Яоюань подозвал его, чтобы вызвать такси. Тан Жуйкан сказал:

— Разве здесь не ходят автобусы? Или ты постоянно вызываешь такси до школы?

Яоюань сел на пассажирское сидение и недовольно ответил:

— Так-то я езжу в школу на автобусе… Сейчас час пик, мне не хочется толпиться.

Тан уставился на счетчик такси и пробормотал:

— В больших городах такси слишком дорогое.

Хорошее впечатление, которое он успел произвести на Яоюаня, исчезло, но он также не мог просто приказать ему успокоиться.

— Как тебе здешняя обстановка? — попытался сменить тему Яоюань.

— Здесь очень чисто, — сказал Тан, — гораздо чище, чем у нас в деревне. А дороги вовсе выглядят чище нашего дома. Вы можете использовать их в качестве кровати.

Яоюань промолчал.

Таксист улыбнулся:

— Откуда этот малец?

— Хунань.

— Сюда съезжаются люди со всей страны, но, если ты уже здесь, считай, что ты местный.

— Мы на месте.

Яоюань выскочил в центре города, затем открыл дверь Таню. Данное правило этикета обычно применяется к девушкам, но он не обратил на это внимания. Когда Тан вышел из машины, городские огни едва освещали вечернее небо. Мерцающие неоновые огни нового мира, отражающиеся в его глазах, вызвали удивление и восхищение.

Это был новый город мигрантов, где фонари были красными, а вина – зелеными*. Он шел впереди и решил рассказать один случай:

*灯红酒绿 (denghong jiulu): "фонари красные и вина зеленые", идиома, означающая пиршество и поиск удовольствий. часто используется для описания шумной ночной жизни городов.

— Через дорогу находится отдел продаж фондовой биржи, пару лет назад там было столько народу, от чего стекла треснули, вроде, кто-то даже умер.

— Как так?! Что произошло? —Тан опешил.

— Боролись за акции, — Яоюань ответил так спокойно, будто это было в порядке вещей.

У Таня было озадаченное выражение лица, Яоюань догадался, что он, вероятно, даже не знал, что такое акции и решил пояснить:

— На них зарабатывают деньги, поговаривают, что это золотая жила. Только что мы сдали экзамен в Высшем профессионально-техническом колледже, мы сокращаем его до Высшего образования, это довольно хорошая школа.

Тан Жуйкан шел за Яоюанем, тот толкнул стеклянную дверь и подошел к стойке Макдональдса, затем повернул голову и спросил:

— Что тебе взять?

Тан не ответил, а Яоюань не стал напирать. Некоторое время они стояли молча.

Яоюаню показалось это забавным, но он не подавал виду. Тан Жуйкан просто смотрел на табло, пока Яоюань не помахал перед ним листком с меню и не сказал:

—Вот, выбирай.

Он какое-то время рассматривал меню, за это время за ними выстроилась очередь, что обеспокоило Яоюаня. Тан Жуйкан заметил его поведение и поспешил ответить:

— Я… Мне что-нибудь.

— Тогда я закажу. — сказал Яоюань, — Двойной чизбургер, сегун-бургер, и набор черно-белых бургеров*.

*黑白双星 (heibai shuangxin): Я действительно искал это блюдо в меню McD, но так и не смог понять, что это за блюдо, похоже, что это название южноамериканской рыбы? Но его нет ни в одном меню McDonald's, которое я смог найти, но я нашел набор черно-белых (黑白) бургеров, которые продает McD CN, поэтому я просто использовал его.

Яоюань быстро пересказал меню, затем забрал поднос и сел рядом с окном.

Тан Жуйкан взял бумажную коробку и заглянул внутрь. Яоюань улыбнулся и скзал:

— Ты не найдешь там палочек для еды.

— Я знаю, — Тан Жуйкан немного посмеялся над собой, затем последовал примеру Яоюаня и принялся есть. После первого съеденного кусочка его выражение лица стало очень странным.

— Там огурцы, тебе не нравится?

Тан поспешил заверить его, что ему все понравилось, и пошел размешивать колу. Увидев в кока-коле мороженое, он еще больше озадачился.

Тот факт, что Тан Жуйкан буквально впихивал в себя еду, не мог не расстроить Яоюаня, который спокойно ел. Если бы он знал, они бы направились в китайский фаст-фуд; по сути, Тан Жуйкан сам виноват.

