со всем разобраться до начала школьного года.

Тан Жуйкан был отправлен в гостевую комнату, Яоюань хотел было что-то сказать, но у него не хватило смелости.

Чжао Гоган сказал им обоим что-то вроде «давайте жить дружно», обращаясь скорее к Яоюаню, и тот знал, что имел в виду его старик — он мог сколько угодно скандалить наедине, но не имел никакого права портить его репутацию перед посторонними. Он мог лишь кивнуть и вернуться в свою комнату, чтобы поиграть в видеоигры.

Так как Тан Жуйкана он уже заселил, Чжао Гоган позвонил своему другу, который работал в бюро образования, чтобы на следующий день привести Тан Жуйкана в дом директора. Яоюань играл в какую то игру, не особо следя за происходящим на экране, и подслушивая разговор, пытаясь предположить, в какую школу пойдет Тан Жуйкан.

Ичжун и подобные ему заведения для него были недосягаемы, языковые или экспериментальные школы… в мечтах. По сравнению с таким городом-мигрантом, как этот, качество образования в сельской местности было бы в лучшем случае обычным. В обычных средних школах процент приема по ключевым программам университетов составлял всего 3-5%. Школа Яоюаня была лучшей средней школой, где лучшие ученики могли заниматься в профильном классе; в каждом из них училось около трехсот студентов, и около 95% из них успешно поступали в течение первых трех раундов приема в университеты.

Яоюань приложил много усилий, чтобы поступить в среднюю школу, он не только начал заниматься с репетитором и попросил у Управления образования квитанцию, заплатив тридцать тысяч юаней за отбор за возможность поступить в лучший класс.

К счастью, Яоюань был решительным человеком; он был горд, стремился проявить себя с детства и был довольно умен, поэтому он не отставал первые два года средней школы. Фактически, он смог попасть в десятку лучших в своем классе. Хоть Яоюань часто играл и никогда не выглядел прилежным на людях, он всегда тратил много усилий на учебу дома.

В игре Яоюаня уже несколько раз появлялась отметка GAME OVER, поэтому он закрыл компьютер и достал книги, которые купил тогда, в полдень. Он лег животом на кровать и пролистал книжку с картинками Джимми; его уши все еще прислушивались к внешним звукам. Он слышал, как Чжао Гоган сказал Тан Жуйкану пару дней учиться дома, а затем сдать экзамен… Чжао Гоган был в не договорил фразу, когда внезапно зазвонил телефон.

Дверь спальни открылась, Яоюань раздраженно сказал:

— Ты можешь стучать, прежде чем войти?

Чжао Гоган сел у кровати и спросил:

— Что читаешь, Баобао*?

*宝 宝 (баобао): малыш

Яоюань покраснел. Чжао Гоган долгое время не использовал его домашнее имя, и воспоминания о его матери были гораздо более размытыми. «Баобао» Чжао Гогана было использовано правильно, оно заставило гнев в его животе утихнуть.

— Можешь уважать личные границы других? Папа! — Яоюань был похож на ежа.

— Какие личная жизнь есть у тебя в тайне от меня? — Чжао Гоган рассмеялся. — Другие? Даже когда тебе будет восемьдесят, ты все еще будешь моим сыном. Книга Джимми Ляо?

Яоюань закрыл книгу, она называлась «Когда забыла луна». Джимми Ляо сейчас был популярен, его книжки с картинками были повсюду. Чжао Гоган пролистал его, не понимая шумихи, и Яоюань спросил:

— В какую школу идет этот парень?

Лицо Чжао Гогана потемнело, и он сказал:

— Зови его братом*, как ты можешь так говорить?

*哥 哥 (gege): многие люди, возможно, уже знакомы с этим, но только в случае "gege" или "ge" переводится к старшему брату, но не только к кровным братьям и сестрам. Более старый эквивалент "диди".

Выражение лица Яоюаня было равнодушным, Чжао Гоган сказал:

— Это зависит от его результатов на экзамене. Папа уходит сегодня вечером, а ты возьми Жуйкан-гэ поужинать, по дороге купите что-нибудь в супермаркете. Иди, развесь одежду.

— О, — сказал Яоюань, — пей поменьше.

Чжао Гоган взъерошил волосы, затем встал и ушел.

Яоюань пролистал альбом с картинками, затем вышел и увидел, что Тан Жуйкан складывает вещи в своей комнате. Раньше это помещение использовалось для домашней прислуги, она была такой узкой, что в ней могли поместиться только кровать и письменный стол. Семья Яоюаня раньше держала несколько нянек, но когда он был младше, няня была не очень-то ответственной, ела и пользовалась вещами, не сказав никому, и крала еду, оставленную Яоюаню, чтобы отдать ее собственному сыну. Тому, который потом ущипнул Яоюаня. Сменяясь раз за разом, няни, как карусели из бумажных лошадок, приходили и уходили. Кто-то был слишком ленив, кто-то слишком глуп, и, когда Яоюань перешел на второй год средней школы, он пожаловался, что его раздражает присутствие дома лишнего незнакомца, поэтому Чжао Гоган перестал их нанимать. Отец и сын начали выполнять домашние дела по очереди.

— Отец ушел, — Яоюань прошел через коридор в ванную комнату и открыл стиральную машину. Стирка была закончена.

Тан Жуйкан сказал что-то в другой комнате, но Яоюань не расслышал, поэтому ничего не ответил. Он достал одежду, обнаружил, что к ней прилипли кусочки бумаги и золы, и подумал: «Слава богу!» Сегодня пришел гость, он забыл спрятать сигареты и был невероятно близок к тому, чтобы быть пойманным Чжао Гоганом.