— Вот, немного кетчупа не помешает? — Яоюань выдавил его на картофель фри, а Тан Жуйкан выглядел так, будто увидел призрака. Отмахнувшись, он сказал:

— Я поем без всего, вкус и так довольно приятный.

— Хорошо, ешь больше, если тебе нравится…

— Пара картофельных палочек стоит восемь юаней? Это же очень дорого! — воскликнул Тан. — Помню, раньше бабушка готовила немного на Новый год, еще стояла кастрюля, наполненная жареными картофельными пирожками.

Яоюань решил промолчать.

Девушки, сидящие впереди, начали смеяться, время от времени поворачивая голову, чтобы только посмотреть на них. Яоюань заметно помрачнел, и Тан Жуйкан замолчал.

Когда они закончили есть, Яоюань принял звонок, высокомерно прислонившись к стулу, лениво раскачивая вращающееся кресло взад-вперед. Повесив трубку, он сказал:

— Как ты смотришь на то, чтобы позже сводить тебя в бар и познакомить с друзьями?

— А?... Бар? — неловко переспросил Тан. — Все нормально, я тогда просто пойду домой и буду заниматься.

Яоюань в таком случае мог только позвонить еще раз и сказать остальным, что не поедет.

После того, как он повесил трубку, оба погрузились в молчание.

— Нехорошо шататься по барам, так что гэ даст тебе. — первым нарушил тишину Тан.

Он смотрел вниз, роясь в карманах джинсов. Джинсы были тесноваты, Яоюань был намного меньше Таня, хотя пара, которую он выбрал брату, была той, которую Чжао Гоган купил на размер больше, но на теле Таня она все равно была очень тесной.

Что он хочет найти? Какую-то особую вещь?

Яоюань следил за его движениями. Тот долго копался, наконец, вытащил смятую пачку сигарет и встряхнул коробок спичек. Окружающие с нескрываемым любопытством наблюдали за ними.

Яоюань моментально встал и сказал низким голосом:

— Тут нельзя курить, убери сейчас же и иди на улицу.

Яоюань убрал за собой поднос и выбросил мусор, и тем пресек попытку Таня вызвать обслуживающий персонал. Семь часов вечера, воздух после дождя был очень свежим, стоя под фонарями. Тан Жуйкан выглядел так, будто хотел что-то сказать, но Яоюань отправился искать киоск с закусками.

— Вот, диди, Сяо Юань, — сказал Тан Жуйкан.

Как только слово “диди” слетело с его губ, словно какой-то давно забытый аккорд в сердце Яоюаня вдруг зазвучал, издавая неясный звук впервые за долгие-долгие годы.

Они прижались друг к другу и закурили. Пальцы Таня выглядели красивыми, темными и тонкими, но при свете огня Яоюань заметил, что на них много мозолей.

Яоюань сделал затяжку, и резкий вкус дыма тут же заставил его закашляться вплоть до слез.

— Кхе кхе! — горло Яоюаня болело, словно было объято огнем.

Тан Жуйкан залился смехом, а Яоюань казался полумертвым от кашля; он хотел выбросить сигарету или спросить, сколько стоила эта пачка, но он боялся задеть его самолюбие, поэтому он мог только сделать еще несколько затяжек, несмотря на боль, и сказать:

— Поехали домой, я тоже хочу вернуться к чтению.

— Только давай поедем на автобусе, мне интересно посмотреть на здешние улицы, — предложил Тан Жуйкан.

— Тебе нужен проездной, — ночью было многолюдно, Яоюань не хотел толпиться среди них, поэтому он выдумал случайный предлог, чтобы ввести его в заблуждение. Яоюань открыл бумажник, показал Таню проездной, пообещав:

— Мы купим его только через несколько дней.

Тан кивнул, они вызвали такси домой, и тут Яоюань вдруг вспомнил, что они забыли купить полотенца и зубную щетку Таню. Он уже собирался спуститься, но Тан сказал:

— Я взял с собой, пригодятся.

Яоюань зашел в ванную, чтобы убедиться. На полотенцах было много маленьких черных пятнышек, а щетина на зубной щетке напоминала куст.

Было ясно: они пойдут покупать все это завтра. Яоюань показал ему гель для душа, шампунь, мужское средство для мытья лица, тоник, мыло. Тан Жуйкан выглядел потерянным: кивал снова и снова. Пока он говорил, телефон Яоюаня снова зазвонил, призывая и заставляя его идти в бар. Яоюань был почти таким же занятым, как и его отец.

Яоюань раздраженно повесил трубку и вернулся в свою комнату читать. Через несколько дней все будет куда лучше, если Тан Жуйкан пойдет в школу. Все ученики обязаны проживать в ней. К тому времени у каждого из них будет своя дорога, и он будет возвращаться лишь раз или два в неделю, но в качестве гостя.

Тан Жуйкан изучал английский язык в комнате напротив, Яоюань время от времени поднимал голову и смотрел на него. Тот выглядел очень чистым под теплым светом, темная кожа и ровная стрижка казались неухоженными, его босые ноги упирались в деревянный пол цвета помело, пальцы ног сгибались, прижимаясь к полу.

На нижней ступеньке сидела собака, скорее всего, хозяин еще не вернулся. Она безостановочно лаяла от голода, этот шум начал напрягать Яоюаня. Он открыл сумку, чтобы найти наушники и компакт-диск.

— Сяо Юань, — обратился Тан Жуйкан к брату и спросил, — Ты помнишь собаку, которая была у дедушки?

— Она разве была? — невпопад ответил Яоюань. — Я и забыл.

— Когда тебе было пять лет, у дедушки во дворе была большая собака по имени А-Фэн. Она лаяла без остановки, когда видела тебя, и это пугало тебя до слез.

Яоюаню стало чертовски неловко. Почему он рассказывает такую древнюю историю?

Он поднял наушники, стремясь вежливо закончить разговор, но Тан Жуйкан продолжил:

— Ты просто понравился А-Фенгу. Я даже держал тебя, когда ты катался на ней, но ты все равно не переставал плакать.

— Мне удалось ее оседлать? — уголки губ Яоюаня слегка дрогнули.

Тан рассмеялся:

— Ты немного покатался на ней, прежде чем упал, а потом нам с А-Фенгу влетело.

Глядя на Таня из комнаты напротив, Яоюань вставил один наушник, оставив левое ухо пустым, и спросил:

— Эта собака все еще там?

— Ее больше нет. Она умерла несколько лет назад.

Яоюань кивнул, вставил оба наушника, успешно завершив разговор. Посмотрев вниз, он закончил выбирать песню, затем лег на кровать, чтобы полистать книжку с картинками.

На улице шел дождь, кондиционер был не нужен, летний ветерок приносил с собой прохладный туман; ворочаясь с боку на бок, он заснул. Во сне ему виделась зеленая полоса, и ему казалось, что он слышит жужжание.

— Вот, это для тебя, — тощая обезьяна слезла с дерева.

Пятилетний Сяо Юань взял у него цикаду и спросил:

— Ее надо съесть?

— Ты можешь поджарить ее на огне и съесть, — предложила обезьяна. — Эй, она еще живая, не клади в рот.

Тан Жуйкан проткнул палкой двух цикад, держа руку Сяо Юаня в своей, пока они шли по тропинкам между рисовыми полями; палящее солнце заставляло их покрыться испариной, пот тощей обезьяны превратил пылинки на его теле в полосы. Они нашли прохладное место в тени и присели, Тан достал коробок спичек и потряс ими у уха Яоюаня, затем чиркнул одной, чтобы разжечь огонь и поджарить цикад, которых Яоюань должен был съесть.

За ужином Яоюань был слишком горячим, и у него не было аппетита. Бабушка спросила, что он ел сегодня на улице, и Яоюань ответил, что цикад. Таню влетело.

Будучи в полудреме, Яоюань почувствовал, что кто-то снимает с него носки, и ему не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что Чжао Гоган вернулся.

Он перевернулся и продолжил засыпать, снимая джинсы, испытывая дискомфорт, и бросая их на пол. Выключился свет, он снял наушники, закрылось окно, затем дверь.

Яоюань почувствовал, что что-то не так. Открыв глаза в темноте, он увидел силуэт Таня Жуйкана.

Он очень хотел спать, сегодня произошло много событий, и ему было лень вставать, чтобы что-то сказать. Он не знал, как долго спал, пока не услышал звонок в дверь, затем голос Чжао Гогана, звук открывающейся и закрывающейся двери. Чжао Гоган вошел, чтобы взглянуть на него, а затем отправился спать.