Он определенно был бы забит до смерти за тайное курение. Яоюань стряхнул бумажки. Внезапно сзади раздался голос Тан Жуйкан:

— Сяо Юань.

Яоюань подпрыгнул, его лицо немного застыло: только Чжао Гоган назвал его «сяо Юань». Парень сказал:

— Зови меня Яоюань, я больше не ребенок.

Тан Жуйкан кивнул:

— Дай мне это сделать.

— Вернись к себе, не рыпайся! — ответил Яоюань.

Тан Жуйкан тоже ощутил некоторую неловкость; они оба настояли на том, чтобы повесить одежду, и боролись за это. Яоюань был немного зол. Он подумал, что этот человек действительно раздражает, но Тан Жуйкан заметил обрывки бумаги и сказал:

— Ты тоже куришь? Дядя знает?

Слово «тоже» раскрыло многое. Яоюань вздохнул, но все еще не мог полностью ему доверять:

— Это мой... мой отец.

Потом он понял, что это неправдоподобно: в стиральной машине были вещи всего двух человек, Чжао Гоган не причастен.

Яоюань сказал:

— Это мое, не говори отцу.

Тан Жуйкан:

— Я тоже курю, не скажу, обещаю.

Яоюань стряхнул пепел и кусочки бумаги в ванну, смыл их, затем пошел на балкон, чтобы развесить одежду. Тан Жуйкан последовал за ним, от чего Яоюань был немного в недоумении — почему он продолжал следовать за ним?!

Лицо Тан Жуйкана слегка покраснело, он сказал:

— Дай… я сделаю это, ты иди отдыхай.

Яоюань проигнорировал его, повесил одежду и обнаружил дырку на нижнем белье Тань Жуйкана. Это было мешковатое зеленое спортивное белье в стиле десятилетней давности, и ему не удалось сдержать смех.

Выражение лица Тан Жуйкана было чрезвычайно неловким, Яоюань повесил всю одежду, вел себя так, как будто ничего не произошло, и направился обратно в свою комнату, чтобы почитать, затем внезапно кое-что вспомнил и сказал Тан Жуйкану:

— У моего отца сегодня собрание, ты голоден? Я приглашаю тебя на ужин.

Тан Жуйкан быстро ответил, что не голоден, поэтому Яоюань вернулся в свою комнату, чтобы посмотреть книжки с картинками и дождаться ужина. Он все еще был немного рассеян, думая о том, что Тан Жуйкан был старше на два года и бросил учебу на год, так что скорее всего он загремит в профессионально-техническую школу. Его отец часто говорил, что они не голодают на торгах.

В душе Яоюань очень сочувствовал этому троюродному брату. Он повернул голову и сказал:

— Тань Жуйкан.

— Что? — Тан Жуйкан ответил из комнаты напротив.

Яоюань откинулся на спинку стула и посмотрел через коридор; он видел, как тот собирает оборванные учебники, которые он привез из деревни.

— Могу я одолжить твои справочники, сяо Юань? — спросил Тан Жуйкан.

Яоюаню было лень его поправлять, и он небрежно указал на кровать. Тан Жуйкан подошел, и Яоюань встал, чтобы показать ему несколько учебников.

Книги и сумка для карандашей Яоюаня были очень красивыми, его школьная сумка также была дорогой торговой марки. Он думал, что Тан Жуйкан похвалил бы парня, который использовал такие прекрасные канцелярские принадлежности, за его вкус.

Но оказалось, что он совсем не заметил и только сказал:

— Английская книга другая.

— Да, это “Coastal Edition”, — Яоюань — Ты, наверное, пользуешься “People's Edition” .

— А вы проходите неправильные глаголы? — серьезно спросил Тан Жуйкан.

Яоюань достал экзаменационную работу, чтобы Тан Жуйкан смог увидеть.

— У тебя такой хороший английский! — удивился Тан Жуйкан, — Двадцать три балла за эссе?

Яоюань скромно улыбнулся и спросил в ответ:

— В какую школу тебя отправляет мой отец?

— Он не сказал. Боится, что я не смогу идти в ногу с темпом здесь, мне, возможно, придется пойти в класс ниже.

Яоюань сочувственно кивнул и сказал:

— Ничего страшного, когда я только приехал, мне тоже приходилось очень усердно учиться. Все в моей школе не давали продохнуть.

Они болтали до шести вечера, когда Яоюань встал и сказал:

— Давай поиграем, ты ...

Тут он вспомнил про одежду Тан Жуйкана. Вывести его на улицу таким образом было немного… Яоюань нашел пару своих джинсов и белую рубашку и отдал их Тан Жуйкану, чтобы тот переоделся.

Это действие действительно было незначительным... но у Яоюаня не было плохих намерений. Он просто хотел, чтобы парень быстрее привык к городу. В конце концов, если он слишком безвкусно одевался, казалось, что окружение его отвергает. Яоюань очень заботился о внешнем виде, в его костях все еще было немного самоуничижения неизвестного происхождения.

Он посмотрел на только что переодетого Тан Жуйкана и понял, что у него хорошая фигура, не считая грязной стрижки рабочего-мигранта. Если бы он сделал более стильную прическу, добавил бы сережку в ухо и кольцо на руку, он мог бы быть довольно презентабельным.

— Пойдем.

Пока Яоюань отводил брата вниз, дождь прекратился, и Тан Жуйкан зашагал не обегая лужи, и только больше пачкая свои старые ботинки.